Не все то золото, что блестит

Этальда. Шумные проспекты, гудящие улицы, грязные переулки — лишь торгаши чувствовали здесь себя в своей тарелке. Нищим и среднему классу оставалось только выживать, ибо выбирать было не из чего. Я же… что ж, я загорелся идеей Томаса Барнеттона и начал переустройство города, — чувствуется масштаб, как сказала бы моя матушка. Помогала мне Элайза и ее влиятельный муженек Ричард, который, на удивление, с радостью согласился помочь мне реализовать идеи. Конечно, было понятно, что мечты об Этальде как о «свободном городе свободных людей» утопичны, однако человек для того и существует, чтобы совершенствовать себя и мир вокруг… или портить, тут уж как пойдет. Жизнь шла своим чередом, я носился по делам, одним взмахом руки разрушая дома и строя на их месте новые, прокладывая дороги и железнодорожные пути, осушая реки и устанавливая дамбы, засаживая леса и вырубая все до последнего пенька. Я жил и оживлял город. Но сегодня я отправился не на работу — в порт. Прошло три года с того дня, как я последний раз видел брата живым, и мне сейчас было столько же, сколько ему тогда, — двадцать шесть. «Томасу было двадцать шесть, когда вы виделись в последний раз, — ехидно заметил голосок в голове. Я прозвал его Себастьяном, чтобы хоть как-то использовать данное от рождения имя. Мою совесть звали Себастьян, а от сучки с таким именем добра не жди. — И сейчас ему двадцать девять. Трахает портовых шлюх, наверняка уже замахнулся на две тысячи. И тебя даже не вспоминает, ты ведь девчонка, а он трахает только парней». Нет, я тоже в монахи не подался и целибат себе не устраивал. Но… трудно было лгать самому себе, что все мои парни похожи на капитана «Золотого дьявола» лишь по случайности. Я абсолютно сознательно тащил в постель любого, кто подходил по критериям. Тащил и учился довольствоваться лишь тенями того парня, что однажды захватил мой корабль и, черт возьми, незнамо как покорил мое сердце. — Все ждешь, а? — Я вздрогнул и поднял голову — обладатель тихого спокойного голоса обнаружился на мачте корабля, стоящего совсем рядом. — Уилл умер, — зачем-то начал оправдываться я. — Уилл умер тринадцать лет назад, — отрезал Робертс, выразительно подняв брови; я отвел взгляд. — Он же знает, что я здесь. Знает, что я живу в Этальде, — все об этом знают. И он ни разу… — Я резко замолчал. Мистер Робертс стал мне хорошим другом и советчиком, но я по-прежнему настороженно относился к тому, чтобы делиться с людьми тем, что ношу на сердце. — Он пират, Билл, его жизнь в море, его жизнь — море. — Я вздохнул. «А еще его жизнь кровь, пот и честь, но тем не менее он поступился ими однажды, взяв на себя ответственность за свои пиратские поступки, когда ты его попросил.» — Я тоже пират. Только не убиваю. И не краду. И не… — Ты словно маленький, — справедливо заключил Робертс, и я согласно кивнул. — Иди домой, отоспись, завтра предстоит еще один тяжелый день. — Аста ла виста*, — отсалютовал я на испанском и побрел к себе домой через главную площадь города. Стоупс чинно вышагивал рядом, виляя хвостом. Когда наш корабль только-только отшвартовался от «Золотого дьявола», пес Барнеттона с громким лаем бросился ко мне, угодив прямо на руки. Томас лишь улыбнулся, ничего не сказав. Наверняка он подумал, что таким, как я, необходима защита. Он всегда недооценивал меня. Я вымыл и вычистил пса, обучил его собачьим манерам и даже познакомил с парой сучек, но он сам оказался тем еще кобелем: ухлестывал за каждой задницей, словно там было медом намазано. Но он был верным и всегда слушался меня, хотя, я был уверен, по вечерам он скучает по своему хозяину не меньше моего. Мы шли по мостовой, а потом Стоупс побежал к базарной площади что есть мочи. У меня не было сил бежать следом, поэтому я лениво направился по рядам с разными яствами, прикидывая, настолько ли на моей кухне пусто, как в моем животе. Пес сумасшедше лаял где-то впереди, надрывая глотку. Части меня, определенно, было интересно, на что же такое он нарвался, но другой части… — Капитан «Золотого дьявола» набирает команду! Попробовать могут все желающие! Почет и уваже… — Слова растворились в воздухе. «Золотой дьявол» в Этальде? Набирает команду? Робертс знал об этом? Я выслушал сообщение юнги до конца и продолжил свой путь, злясь на весь мир и на себя — больше всех. Ни за что на свете не поплетусь на проклятую галеру и не буду выпрашивать место. Барнеттон знает, что я живу в этом городе, и, если он до сих пор не отыскал меня, это его больше не интересует. Я сжал кулаки. Ненавижу его. Ненавижу. — Я ненавижу тебя. — По-моему, слишком мало злости для «ненавижу» — больше экспрессии, давай! Ты сможешь, я верю в тебя, — послышался веселый голос из-за спины. — Прости, ты не собираешься останавливаться? Мне за тобой вовек не успеть — не-а. — Я прибавил шагу, повторяя, как мантру: ненавижу. Стоупс радостно лаял и усугублял ситуацию. — Брось, Билл, даже Стоупс рад меня видеть — а ведь это именно он бросил меня, а не наоборот. — Я закатил глаза. Зато ты бросил меня, Томас Барнеттон. — Остановись! — Властная рука вцепилась мне в локоть, и я подчинился, поднимая на глаза на сукиного сына. Все так же юн и безупречен. Красивая кривая улыбка, самоуверенный взгляд, излучающий силу. — Я убийца, — тихо проговорил он, приближаясь к моим губам с поцелуем. Ох, если бы ты только знал, скольких убил я в попытке угнаться за своими призраками. — Ты пират. Я знал, чего он добивается. Он страдал все это время, но он не из тех, кто страдает впустую. Ему нужно было еще раз убедиться в том, что я слишком хорош, а он — воплощение зла. Только вот не на того напал. — Если ты сделаешь это, то больше никуда не пропадешь, — предостерег я, не позволяя поцелую случиться; Томас смотрел на меня необычайно серьезно, без привычных смешинок в глазах. — Я заберу тебя с собой. — Я покачал головой. — Мне нужно оставаться в Этальде. — Заберем и ее. И он поцеловал меня так, что подкосились ноги. Я желал этого с момента нашего расставания и наверняка буду желать того же на смертном одре. Мы многого не знаем друг о друге и никогда не узнаем и десятой части, и мне не ведомо, пожалеем ли мы когда-нибудь о сделанном выборе, но… почему бы и да? «Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол доведет тебя до конца.» Я обнаружил одну простую вещь: Иногда боль — это первое, что ты можешь почувствовать. Но теперь я сильный и не хочу становится на колени, Разве чтобы только поблагодарить того, кто всегда присматривал за мной. Так или иначе, я силен И начинаю становиться тем, кем я никогда не думал стать.