Земляничные поля

Саймон идет в магазин с бумажкой, на которой записаны все продукты, сколько их надо взять и порою даже название фирмы. Это что-то вроде трудотерапии: возможно, когда-нибудь Саймон будет жить один, в доме, где нет прислуги, которая бы сделала покупки. Он идет по магазину и задумчиво разглядывает продукты. "One pill makes you larger And one pill makes you small". Он слушает музыку, которую нашел на своем старом телефоне. Песни, что он слушает, для многих, наверное, кажутся жутким старьем. Росс же предпочитает не думать о том, что думают другие - ему на свои мысли не всегда хватает времени. Сложив продукты в тележку, Саймон задумчиво облокачивается на пластмассовую ручку и сверяет продукты, которые он выбрал, с теми, что написаны аккуратным почерком на листочке. День достаточно теплый и, несмотря на затяжные дожди в начале недели, небо яркое и чистое. Легкая кофта приятно греет, и Саймон не чувствует себя некомфортно в ней: достаточно тепло, но не так, чтобы жарко. Закончив проверять, все ли он купил, Росс развернулся на каблуках и вывез тележку в более удобное место, чтобы проехать к кассе. Сумки оказались тяжелее, чем он думал, и тащить их вовсе не так легко, как казалось сначала. Но Саймон сам захотел прогуляться один и еле уговорил на это отца - теперь уже поздно было бы отступать назад. Пальцы уставали: приходилось менять пакеты местами, иногда остановиться и отдохнуть, сидя на лавочке и глядя вдаль, раздумывая: "А что же делать дальше?". Он не знал ответа на этот вопрос, да и, наверное, не так уж и думал над этим. Саймон был уверен, что в его жизни что-то кардинально изменилось, но он не помнил, что. Не знал, и более того - не мог вспомнить, что пугало ещё больше. Пугала Росса скорее неизвестность и то, что на места этих пробелов ничего не встанет. В такие моменты в его голове всплывали слова Адриана и наталкивали на мысли о том, что может и не стоит что-то вспоминать. Может, стоит искать опору в чем-то другом? К примеру, в искусстве. А может, стоит искать опору в себе? Или лучшим выбором будет кто-то из близких? Саймон сидел на лавочке, поджав под себя ногу, и смотрел на медленно вечереющее небо. Оно наливалось бордовым, словно бы становясь тяжелее, и опускало солнце в раскаленные краски. Ему вдруг захотелось закурить, и это заставило Росса-младшего задуматься над тем, не курил ли он раньше. Подняв сумки, он шевельнул плечами и пошел домой, глядя на небо, иногда останавливаясь, чтобы запомнить этот чарующий вид и возможно, когда-нибудь повторить его в красках. - Я дома, - прозвучал его голос в пустоте. Кажется, никого нет. Саймон вздохнул, донес сумки до кухни и оставил их на столе. Присев на высокий стул, он посмотрел на лежащую пачку сигарет. Он не знал, кто её тут оставил, но рука сама потянулась к ней и достала оттуда сигарету. Росс спустился со стула и пошел по лестнице наверх, чтобы выйти на балкон и покурить, глядя на зеленый, и стройный парк и гладь воды небольшого пруда, который располагался в самом начале и был окружен деревьями. Это выглядело волшебно, и это было первое, что Саймон зарисовал с тех пор, когда оказался дома. Стоя на балконе и вдыхая свежий прохладный воздух, юноша сделал первую затяжку и ощутил, как голову слегка вскружило, а сердце участило свой бег. Но было в этом и что-то приятное, что до этого не посещало тело Росса, и сизый дым никотина казался знакомым. Упираясь локтем в открытую ладонь, он стоял и задумчиво смотрел на закат, который неумолимо наступал на пятки солнцу, загоняя его все ниже, чтобы покрыть небо темным мраком. - Саймон! – его отвлек знакомый голос. Это была Клементина. - Я не знала, что ты куришь, - она вышла на балкон и оперлась руками на перила, слегка качнувшись вперед. - Я и сам не знал, - пожимая плечами, сказал Саймон и улыбнулся, делая ещё одну затяжку, - а где все? Ты, может, знаешь? - Все? А, да. Я слышала что-то про доклад Аллена, может они там, - не слишком озабоченно ответила девушка и достала свою пачку сигарет, глядя на руки Саймона, задумчиво чиркнула зажигалкой и повернулась спиной к перилам, - они тебе не говорили? - Нет, я попросился в магазин, и никто не был против, - молодой человек выдыхает дым и смотрит на плавные изгибы девушки, которые в таком приятном оранжевом свете выглядят достаточно привлекательно, - а ты почему не там? - Просто так. Она улыбается и делает затяжку, выпуская дым кольцами. Они стоят на балконе и курят. Дом поглощает тишина, почти мертвая, забирая за собой все ощущение оживленности. Лишь мягкое покачивание штор на легком ветерке, который идет с балкона, придает движения чему-то необъяснимому в доме. Когда это что-то движется, то ты точно знаешь, что в доме кто-то живет. Солнце почти скрылось за горизонтом и блики на лице Клементины показались Саймону немного пугающими. Но он даже не вздрогнул. Росс-младший видел в этой яркости что-то теплое и родное, словно, он уже когда-то видел что-то так же пугающее, но это не было таким опасным для него и его жизни, как могло показаться на первый взгляд. - Я купил землянику. - О, отлично. Поищу сливки. Саймон затушил окурок в пепельнице и протянул её племяннице, которая последовала его примеру и оттолкнулась обнаженной спиной от холодного дерева. Дождавшись, когда девушка выйдет, он закрыл дверь на балкон аккуратно, чтобы не прищемить шторы. Чувство тянущей пустоты становилось все шире. * - Мне не нравится вся эта ситуация с Саймоном, - говорит Эндрю. - Вы не можете, мам, всю жизнь ему подтыкать одеяло и разжевывать пищу. Вы люди пожилые. - Когда нас не станет, им можешь заняться ты, Эндрю, - кротко отвечает Кэтрин. - Ты всегда любил Саймона. - Да все всегда любили Саймона! Но у меня сердце разрывается видеть, как вы его записываете в пожизненные инвалиды. Эндрю бросил взгляд на отца. - Саймону не становится лучше, - жестко сказал старый Росс. – Вообще не становится. Поди с ним сам по врачам, Эндрю, разберись, как его лечат. Я им не доверяю. Ты смыслишь в медицине. Войдешь в курс дела и доложишь мне. - Ну что, пойдем, мужик? – Эндрю коротко обнимает младшего брата за плечи. Это «мужик» - похоже, какая-то давняя шутка из детства. Саймон не может вспомнить, но сейчас ему от этого не то чтобы неловко, а скорее грустно. Как будто утрачен край картины, важный для композиции. Может быть, Эндрю с ним играл, когда он был совсем маленький. А может быть, и нет. Задумавшись, он садится не на переднее сидение, а на заднее, рядом с братом. Он молчит, Дженкинс и так прекрасно знает, куда ехать во второй вторник месяца - Куда едем, Саймон? – спрашивает Эндрю. Тот вскидывает брови. - В медицинский центр Сен-Джозеф, - припоминает он. – Отделение неврологии. Доктор Беннет. Саймон наблюдается там уже третий месяц, но сейчас боится перепутать - адреса, например, он не помнит. Поэтому его ответ звучит нервозно. - Ничего, парень, все будет хорошо, - Эндрю снова обнимает его, и, прижимаясь к его массивному плечу, Саймон как будто переносится на миг в те времена, когда старшие братья казались еще больше. Он почти вспоминает что-то, но, сосредоточившись на давно минувшем, вдруг проваливается в короткий сон.