Невеста поневоле

Через день после дня Открытых дверей его кабинета, Малфой решил наведаться в кофейню на углу. И даже целью была не Грейнджер. Он пошел туда, чтобы отдохнуть и выпить неплохо сваренный кофе. Он наконец начал признавать, что магловский мир не настолько плох. Компанию ему никто не мог составить, потому что Забини исчез без следа в это трудное для него время, и Малфой который день не мог связаться с ним. Несмотря на легкий характер друга, он все равно не понимал такой отлучки без предупреждения. Сев на привычное, практически легендарное место у барной стойки, он заказал двойной эспрессо и принялся оглядывать зал. И несмотря на всю логичность происходящего, он все равно был удивлен. Грейнджер сидела за своим столиком у окна и привычно читала газету. Она не замечала ничего, а взгляд немигающих глаз был слишком пуст для внимательного чтения. Подойдя к ней, он спросил: — Рабочий день в разгаре, а мисс Грейнджер решила прогулять? — он, не спрашивая разрешения, сел напротив нее. — Малфой, сегодня я не в настроении, чтобы выяснять отношения, — она на минуту оторвалась от газеты и посмотрела на него. — И все-таки я буду настаивать, что живое общение лучше, чем газета, к тому же, — он двумя пальцами отогнул камуфляж для маглов, — пятидневной давности. Гермиона посмотрела в сторону и шумно выдохнула. Комкая газету, не заботясь о ее состоянии, она посмотрела на Малфоя. В ее глазах он улавливал мольбу. — Малфой, я очень хочу побыть одна, и, пожалуйста, уважь мою просьбу хоть раз. Пока официант отдает ему заказ, она продолжала смотреть на него взглядом полным усталости и печали в надежде, что он смилуется и позволит хотя бы сегодня ей побыть в тишине и одиночестве. Он внимательно бегает глазами по ее лицу в поисках ответа. И его осеняет. — Что-то случилось, — констатирует он факт, — поэтому ты сама не своя. — Ты наблюдателен, но я не хочу обсуждать свою личную жизнь с тобой. — Грейнджер, поверь, логическую цепочку очень легко построить. Ты по своему характеру упряма и напориста. Ничто не может тебя довести до такого состояния; ты, пожалуй, со всем справишься. И если это не какое-то дело или вещь, значит, человек. А из всех твоих окружающих только Уизли по своей неуклюжей природе может сделать все возможное и даже невозможное, чтобы в итоге получить вот такую картину. Гермиона внимательно посмотрела на него. Его мотивы до сих пор оставались для нее загадкой. Она не понимала этого его излишнего участия и внимания. Его действительно стало слишком много за последнее время. И она могла целыми днями ломать голову над его поступками, над тем, что ему может понадобиться, но достойного внимания предположения так и не нашлось. Он просто оказывал каждый раз неожиданную поддержку и помощь. И кажется, она начинала в ней нуждаться. — Рон меня бросил, — глухо произносит она, разглядывая чашку с остывшим кофе. — Позавчера он не пришел домой, а вчера заявился, начиная орать о том, что я ему изменяю, — Гермиона лаконично пропустила тот момент, где Рон считает, что у нее что-то есть с Малфоем, — в общем, нес полный бред. А потом сказал, что больше так не может, собрал вещи и уехал в Нору. Вот собственно и вся история, которая довела меня до такого состояния, — она печально усмехнулась, крутя в пальцах пакетик с сахаром. Ей даже не хотелось пытаться воспроизвести эту сцену в голове. Она не хотела снова переживать те эмоции, которые у нее возникали, когда Рон ее обвинял. Это были такие дебри человеческих отношений, что даже ей, любительнице докапываться до сути, это казалось сущим ужасом. — Ты не ревела. — Нет, не ревела, — отвечает Гермиона, хотя интонация Малфоя слабо указывала на то, что это был вопрос. Это была лишь очередная констатация факта. — Может быть, у меня просто шок и все еще впереди. Буду заедать горе шоколадным мороженым и смотреть слезливые мелодрамы, надев на себя его футболку и укутавшись в одеяло. — Либо просто тебя это не особо расстроило, — как вариант предлагает Малфой, и почему-то кажется, что это правда. — Конечно, ты была привязана к нему, может, даже и любила когда-то, но чувства прошли и осталась его ревность одна на двоих. Это тебя изводило. Но давай признаем, ты успешная, целеустремленная, самая умная ведьма Хогвартса да и нашего столетия… какие там тебе еще звания присуждены? Суть в том, что тебя достоин кто-то, у кого IQ выше сорока и у кого работают не три извилины, как у животного. Гермиона ошарашенно следила за тем, как он распинается, и не могла понять, что ее больше удивляет: что он знает о такой вещи, как IQ или то, что он распинается о ее достоинствах. Наконец Гермиона пришла к выводу, который напрашивался на протяжении всех этих недель. Малфой ее пугает. Он тем временем привычным холодным, безразличным взглядом смотрел на нее, в смешанных чувствах, удивленную. Она быстро достала из кошелька деньги, положила на стол и встала. Путаясь, Гермиона сказала нечто нецелесообразное, что было зачтено Малфоем за прощание, и вскоре покинула кофейню. Он посмотрел ей вслед. Это было показное, лживое удивление, и никому не нужное. Приняв прежнюю позу за столом, он взял чашку и, улыбнувшись, отхлебнул остывшего кофе. Процесс пошел.

***

Гермиона примчалась домой, продолжая думать о Малфое. Точнее, о его непонятном поведении, которое не вписывается ни в какие рамки. Он был вежлив и учтив — это она могла списать на взросление, его участие поначалу было воспринято, как акт искупления вины, но сейчас все это приобретало очень и очень нехорошие очертания. Гермиона весь вечер прокручивала в голове все их встречи за последнее время, но так ни до чего и не додумалась. Ее убивал тот факт, что в ее жизни его стало запредельно много. И еще больше ее пугало, что она в принципе не против. Проворочавшись с этой мыслью до утра, она спозаранку вскочила, а к назначенному времени уже была в Министерстве. Полдня Гермиона честно пыталась заниматься работой, но мысли съедали ее голову. Решив, что к полудню он точно должен объявиться, она стремглав помчалась на его этаж. Режим спокойной и уравновешенной Грейнджер явно дал сбой. Она вбегает, по сложившейся традиции не стуча, и обрушивает на него поток информации. — Малфой, я не понимаю! Что тебе все-таки надо от меня? Ты ведешь себя странно, от тебя… Драко, буквально распластавшись на кресле, лежал с закрытыми глазами. Услышав ее нескончаемое бубубу, он заставил ее притормозить: — Грейнджер, Грейнджер, не нуди, у меня и так голова пухнет. Я, конечно, понимаю, что наши отношения с низин безотчетной враждебности выросли до высокоморального, но сомнительного товарищества, но это не дает тебе права устраивать набеги на мой кабинет каждые три-четыре дня со своими истериками. Гермиона приоткрыла рот, застопорилась и осела в кресло. Тон ее стал спокойней, речь — размеренней: — Я об этом и хотела поговорить. Мне, откровенно говоря, непонятно твое поведение. Он приоткрывает один глаз и смотрит на нее. Стоило отметить, что он давно не видел Грейнджер такой неуверенной и даже смущенной. И ей действительно было неловко начинать этот разговор. Худшее — то, чего она боялась — это издевательского смеха в лицо. Тогда она почувствует себя настоящей, непролазной дурой. Малфой оторвался от спинки и облокотился на стол, внимательно смотря на Грейнджер. — Если тебе по душе собачиться — я всегда к твоим услугам. Кто бы мог подумать, что из всей нашей большой и дружной компании больше всего ты будешь скучать по нашим едким перебросам фразами. Малфой все чаще стал думать о том, как его так угораздило. Вляпаться с женитьбой на Гринграсс, дать клятву жениться на этой заумной дуре, да еще, кажется, и симпатизировать ей, что совсем недопустимо. Даже курица Астория говорит об этом. — Знаешь, Грейнджер, — он встал и подошел к окну, — я сам пытаюсь понять, как жизнь так завертелась, что я дошел до того, что собираюсь пригласить тебя на ужин. — Что? — голос предательски дрогнул и прозвучал совсем уж пискляво и тихо. Гермиона ни меньше ни больше ощущала себя подростком, которому впервые предстоит свидание. Он поворачивается к ней с тенью улыбки на лице, приподняв бровь. — Я не думаю, что у тебя есть преждевременные проблемы со слухом. Ты все прекрасно расслышала, — Драко подошел к той стороне стола, перед которой сидела Гермиона, попутно вжимаясь в мягкую обивку кресла. — Грейнджер, не делай такое затравленное выражение лица, будто я тебе угрожаю. И я даже не собираюсь убивать тебя после этого ужина, если уж совсем начистоту. А у Грейнджер мысли в голове путались. Она смотрела в самодовольные, искрящиеся неподдельным весельем глаза и снова пыталась понять, что за чертовщина происходит. Внезапно она вскакивает, и ее лицо оказывается совсем рядом с его. Малфой продолжал пристально смотреть ей в глаза, чуть приподняв бровь. А едва заметно смутившаяся Гермиона все же не отвела взгляда и, гневно поджав губы, процедила: — Малфой, меня начинают выводить из себя твои шутки. Я знала, что не добьюсь вразумительного ответа. Она покидает его кабинет гордой походкой и с высоко поднятой головой. А Малфой сочувственно смотрит ей вслед, пытаясь понять, что не так в головах у этих женщин.