Земляничные поля

- Я тут нарисовал... Погодите, я покажу. Я сфотографировал, вот, видите... – Саймон включает странно старомодную «мыльницу», неловко – у него то ли от волнения руки дрожат, то ли от травмы до сих пор нарушена мелкая моторика. – Черт... Это я у мамы взял фотоаппарат, понятия не имею, куда моя камера делась... Нет, так не видно. - Может быть, я выну карту памяти и посмотрю в ноутбуке? - Да, пожалуйста... – Саймон с облегченным вздохом протягивает ему фотоаппарат в ладонях, сложенных лодочкой. На экране появляется изображение. Это называется «ню» - вот все, что Адриан мог бы про эту картину сказать. И еще он практически уверен, что картина выполнена в старомодной манере. - Правда, красивая? – требовательно спрашивает Саймон. - Ну... - начинает Адриан, разглядывая довольно светлую мулатку, которая лежит перед зеркалом в позе, прославленной знаменитым полотном Диего Веласкеса. – Большие глаза, правильные черты лица. Да, такой тип внешности считается красивым. - Считается?! – с негодованием переспрашивает Саймон. Кажется, он принимает холодность Розенфельда близко к сердцу. - Я абсолютно не смыслю в живописи, - признается Адриан. – Если я не вижу выражения лица, не вижу, какое оно в динамике, то для меня его изображение – все равно что узор на обоях. Правда, - вспоминает он, - есть картины с намеком на мимику. – Святой Иоанн Леонардо да Винчи, или его же Вакх, мне нравится их улыбка. - Тут Адриана внезапно посещает мысль, что так он может проколоться, и он снова обращает свой взор на экран. – А здесь я не могу прочесть вообще никакого выражения. Если приглядеться, это лицо кажется мне скорее... пугающим. Адриан наклонился ближе к экрану и отшатнулся. Он увидел скрытое в полумраке другое лицо: прислужница, что на заднем плане картины придерживает перед лежащей большое зеркало. Это не негритянка, как показалось вначале. Это сильно разложившийся женский труп. - Да, картина в современном вкусе, - произносит Адриан общее место, просто чтобы унять дрожь. Он отдает Саймону карту, сначала машинально нажав «Сохранить файл». Вечером он вновь созерцает оставшийся у него снимок картины. На ночь смотреть на такое не надо, но эта картина словно притягивает его чем-то. * - Войдите, - откликнулся Саймон на стук. Это было совершенно излишне, потому что его отец одновременно постучался и открыл дверь. В собственном доме никто не мог помешать Роберту Россу входить туда, куда, и тогда, когда ему потребуется. - Зря ты растворитель нюхаешь, Саймон, - ворчливо сказал он. – Надо спросить врача, не повредит ли это тебе. Он сделал несколько шагов по комнате и остановился у картины на стене. - Лопни мои глаза, так это же... Саймон продолжал работать над новой картиной - кое-что срочно надо было доделать, пока краски не высохли. - И ты хочешь сказать, что ты ее не помнишь? - Кого? – вскинул взгляд Саймон. - Ее? А кто это? - Саймон, ты же ее домой привел! Эту цветную девку, черт знает, как ее звали, представил как свою невесту! А я сказал, что если хочешь жениться на негритянской шлюхе, лучше тебе начать зарабатывать на свадьбу прямо сейчас, потому что на такие расходы я тебе денег не дам! Вспоминая этот недобрый день, Роберт повысил голос, хоть и не до таких грозных раскатов, как тогда. Саймон проворно пригнулся и прикрыл голову локтем. Отец сразу умолк и застыл, глядя на сына. Несколько секунд прошло в тишине. Саймон медленно распрямился, огляделся и подобрал кисть, которую выронил. - Извини, папа. О чем ты хотел поговорить? Ты что-то спрашивал, но я... – он недоуменно морщит лоб, пытаясь припомнить, что случилось, - отвлекся. - Ничего, сына, все в порядке, - хрипло сказал Роберт. – Давай это, занимайся, не буду мешать. Остановившись на лестничной площадке, старый Росс саданул кулаком по стене. Затем спустился к себе в кабинет и сделал несколько телефонных звонков. Позвонил он, среди прочего, и психотерапевту. - Задание изменилось, Розенфельд, - сказал он. Если он за чью работу платил, то считал нормальным эту работу контролировать. – Не делайте ничего, чтобы Саймон вспомнил. Есть другие способы выяснить. Короче, не надо. - Я ничего для этого и не делал, - ответил Адриан. - Моя задача – помочь вашему сыну снова обрести психологическое равновесие и восстановиться. Это все. Никакой добросовестный специалист не предложит вам сейчас ничего другого. - Правильно, - одобрил Роберт. – Продолжайте в том же духе.