Земляничные поля

За семейным ужином не только Саймону довелось вспомнить что-то новое. - Макнайт? Джонни Макнайт, говоришь? – оживился Эндрю. – Джонни-бой! Я же у него на мальчишнике был. Мам, скинь мне его номер телефона. - Возьми, сынок, найди тут сам, - протянула мама свой телефон. Она была не в ладах с электронными приспособлениями. - Джонни, помнишь, как мы пили с тобою в Эдинбурге? – напористо начал Эндрю разговор. - Как кто? Так это же твой кузен, Эндрю! А Себастьян как поживает?.. В Америке? Как в Америке? – Ну, ты его видел, Эндрю, он же перекати-поле, - послышался из трубки саркастический баритон. – Вот и до Америки докатился. - Мам, где у тебя громкая связь отключается? Джонни! Пойдем в паб, я тебя с Элеонорой познакомлю! И ты свою жену бери! Эх, жаль, что Себастьян в Америке! - Может быть, приедет в Лондон в августе... Нет, Маргарет, я не знаю, какие у Себастьяна дела в Лондоне. - Мам, где... А, нашел. Джонни! Ну идем? Да? Аллен, собирайся, пошли тоже с нами! - Ты что, куда Мэри в паб? Хочешь, чтобы она там и родила? - Ты зануда, Аллен! Саймон, пошли с нами, выпьем пива! - Так! – выпрямилась мама. – Эндрю, отстань от мальчика. Ему нельзя пить, ты видел его томограмму? - Да, - признал Эндрю, - такое не скоро забудешь. И отстал. Он был генеральным директором находящегося в Германии предприятия по производству точной медицинской техники, образование имел не только экономическое, но и специальное инженерное, и в томограммах немного разбирался. Когда Эндрю со своей немецкой Элеонорой, гогоча и толкая друг друга локтями в бок, отправились таки в паб, Кэтрин вздохнула и сказала: - Эндрю все такой же. И когда только мы от него внуков дождемся... Боюсь, он правильно говорит, что не дорос. - Ну, может и не дорос, а свой первый миллион он уже давно заработал, - сделал папа свое фирменное замечание, от которого всем за столом стало слегка неловко. Разве что кроме Саймона, которому было трудно сосредоточиться на смысле реплик в громком разговоре наперебой. - И Элинор тоже не очень-то торопится, - отметила Кэтрин с легкой ноткой неодобрения. - Хотя это довольно странно в ее возрасте. - Мне врач сказал, - мечтательно произнесла Мэри, - тридцать пять – возраст критический. И вздохнула. Двойня давила на диафрагму, поэтому у Мэри была небольшая одышка. Аллен тоже вздохнул, печально глядя на дверь. * В пабе Эндрю вспоминал Себастьяна и рассказывал жене байки из его биографии – как-то так получилось, что с ним он пил в Эдинбурге даже больше, чем с Джонни. Проф. Дж.Макнайт рассказывал о том, как Себастьян Мерфи стал воротилой американского рекламного бизнеса, Маргарет саркастически улыбалась, думая, как это Себастьян вмиг сделался успешен, когда пришел случай им похвалиться перед родичами, а Мэтт занимался увлекательной игрой, пытаясь установить, насколько далеко можно умотать, пока его кто-нибудь не поймает: мама, папа, тетя, дядя, или какие-нибудь еще тети и дяди из-за соседних столиков. Чаще всех Мэтта ловила Элеонора. Планируя раннее воспитание сына, профессор Макнайт учел быстрое развитие африканских младенцев, которых матери таскают с собой повсюду, пока могут унести на спине. Маргарет, хорошо зная характер мужа, не возражала. Она уже некоторое время назад поняла, что возражать профессору утомительно и бесполезно. В теплой компании Джонни-бой все-таки подвыпил, растерял свою параноидальную бдительность и расхвастался. - А еще Себастьян однажды заработал сто фунтов, потому что не нашел Гайд-Парка. - Да не может быть! – подначил Эндрю. - Он в Лондоне плохо ориентировался. У него вообще с ориентацией беда, особенно когда пьяный. Ну и вот, зашел он просто в какой-то скверик на углу и подумал, что это Гайд-парк. И принялся говорить речь. А сто фунтов ему в шляпу накидали, мелочью. Он ее в какой-то момент сорвал с головы и бросил на землю. Я хорошо помню, как это случилось, это после моей свадьбы было. Я как раз искал Себастьяна, куда он пропал. Боялся за его жизнь. Элеонора вздохнула с немецкой сентиментальностью, от полноты чувств прижимая к груди Мэтта, которого как раз поймала и взяла на колени. - Ну как, искал. Ни по каким улицам я не бегал, еще не хватало, - строго сказал Джонни. – Нашел на ютьюбе. Маргарет посмотрела на него загадочно, как Джоконда, но ничего не сказала. Ближе к двум часам ночи они стали звонить Себастьяну, чтобы сказать, как по нему соскучились (Эндрю), и как хотят с ним познакомиться (Элеонора). Джонни, с чьего телефона звонили, смотрел на них, как мудрый патриарх. Себастьяна разбудили как раз вовремя на работу. Вернулась эта парочка Россов (точнее, Э.Росс и Э.Викланд) уже за полночь – ввалились в дом, гогоча, как пьяные гвардейцы, и азартно припоминая обрывки каких-то историй. «Шуму-то! Шуму!» - поморщилась мама, и, дождавшись домой последних членов семьи, наконец погасила ночник. От главы семьи тоже шуму было порядочно: он храпел. ...Мэтью такая лапочка! У него голубые глаза, представляете! – восторгалась Элеонора на следующий день. Мэтью тронул сердце даже немецкой феминистки. – Симон, повернись сюда! Вот такие же глазки у Мэтью. - Пошел в прабабку, - отметил Роберт и скупо улыбнулся. Шотландскому патриарху радостно было слышать, что семейные гены распространяются по миру, пусть даже окольными путями.