Договор.

      В обед звонит Намджун, сообщает, что приедет за ним к пяти, и просит, чтоб Тэ собрал вещи. А он уже и так всё собрал. Там особо и собирать нечего. Он сидит в прихожей на полу и рыщет в телефоне в поисках смешных видео, когда Хосок приходит домой: — Почему ты ещё здесь? — взгляд леденящий душу, прожигает дыру в Тэхёне, где-то в области груди, в глаза Хосок не смотрит. — Я расторг договор, выплатил неустойку твоему сутенёру и тебе на счёт подкинул, — он обводит пальцем лицо Тэ. — На лечение. Вдруг останутся шрамы, потеряешь товарный вид… А Чонгук тебе как заплатил? Наличкой? Или… — Заткнись ты уже. Думаешь, дохуя правильный? Выёбываешься тут… — Тэхён поднимается на ноги, он немного выше Хосока, а в кедах на платформе это гораздо заметней. — Ты бы поговорил со своим дружком, спросил, как всё было? Кому от этого хуже только станет… Если бы ты пришёл на пять минут пораньше… — То что? Тройничок бы замутили? Знаешь, что меня раздражает больше всего? Из-за тебя я дважды нарушил своё слово! — Вот это да. В этой ситуации, конечно… Это единственная причина себя ненавидеть. Не расстраивайся из-за того, что отпиздил и изнасиловал невиновного… Слово нарушил — это повод. Сожри себя. — Изнасиловал? Ты же шлюха…       Тэхён приближается вплотную, смотрит сверху вниз, насколько это возможно: — Пошёл. На. Хуй. — он подхватывает сумку, и уже на выходе бросает, — Урод ебаный.       Хосок больше не его клиент, можно не церемониться. Он достаёт сигареты из кармана и затягивается, прикрывая глаза от удовольствия, по договору, курить ему было нельзя, а вот теперь… От долгого воздержания, всё немного плывёт перед глазами и Тэ затягивается ещё раз. Откидывает голову: — Заебись…       Намджун ещё не приехал, а ждать, оставаться рядом с этим домом — не хочется, он идёт по дороге, навстречу. Из окна второго этажа, тёмные глаза провожают тонкий силуэт. Тэхён замечает машину и смаргивает влагу. Он рад видеть Намджуна, он соскучился. Только поэтому, вовсе не из-за обиды. ***       Тэхён выпрашивает ещё пару выходных, плюс к тем двум дням, что у него остались по договору. И Бан в общем-то не против, Тэхён выглядит сильно помято, на побитых мальчиков тоже есть охотники, но Тэхён слишком ценный «сотрудник». Он любит своих «деток», потому что они кормят его собственных, благодаря им, старший сын учится заграницей, а дочь в элитной школе-интернате. Конечно, официально у него сеть массажных салонов, но это так себе прикрытие, да и бизнес — никакой. А вот «развлекательные услуги» самое оно. Он не держит никого против воли, это не дешёвые шлюхи, а дорогие, элитные. Все как на подбор, красивые и чистые, он строго следит за здоровьем и благополучием каждого мальчика, каждой девочки и платит столько, сколько эти дети, нигде не смогли бы заработать. Понятие морали сильно размыто, понятия хорошего и плохого — относительны, для него они такие же люди, как и любой другой человек, ничем не хуже офисного планктона. А может даже лучше. Честней. ***       Тэхён отдыхает. Отдыхает так, как привык — готовит, ест у телика, спит там же, зализывает раны. В вечер второго дня приходит Намджун, со своим братом, они пьют до потери сознания, хохочут почти без остановки и болтают до утра. Тэхён затягивается и откидывает голову. Уже светает, на балконе прохладно и свежо, воздух разряжен после ночного дождя — это трезвит, да и дышится легче. — Ну и как так вышло? — Намджун проводит пальцами по ссадине на скуле. — Почему сразу не позвонил? — Недопонимание возникло, а потом я немножко отключился, — Тэхён ухмыляется и выпускает тонкую струйку. — Да, не впервой же, хён. Ничего смертельного.       Намджун вздыхает и гладит Тэ по голове: — Глупый ребёнок. А чем потом планируешь заниматься? После всего этого? — Есть в планах выйти замуж, — пьяный смех, неловкая пауза. — Хён, поехали в Лас-Вегас, поженимся? — Я-то не против… Надо только с Хани это обсудить. — Намджун ухмыляется и делает вид, что задумался. — Твоя жена только «за» будет, уверен, с её-то тягой к яою… — Да иди ты… — Что? В её фанфиках постоянно такое происходит, хён.       Оба смеются, Тэхён треплет волосы на затылке и перегибается через перила: — Не знаю что потом. Потом и подумаю, — он прослеживает взглядом траекторию падения бычка, его слегка сносит ветром и он приземляется у соседнего подъезда. — Пошли спать. Уже совсем рассвело.       В комнате темней, чем на балконе. Брат Намджуна свернулся калачиком под столом, учитывая его рост и ширину плеч — это волшебство какое-то, парни снова смеются, пока пытаются выудить его оттуда, а затем, пыхтя и вздыхая, тащат на диван. — Какой тяжеленный… господи. Вы его чем кормили? — Ну, у нас в семье мелкие не водятся, — Намджун приподнимает бровь и задирает подбородок, складывая руки на груди. Тэхён коротко гогочет, а братец Джуна недовольно что-то мычит про «Заткнитесь, суки, дайте поспать…», чем только вызывает новый приступ смеха у обоих. Вообще-то, он обычно скромный и вежливый, но алкоголь делает из него отвязного поца.       Тэхён заворачивается в любимый ворсистый плед, кутается, хотя совсем не холодно. Он в который раз задумывается над тем, что чувствует, прислушивается к ощущениям, вроде всё как обычно, только что-то покалывает изнутри. Нужно придумать новые блоки, новые способы защиты от чувств и эмоций, потому что старые, кажется, больше не работают. ***       Господин Бан, сообщает, что Тэхёна заказали для эскорта. Клиент молодой и «весьма хорошенький». Будет что-то вроде дружеской вечеринки, где все свои. Тэхён немного не понимает, зачем вести проститутку на вечеринку «для своих», их обычно уже там заказывают. Эскорт — это прискорбно, мило улыбаться и болтать о всякой светской херне — предел мечтаний просто. Но работа есть работа.       Тэхён придирчиво разглядывает себя в зеркале, «дресс-код свободный». Прекрасно. Приглаживает узкие чёрные джинсы, расправляя складочки, поправляет бант на шёлковой рубашке, проверяет запонки на манжетах, укладывает непослушную чёлку, прибивает пальчиком красный тинт на губах и щеках. Синяки сошли быстро — спасибо тайской чудо-мази, от ссадины остался небольшой след, но и он скоро исчезнет, уж Тэхён об этом позаботится, не зря раз в неделю, он ходит в салон. Можно подумать, что мальчик страдает от нарциссизма, но это не так. Конечно, он ценит свою красоту, осознаёт её и принимает, но все эти процедуры, украшательства, помады, мягкие тени — это для поддержания надлежащего вида. Любой продавец, выставляет свой товар так, чтоб он выглядел привлекательней, вот и Тэхён старается. Всё просто.       На этот раз клиент забирает его сам, из кафе напротив его дома, ещё не хватало, чтоб он узнал его адрес. Когда молодой человек выходит из машины, Тэхёна пробивает на смех. Чонгук садится напротив: — Привет, Тэхёни. — Здравствуйте, господин Чон. — Ой, прошу тебя, не надо вот этого. Называй меня по имени. Я не Хосок.       Тэхён поджимает губы и кивает: — Ну, тогда поехали, — он улыбается, а Чонгук щурит глаза, видимо не ожидал такой реакции.       Вечер выдался прохладным, Тэхён потирает предплечье, а Чонгук снимает пиджак и накидывает его на плечи Тэ. — Да ладно? Прелесть, какая… — Тэхён искренне смеётся, но пиджак не сбрасывает, так теплее.       Чон сам пристёгивает его ремень безопасности «Всегда хотел так сделать, как в дорамах», Тэхён снова ухмыляется. Клиент смотрит на него слишком часто, и чуть не проезжает на красный. — Смотри на дорогу. На меня ещё насмотришься.       Чонгук кивает, но продолжает бросать косые взгляды. — Слушай, чего ты ждёшь? Что я начну истерить и плеваться в тебя? — Да нет… Я пытаюсь кое-что сказать… Только мне всё время кажется, что это слишком странно…       Тэхён вздыхает: — Курить можно?       Чонгук кивает и даже пихает зажигалку Тэхёну под нос. — Спасибо.       Стекло опускается, дым белым облаком вылетает на улицу, проносясь мимо магазинчиков и кафе, зажигающихся вечерними огнями. Этот город никогда не спит, как и любой другой большой город мира. Разноцветные вывески затмевают звёзды, делают ночь светлой. Но где-то в подворотнях и закоулках происходят таинства скрытые от этих ярких огней. Тэхён точно знает, он там бывал. Там всё пропитано отчаяньем и безысходностью, никто ничего не боится и боится всего одновременно. Жизнь на грани, на острие, у кого-то — ножа, у кого-то — иглы. Такая жизнь — «не жизнь», игра на выживание. И хорошо, что теперь ему светят разноцветные светила центра города, а не тусклые, мигающие фонари окраин. Оттуда мало кто выбирался. Считается ли то, чем он сейчас занимается, спасением? Тэхён думает, что да, считается. Там, его бы давно не было. Его уже почти не было, когда Бан нашёл его и вырвал из цепких лап разложения. Всё в мире относительно. Тэхён повторяет это как мантру, с тех пор, как начал работать на господина Бана. Даже боль, даже чувства и ощущения — всё относительно. — Тэхён… — Чонгук вырывает его из воспоминаний. — Я хотел сказать… Я хотел сказать… кхм… блять, как странно-то… — Только не говори, что ты в меня влюбился! — Тэ картинно прижимает ладонь к груди. — Господи Боже, Чонгукки, меня нельзя любить! Что скажет твой отец? — он легонечко трясёт его за плечо, и Чонгук наконец расслабляется, улыбается, открыто и слишком по-детски, затем, громко выдыхает: — Прости меня за тот раз. Я бухущий был и ещё под кое-чем… ну, не важно… Я так испугался. Хосок… он никогда… Правда, мне жаль, Тэхён. Ты мне правда понравился, такой красивый и Юнги врезал тогда, ну дерзкий вроде как… — торопится, бормочет сбивчиво. — Прикольно. — Тэхён лыбится и хлопает Гука по руке на руле. — А ты не такая уж скотина… по крайней мере, точно лучше этого уродца. — Он там будет сегодня, — Чонгук нервно облизывается. — Это ничего?       Тэхён жмёт плечами: — Да какая мне разница, он всё возместил.       Тэхён считает, что, наверное, неуместно говорить Чонгуку, что это «чего», очень даже. Потому что каждый вечер он дрочит в душе, вспоминая крепкие руки и пронимающий шёпот. А потом плачет. Потому что херня это какая-то, и обидно. Чонгуку об этом знать не обязательно. Чонгук слишком милый для таких знаний.