Земляничные поля

Клементина приходит в белом коротком прямом платьице с воланом по низу, из-под которого виднеются алые атласные банты на черных чулках. На ногах у нее тяжелые красные башмаки на платформе. Сидя по-турецки на ковре, она читает Саймону вслух роман "Великий Гэтсби" Фицджеральда, пока он пишет картину. Ему трудно подолгу читать мелкий шрифт, а ей - сосредоточиваться на длинном тексте, если она не читает его вслух по ролям. Все счастливы. Кэтрин останавливается перед дверью послушать и останавливается, встревоженная монологом Дэзи. У Клементины определенно есть актерские способности. Кэтрин заглядывает в комнату. Но сын и внучка Кэтрин за книгой совсем не в том положении, что Паоло и Франческа. Клементина сидит на ковре, Саймон стоит перед своим мольбертом. Оба так поглощены своими занятиями, что не оборачиваются на звук открывшейся двери, Кэтрин несколько секунд наблюдает за ними, затем тихо уходит. - Что вы тут делаете? – спрашивает отец, заглянув несколько позже. – Читаете вслух, ага. Надо проветрить комнату, дети, у вас тут душно. Клементина легко вскакивает с места, распахивает окно и сразу обнимает себя обеими руками. - Брр, холодно! Саймон! Саймон! Одолжи мне свой свитер, какой-нибудь. Саймон рассеянно стягивает синюю трикотажную куртку, только теперь заметив, что жарковато – он ее не снял, придя с улицы – и отдает ей. Роберт грузно садится на диван. Падают первые капли дождя, с улицы пахнет прибитой пылью. Саймон задумчиво приводит в порядок кисти. Клементина, натянув куртку, которая ей как раз, стоит с книжкой в опущенной руке и смотрит на густеющие тучи. Стало слишком темно, чтобы читать. - Давайте дальше, - говорит Роберт. – Не хотел вас прерывать. Клементина щелкает выключателем торшера и снова устраивается на ковре, но поближе к лампе, в круге теплого света. - Мы читаем роман про финансиста, который любил одну девушку. Они были помолвлены, но она вышла за другого, - объявляет Клементина. – И вот, через годы, он нашел ее! После такого кинематографичного описания она продолжает с того места, где Роберт их прервал. Саймон продолжает убирать кисти, медленно и с перерывами, иногда застывая в задумчивости, иногда отвлекаясь на то, как поблескивает атласный бант винного цвета на чулке Клементины и блик того же оттенка, только ярче, на коже ее ботинка. Через некоторое время глава заканчивается. - Пора ужинать, - так же сурово говорит Роберт. – Клементина, ты ужинаешь с нами. Вряд ли у Клементины были другие планы. Она говорит деду: «Спасибо». - Я спущусь через пять минут, - спохватывается Саймон. – Надо помыть кисти, а то засохнут. Вы ступайте. Клементина поднимается, откладывает книжку – дешевое карманное издание «Пингвин» - на журнальный столик и выходит в дверь, открытую Робертом со старомодной учтивостью. Она ступает по галерейке с бесполой балетной грацией. Роберт меряет ее взглядом. - Тебе следует одеваться скромнее, Клементина. - Саймон не замечает, как я одеваюсь, - улыбается Клементина через плечо, спускаясь по лестнице. Роберт, ощерившись, отворачивается к стене. Она ткнула в больное место. Он точно не знает, что с сыном произошло, но многое предполагает. Чем дольше Саймону не становится лучше, тем ужаснее предположения. - Все равно, - напряженно отвечает он. - Нет причин расстраиваться, - отвечает Клементина, услышав его тон, но непримиримо добавляет. – Я одеваюсь так, как мне нравится. Каждый человек имеет право... Роберт другого мнения о социальных условностях. Они останавливаются у подножья лестницы для короткого ожесточенного спора. Заметив, что прошло минут пять, Клементина вскидывает голову и окликает, напоминая: «Саймон! Ужин!» * Клементина «вписалась» на диво хорошо. В этой старомодной атмосфере как раз есть место для компаньонки. Она развлекает Саймона по выходным, когда ему никуда не нужно идти. А потом Клементина исчезает. Для Саймона она быстро стала бы снова обрывком песенки, смутным воспоминанием, фрагментом картины . Но старики, у которых память гораздо лучше, не дают забыть. Теперь они беспокоятся не только о нем, но и о ней. Сейчас, когда старшие сыновья снова разъехались, за столом гораздо тише, но голоса все же звучат. Роберт не приносит больше с собой рабочие документы и не просматривает их за столом. Старики делают усилие, чтобы поддерживать беседу и задавать вопросы. Они помнят о рекомендациях невролога. Эти разговоры напоминают Саймону, что Клементина ему не приснилась. Через неделю Роберт, не утерпев, звонит сыну. - Не знаю, как Клементина, - отвечает Эндрю. – Не звонит, значит деньги не нужны. Я ей скажу, чтобы вам позвонила. - Дочура, - говорит он, набрав номер Клементины, - ты сколько уже не была у бабушки с дедушкой? - Не помню, - удивленно отвечает Клементина. – А что? - Саймон тоже вот так исчез. Потом нашли в больнице без половины мозга. Сама понимаешь, как старики волнуются. Ты не можешь так с ними поступать! Эндрю бы мог еще сказать «Ты в ответе за тех, кого приручила», но он не настолько начитанный. - Ну пап, - говорит Клементина. Но уже виновато. - Взяла телефон, позвонила, - говорит Эндрю, отключается и добавляет: - Горе мое. - ...Что ты делала, Клементина? - Училась! – с апломбом отвечает она. – И выступала на сцене со своей группой. Группа из трех красивых девушек с успехом выступает в ночных клубах. - Позовешь к телефону Саймона, бабушка? Саймон теперь разговаривает вот так, старомодно, по домашнему телефону, ему так проще. – Привет, дядюшка, я тебя совсем забыла, это ужасно подло с моей стороны. Прости меня, если можешь. Учеба. Конец полугодия. И я познакомилась с Дэвидом.