Идём ко дну, малышка.

      В указанное время и Стефан сидели в кафе, ждали мелкого Гилберта. Стефан параноик Он думает, что я откажусь от чувств. Даже если так, что это поменяет, а? Я уже взрослый и могу сам нести за себя ответственность. Я не хочу представлять свой мир без неё. Раньше у меня была надежда, что мы когда-нибудь встретимся. Сейчас моя надежда, как и Елена — мертва.        Наконец, Джереми сел за наш стол. Сам назначает встречу и сам же опаздывает. Некрасиво. В кафе без нас, было пять людей: пара стариков уплетающих вафли. Если мы с Еленой были бы людьми, то мы тоже бы так сидели в старости… Пара с дочкой, которая была точной копией отца. Мама тепло улыбалась, наблюдая как муж пытается накормить девочку. Я бы тоже так хотел… — Я подумал, что ты должен знать, Деймон. — протянул Джер. Он волновался, как будто от этого зависит чья-то жизнь, такое ощущение, что от сказанного им моя жизнь изменится. — Что я должен знать? — Когда Елена уехала в Нью-Йорк, то с ней начали творится странные вещи. Она не могла сдержать свой голод, она стала более чувствительной к солнцу, постоянно менялось настроение. Вскоре она начала замечать, что джинсы становятся малы, а её живот округлился. Сестра не могла поверить в происходящее, но она забеременела… — Гилберт замолчал и стал смотреть на меня, выжидая чего-то. Этого не может быть. Это всё нереально. Он накалывает меня. — Думаю кто отец ребёнка ты догадался, как и кто ребёнок. — я вспомнил бледную девчушку с серыми, грустными глазами, прямым носом, выраженными скулами и серебристыми волосами. — Это нереально, Джереми! Ни я, ни Елена детей иметь не может! — Я знаю, Сальваторе, знаю! Не ори ты так. Веришь ты в это или нет. У меня есть просьба. — Какая? — Присмотри за Катажиной, пожалуйста. Бонни в больнице, я должен проведать её. Я дам тебе неделю. Если ты захочешь, то сможешь заботиться о ней и дальше. Если нет, то нет. Я скажу ей, что ты её отец, а там дальше твоё и её дело. — Джереми откинулся на спинку дивана. Он выглядел уставшим. Я стал отцом. Я вампир! Какой нафиг из меня отец? Я даже с детьми ладить не умею. — Ладно. Неделя. И возвращаюсь к своей жизни. Да, Стефан? — брат закатил глаза. Он начнёт уговаривать взять опекунство. Скажет, что это мой ребёнок я так поступить не могу. И что-то в этом духе. Но ни я ей не нужен, ни она мне.

***

       Мы оказались в центре города. Поднявшись на лифте, мы вошли в огромную квартиру. — Дядя Джереми, ты вернулся? — из коридора послышались шаги. — Оуу, ты не один. Здрасьте. — серо-волосая окинула взглядом. Она была в том же чёрном платье, что и на похоронах. Глаза были красные от слёз. Похоже она дала волю эмоциям. — Нам нужно поговорить. — Хорошо. Пройдём в гостиную? — Катажина нахмурила брови. Сейчас начнётся веселье. Будет интересно посмотреть на её реакцию. Ставлю пять баксов на истерику!        Гостиная оказалась с большими окнами от потолка к полу. Можно было наблюдать за ночным Нью-Йорком. По середине находился чёрный рояль. Мы сели на чёрный кожаный диван. — Твоя мама никогда не рассказывала тебе про отца. Ты никогда про него не спрашивала. Он тебя не искал потому, что твоя мать ему не говорила про тебя. — ноль реакции. Даже сердце бьётся нормально. Для неё это ничего не значит. Я же говорил. Она во мне не нуждается. — И что дальше? — Кароче, знакомьтесь Деймон Сальваторе — твой отец. Катажина Гилберт — твоя дочь. — с грандиозной интонацией произнёс Джереми. Как будто это праздник какой-то. — Я повторюсь: И что дальше? — ей было абсолютно неинтересно. Она даже не удосужила нас своим взглядом. Только сердце начало биться чаще. А может и не совсем неинтересно? — Хочешь ты этого или нет, — говорит Джер как буд-то предупреждая, что сейчас скажет то, что ей не понравится. — Но тебе придется с ним сидеть неделю, пока я буду у тёти Бонни. Ясно? — немножко жёстче произнёс Гилберт. Катажина восклицательно подняла бровь, мол серьёзно? На лице ноль эмоций. Как будто ей вообще пофиг. Страшно прям. Мало ли они в голове творится? Вдруг она уже думает план по моему убийству? С такими длинными волосами, фиг знает на что у неё терпения хватит.

***

       Джереми уехал и оставил на меня это чудо природы. Ещё и Стефан куда-то смылся. Я даже не знаю, о чем с ней говорить. Мы долбаный час смотрим друг на друга. Она с кресла около рояля, я на неё с дивана. И так целый час. Она чем-то похожа на меня. Определённо есть схожесть. Это даже странно. Я никогда не думал об отцовстве. Сначала я думал, что слишком молод, потом стал вампиром. У меня даже не было желания. Такого даже можно сказать, маниакального рвения, как у Елены стать родителем. Я никогда не любил детей. Меня бесили крики, смена подгузников, слёзы, игрушки и тому подобное. Я жил сам для себя. Ради себя. Потом появиласьОна. Елена. Я изменился ради неё. Стал жить для неё. Если бы ни она. Я не знаю что со мной бы было… — Ты можешь занять комнату для гостей. Справа по коридору, вторая дверь. — из глубоких раздумий меня вывел тихий голос. — Хорошо. — Слушай, давай разъясним одну ситуацию: Я тебе не нужна. Ты мне тоже. Просто проживём эту неделю, а потом забудем друг о друге. — она настолько безразлично произнесла всё, что я было подумал ей реально пофиг или отказалась от чувств. Если это возможно. Но её сердце билось с такой силой. Мне казалось, что оно пробьёт грудную клетку. Я не мог понять из-за чего. Я не чувствовал страха или лжи. Только внутреннею боль, страдания. Она как будто вспомнила что-то. — И да не заходи в ту комнату, пожалуйста. — Катажина указала на одну из белых дверей. — Почему? — Это мамина комната. Я не хочу чтоб кто-то трогал её вещи. — я понимающе кивнул. Она встала и пошла в свою спальню. Соображающая дочь у меня всё-таки. Неделя. Семь дней. Всё вернётся на круги своя.

***

       Ночь оказалась бессонной. Я несколько раз слышал всхлипы, но так и не решился зайти. Странное чувство — испытывать жалость к кому-либо. Поняв, что я не усну, я решил осмотреться…        Я осмотрел каждую комнату, кроме Елениной спальни и комнаты нашей дочери. Вся квартира была в белом или чёрном цвете, в стиле модерн. Хмм… Не плохо.        Не был бы я собой если не зашёл бы в комнату Катажины, скажем, проверить чем кровинушка дышит. Комната отличалась всем. Вместо белых — нежно розовые стены. Кровать стояла по середине комнаты, а над ней балдахин в тон к стенам. Были отдельные двери в ванную и гардеробную. Около одной стоял стол, кресло и музыкальный центр. На полу у окон, таких же как и в гостиной, был постелен белый ковёр и развалено много книг, журналов и стоял включённый компьютер. На тумбочке около кровати стояла лампа и лежали таблетки — успокоительные. Катажина мирно спала. Я подошёл к ноут и решил выключить его. В поисковике были два слова: « Зал самоубийц». Вот чёрт! Таблетки, всхлипы, смерть матери, всё складывается! Она решила покончить с собой, наглотавшись успокоительных! Глупая девчонка!        Я быстро подошёл к кровати и стал трясти её за плечи. — Какого чёрта? Господи, что ты вытворяешь? — она открыла свои синие ледяные глаза и начала вырываться. Я ещё минуту смотрел на неё. — Ты хотела покончить жизнь самоубийством? — выпалил я. Катажина удивлённо на меня посмотрела. — Нет. С чего ты взял? И что ты делаешь в моей комнате? — она не лгала. Мне прям сразу вспомнилось название одного теле-шоу: «Папа попал». Я тут реально попал. — Дай-ка угадаю, — она посмотрела на свои комп, а потом на меня. — Ты лазил по моим вещам в поисках наркоты, например, но увидел, что я искала зал самоубийц. Потом ты заметил таблетки и решил, что я наглоталась их, да? — долбаный Шерлок Холмс! Я кивнул. Катажина заржала. Что смешного? — Да, Деймон, смотрю зарубежные фильмы ты не смотришь. А ещё ты параноик. — сквозь смех проговорила она. Фильм. Это был фильм. Твою мать! — Я что похожа на суицидника? — она посмотрела в мои глаза. У неё такой пронзительный взгляд, как будто она смотрит не на тебя, а в твою душу. У детей обычно не такие глаза, наверно. — Нет. — ответил я, толком не помнив вопроса. Серо-волосая вздохнула и отвела взгляд. Засмущалась. Джер сказал, что она не знает про сверхъестественных существ. Так даже лучше. У неё будет нормальная, человеческая жизнь. Она вырастет, заведёт семью, родит детей и умрёт в старости с любимым человеком.        Вот только о чём думала Елена. Катажина рано или поздно начала бы замечать, что она не стареет. Или она собиралась её посветить во всё это? — Твой брат ещё не вернулся? — Что? Мой брат? — переспросил я. Мы вроде не говорили ей. — Оу, он не твой брат? Вы просто похожи. Значит второй вариант. — какой ещё второй вариант? Я и Стефан похожи? Ни капельки. Никто этого не говорил. Мы даже в детстве отличались. — Стефан — мой брат. Просто мы не говорили. Как ты догадалась? И что за второй вариант? — Как я и говорила вы похожи. Потом, кольца они у вас почти одинаковые, с лазуритом. Ну, и второй вариант — геи. Но для них вы слишком брутальные. Так что… — наблюдательная. Вот это пугает. Сообразительная, терпеливая, наблюдательная и умная. Идеальный убийца, твою мать! — Так Стефан вернулся? — Нет ещё. Спокойной ночи. — Спокойной.