Договор.

      Тэхён разносит пальчиком по губам розовую помаду и улыбается отражению. Наряд ему очень нравится. Голубой костюм, состоящий из шорт и пиджака, розово-персиковая рубашка. В ящике туалетного столика, он нашёл чью-то повязку для волос, с красным цветком, и недолго думая нацепил её на подобии галстука-бабочки. Тэхён рад, что не забыл прихватить свои любимые линзы голубовато-серого оттенка, он крутится перед зеркалом, взъерошивая яркие волосы:       — Господи, до чего хорош… — посылает воздушный поцелуй самому себе и спускается вниз, где уже начали собираться гости.       По скромному мнению Тэхёна, друзья у господина Чона такие же ёбнутые как и он. Его слегка подташнивает от надменных рож и пытливых глаз, раздевающих, оценивающих взглядов. Ему великодушно предоставили место на подлокотнике кресла подле хозяина, он сверкает голыми коленками, закинув ногу на ногу, и потягивает сладкий алкогольный коктейль через трубочку.       Какой-то мальчик, явно набравшийся ещё до приезда сюда, тянется рукой к коленке Тэхёна, но взглянув на хозяина дома, тут же одёргивает её. Тэхён поворачивается к Чону и замирает. Нутро снова пробирает холодком от тёмных глаз и чувства опасности, которое плещется на их дне.       — Тебе не стоит этого делать, Чонгук, это моя игрушка.       — Но хёёён, ты же можешь поделиться с братиком, — молодой брюнет обижено дует губы.       Тэхёна забавляет всё это настолько, что он не сдерживается и смеётся. Тем более этот коктейль далеко не первый и за последние сутки он съел только сосиску и кусочек сыра.       — Хосок, ты бы поучил его манерам, — невысокий парень с серыми волосами недовольно хмурится. — Разве можно вести себя так в приличном обществе?       Хосок кладёт свою руку на голое бедро Ви и тот замолкает от неожиданности и тепла мягкой ладони, поворачивается к клиенту, который смотрит на него, улыбаясь:       — Юнги, мы сами разберёмся, правда, милый? — он проводит кончиками пальцев по острой скуле Ви и подмигивает.       Что-то внутри Тэхёна переворачивается, стягивается в тугой узел, он выдыхает и кивает. Хочется подчиняться, потому что сквозь неожиданную нежность, всё ещё пробивается опасность и холод.       Тэхёну скучно, он ходит по комнате, один за другим опустошая бокалы, постепенно переходит на виски. Гости вместе с хозяином обсуждают какую-то ерунду, акции, ставки и дела на бирже. Тэхёну это совсем не интересно, зато он всё-таки вспоминает, где видел этого серого Юнги. Аккуратно подсаживается к нему на диван и, закинув ногу на ногу, в своей привычной манере, цокает языком:       — Господин Мин, так ведь?        Присутствующие замолкают и поворачиваются в их сторону. Юнги смотрит настороженно, видимо пытается распознать в лице напротив, хоть что-то знакомое.       — Знаете, а у господина Мина, тоже губа не дура, — Тэхён пьяно хихикает, — Ну, не настолько как у моего господина, конечно…       — Ты о чём вообще? — Юнги явно не понимает, что происходит.       — Я вспомнил вас, господин Мин. Знаете, у меня был друг Чимин. Милый такой мальчишка, помните?       Глаза Мина округляются пониманием и Тэхён буквально торжествует. Он встаёт со своего места и склоняется над гостем, тот сейчас выглядит ещё меньше:       — Тварь ебаная… Неплохо развлёкся? — он честно не хотел, но размахивается со всей своей пьяной силы и впечатывает сжатый кулак в аккуратную скулу, в голове только воспоминания картинками — кровь, рваные раны, синяки, бинты и мокрые карие глаза с застывшим в них ужасом.       Юнги вскрикивает, кто-то бьёт Тэхёна по голове, а затем его подхватывают крепкие руки:       — Отошли все! — голос громкий, уверенный, смешивается с гомоном и скрипом подошв о паркет. — Ви, иди к себе!       Тэхён кивает как-то обречённо, но руки с плеч сбрасывает, уверенно шагая прочь от возмущённо гомонящих гостей. ***       Ви лежит на краю широкой кровати, свернувшись калачиком и, кажется, спит. Он вздрагивает, когда тёплая ладонь касается его бедра:       — Ты очень плохо себя вёл, милый.       — Ты просто не знаешь, что сделал этот урод.       — Знаю.       Тэхён приподнимает голову и вглядывается мутными глазами в спокойное лицо, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию:       — Это, по-твоему, нормально?       — Знаешь, у вас не самая безопасная профессия. — Хосок коротко смеётся, кривит губы.       — Поверь, я знаю своё место, как и все с кем я работаю, но это не значит…       — Это ничего не значит.       — В смысле?       — В смысле, мы вас покупаем, как вещь. Я могу купить рубашку и порвать её, если захочу, это моё право, я за неё заплатил.       — Но… — шок с трудом позволяет говорить. — Мы люди, Хосок.       — Думаешь? — приподнятые брови пугают. Кажется, он и правда считает, что раз они платят им деньги, то могут делать всё что захотят. — Ты можешь не бояться, я не сделаю тебе больно, только если ты сам этого не захочешь. — Хосок подмигивает и встаёт. — Ложись спать.       — Хос… Господин…       — М?       — Что мне теперь будет?       — Хм… Дай подумать. Возможно, я подарю тебе что-нибудь красивое. Давно хотел ему врезать.       Дверь закрывается с тихим щелчком, желудок жалобно урчит, но Тэхёну слишком лень вставать с постели.       Ночью ему снится Чимин, перебирающий маленькими пальчиками край больничной пижамы. Ему снится их последняя встреча, и он плачет во сне, наяву пропитывая подушку слезами.