Земляничные поля

После ужина Роберт говорит: - Эндрю, зайди ко мне. Ты мне нужен. Мимолетный взгляд в лицо второго сына, который негодующе сжал челюсти – и патриарх, насладившись произведенным эффектом, тяжелым шагом удаляется к себе в кабинет. Эндрю, войдя, берет предложенный стакан коньяка. Старый Росс предпочитает именно этот напиток, беря пример с Черчилля. Эндрю отмечает, что отец опрокидывает свой стакан, еще до того как задать вопрос. - Так, начнем с начала. С чем он поступил в больницу? Что написано у него в медицинской карте? - В порядке снизу доверху: переломы костей правой стопы, трещина правой большеберцовой кости, тяжелый ушиб правого бедра. Поверхностные ожоги спины и затылка. Хлыстовая травма шеи – это термин такой, хлыстовая травма, - спешит объяснить Эндрю. – Значит смещение позвонков и растяжение спинного мозга, никаких плеток не было. Ишемические повреждения головного мозга. Это значит, в некоторых участках произошло отмирание тканей из-за нарушений кровообращения. Ушибы мягких тканей лица. Отсутствуют ногти на первом и третьем пальце правой руки и втором и третьем пальце левой. - Что еще? - Ничего, - с ангельским терпением ответил Эндрю. – В остальном Саймон был в полном порядке. Юмор, конечно, чернее некуда. Эндрю с кривой улыбкой болтает в стакане свой коньяк. Роберт наливает себе, выпивает, со стуком ставит стакан на стол. - В больнице он все время кричал, - говорит он. - Врачи сказали, что ему нельзя колоть опиаты, из-за травмы головы. А другие обезболивающие плохо помогали. - Да, переломы и ожоги без обезболивания – я думаю, не сахар. - Хорошо, врачи предупредили, чтобы я мать к нему не пускал. Она бы точно не выдержала. Эндрю вздыхает и допивает свой коньяк. - Однако же, пап, отчет! Пока я тут с тобой не нажрался. Так, невролог. Невролог говорит, что Саймону нужно все время упражняться – разговаривать, ходить по городу, поддерживать любые профессиональные навыки. Если он будет и дальше сидеть дома, как сейчас, он забудет, как ориентироваться в пространстве. Это связано с восстановлением активности нейронов – чтобы они работали, надо как можно больше задействовать мозг, разные его функции. Что он рисует целыми днями, это неплохо – но этого недостаточно, чтобы снова приучиться жить нормальной жизнью и обслуживать себя. Ему нужна насыщенная впечатлениями окружающая среда, мне так врач объяснил. Саймон сам хочет побольше гулять, он соображает, что ему надо, чтобы восстановиться, у него есть здоровые инстинкты. Саймону на первое время нужен человек, который его будет постоянно спрашивать: «Сколько времени? Куда ты собираешься пойти? Что ты делал в первой половине дня?» Кто-то,кто будет вырывать его из этой апатии, напоминал, где он во времени и пространстве. Ему нужен сопровождающий. Ну, делов-то. Думаю, мы можем себе это позволить. Я навел кое-какие справки. Предвижу твои возражения, папа – не проблема найти телохранителей со специальной медицинской подготовкой. Дать им соответствующие инструкции. Саймон периодически впадает в забытье. Нужен кто-то, кто будет напоминать, вот и все. Думаю, парочки таких хватит. - Одного вполне достаточно, - ворчливо возразил Роберт. Эндрю поздравил себя. - Что еще... Психотерапевт... На первый взгляд все в порядке, придраться не к чему, но что-то мне в нем не понравилось. Он не выглядит, как человек, у которого у самого жизнь сложилась. Лучше бы его на всякий случай сменить . - Нет. Этот Розенфельд порядочный и добросовестный. Что конкретно тебя не устроило в его объяснениях? - С объяснениями как раз все в порядке. Но знаешь, это как в покере. Я всегда могу сказать, что человек что-то скрывает – даже если не знаю, что именно. - Я ему доверяю. Эндрю пожал плечами. Он также всегда мог сказать, когда старику возжа под хвост попала – это бывало по неожиданным поводам, и настаивать в таком случае было бесполезно. Даже покерными аллюзиями Роберта сейчас не проймешь, как он ни гордится своими победами на этом поле боя. Роберт вскинул покрасневшие от алкоголя глаза. - А знаешь, что Саймон кричал, когда можно было разобрать? Он повторял: «Я не знаю!»