Медиум

– Вот оно что… – протянул Джерард, когда Брендон закончил объяснять, и в его насыщенно-голубых глазах мелькнула искра разочарования, но всего на миг, на один короткий миг. – Да! Д-да, твою мать, – Нери так трясло от холода и изнеможения, что приходилось прикладывать массу усилий, чтобы разжимать челюсти и относительно внятно говорить. – П-понимаешь те… перь, что я не смогу узнать, где гре… гребаный перев-вод? Ищи, блядь, к-какого-нибудь про… в-видца. Или с-сам у Лидии спроси! Военный молчал. Долго так и задумчиво. Неподалеку старательно вздыхал и фыркал Мик, который, судя по всему, нихрена не проникся объяснением и теперь стремился невербально выразить протест. – Давай я тебе расскажу одну историю, – после длительного молчания предложил Джерард, и Брендон едва сдержался, чтобы не начать счастливо и усиленно кивать. Чем дольше этот маньяк будет молоть языком – тем больше вдохов можно успеть сделать. Какой прекрасный и щедрый, мать его, подарок! Не в силах держать на весу кажущуюся пудовой голову, Нери с гулким стуком оперся затылком о резервуар и смотрел на Военного, гадая, что еще за поучительная дрянь сейчас на него польется, но тот вновь сумел удивить. Качнулся вперед, заставив Брендона бесконтрольно дернуться, и встал перед ним на колени. В замутненном сознании мелькнуло воспоминание: «Ты – сын Бога», и Нери больно прикусил губу, чтобы сдержать истерический смешок от ярко представившейся картины, как Военный принимается молиться ему и бить челом в пол. – Смотри-ка, – Джерард скинул куртку, расстегнул жилет, а потом одной рукой потянул вверх обтягивающую мощный торс футболку, а второй приспустил брюки с правой стороны. – Хрена себе! – выдохнул Брендон, чуть подаваясь вперед, и невольно поморщился. Весь бок Военного был словно не кожей покрыт, а наспех вылеплен неумелым скульптором из дрожжевого теста. Неестественно гладкие участки чередовались с уродливыми наползающими один на другой рубцами, и это было словно вживую увидеть сшитое из кусков творение доктора Франкенштейна. Жутко, но при этом извращенно-притягательно. – Впечатляет? – Военный нежно, почти любовно провел по бугрящимся жгутами шрамам. – Это осталось на память о последней в моей военной карьере спецоперации больше десяти лет назад. Афганистан, три года в звании капитана. Под моим началом на тот момент было сто четыре человека, парень. У тебя много друзей, наверное. Наберется сто четыре? Ну, пусть не друзей, пусть знакомых. Представь их в одной комнате, это важно. Брендон не желал слушаться распоряжений похитителя даже в мыслях, но коварное воображение тут же нарисовало одну из последних частных вечеринок в его клубе – там навскидку человек сто и было. – Представил? – Джерард оправил футболку и медленно опустился обратно на пол, усаживаясь поудобнее. – Ну так вот, бОльшая часть этих людей доверяла мне свои жизни с самого две тысячи первого. Жизни, представляешь? Конечно, сто человек – не семья, нельзя стольких знать очень хорошо, но все же мы были классной командой. А незадолго до той спецоперации к нам на подмогу прислали партию новичков, пятнадцать человек. Честно тебе скажу, я даже не особо помню их лица. Но один… Один был особенный. В едва разгоняемой светом подвесной лампы полутьме, которая все вокруг делала каким-то особенно тревожным, Военный улыбнулся задумчиво и грустно. Потянулся, с хрустом разминая мощные плечи. – Джеймс Рикстон Миллер, связист. Он появился взамен Ричи Реддса, которого мы потеряли в одной из вылазок. Тощий и лопоухий, совсем не такой красавчик, как ты. Он был странный, будто сильно замерз и никак не оттает, и парни сразу стали его задирать, но это все не суть. Главное, что до дня икс оставалось около двух недель… Ты служил, а? Брендон едва не упустил момент, когда нужно было отреагировать, и отрицательно покачал головой только услышав сбоку матерный шепот Кислого. – Я так и думал, – Джерард, как всегда, не осуждал, просто констатировал факт. – В таком случае не стану тебя утомлять деталями. Скажу только, что этот парень привязался ко мне, как банный лист. И знаешь, с чем? Пытался убедить, что у него было видение. И в этом видении, наша рота должна была во время выполнения миссии попасть в засаду и погибнуть. Вот как, думаешь, я должен был на это отреагировать? Наверное, вопрос был риторическим, но Брендон решил максимально поддерживать диалог, который позволял ему перевести дух, а заодно и немного лучше узнать своего похитителя. – Реш-шить, что он псих? – сильная дрожь никак не давала голосу прозвучать с нужной степенью светскости. – В точку, – одобрил Джерард. – Надо же, думаю, как это комиссия убогенького пропустила? Сначала отмахивался от него, но он настаивал, рассказывал детали. Тогда я попытался его обменять, но транспорта не было, мы и так сидели в горячей точке, какой уж тут обмен! В итоге он так меня выбесил, что я поклялся отдать его под трибунал, если не перестанет морально разлагать роту своими россказнями. Вот ты не служил, но должен же понимать, что война – это разведка, это планирование, тактика и стратегия, мать их. У меня же были данные, у меня были четкие инструкции и приказ. Что бы ты там ни думал, сразу хочу тебе сказать – я ни на миг не засомневался. Тем, кто сомневается в приказах, в армии не место. Брендон старался убедить себя в том, что ему на самом деле плевать, как закончится история, но образ связиста Миллера сам собой дополнялся какими-то деталями, постепенно заставляя сопереживать давно минувшей драме, тем более что, если он правильно понимал, куда ведет Джерард, парень был настоящим провидцем. – В назначенный час я повел их всех, все сто девятнадцать человек на спецоперацию, которая могла дать нам блестящую возможность укрепить позиции США и занять одну из ключевых точек. Угадаешь, что было дальше? – Военный смотрел прямо в глаза, и в его взгляде не было ни боли, ни глубоко запрятанного отчаяния от некогда пережитого горя, только внимательное, благодушное тепло. – Засада, – Брендон даже не спрашивал, а Джерард в ответ прикрыл глаза и пару раз неторопливо кивнул. – Так вот помнишь задачку в начале, когда тебе нужно было вообразить сто четыре приятеля? Прибавь еще пятнадцать. А теперь подключи всю свою красочную фантазию и представь, как они умирают вокруг тебя. По одному и целыми группами. Их тела разрывает взрывчаткой и прошивает пулями. Они кричат, они бегут, они пытаются перестроиться, чтобы найти укрытие и дать отпор, но все это бесполезно, все уже кончено, хоть они этого и не знают. Это знает только Джеймс Рикстон Миллер, да я. То ли из-за усталости и нервного перенапряжения, то ли из-за внезапно включившейся эмпатии, Брендон против воли словно бы очутился среди раскаленной от ведущегося огня ночи, наполовину оглохшим, едва видящим и мечущимся вместе с целой ротой обреченных. – Хо… орошо ты рассказываешь, – съязвил он, желая избавиться от затягивающего в чужое прошлое влияния. – В литературную с-сферу податься не пробовал? Справа безмолвно напрягся всем телом Мик, Нери даже не нужно было видеть его, чтобы точно знать это, но Военный лишь мазнул насмешливым взглядом и уронил голову, сцепляя пальцы в замок. Брендон не понимал этого человека, не мог даже отдаленно приблизиться к пониманию. Почему он всегда так спокоен, что за этим кроется? Самым простым объяснением в отношении нынешней истории могла бы стать ее лживость, но Нери интуитивно чувствовал, что Джерард не врет, и от этого становилось еще тревожнее. – Выжили в том пекле четырнадцать человек, включая меня, – как ни в чем не бывало продолжил Военный, вновь поднимая голову и устремляя на Брендона пристальный взгляд. – Четырнадцать. И всех нас взяли в плен. У меня было три пулевых ранения, взрывом раскурочило бок. Мне бы сдохнуть по дороге, пока нас волокли в лагерь, но я зачем-то выжил, так что меня быстренько зашили и разок вкололи антибиотики. Помнишь, да, зачем им нужны заложники? Наверное, слышал в новостях? Публичные казни, видео с бесконечными пытками… И знаешь, что самое забавное? Все мои ребята умерли в том лагере… А я, блядь. Снова. Выжил! И вот тут полыхнуло. Полыхнуло так, что волосы на затылке встали дыбом. Брендону безумно захотелось отвести взгляд от синих глаз, которые, растеряв всё свое наносное спокойствие, истекали безумной ненавистью и болью, но он не смог, словно оказался под гипнозом. Мозаика начала складываться. Все это время он видел лишь верхушку айсберга и принимал ее за целое, зато теперь из глубин начала подниматься основа, и она была такой страшной и угнетающе мощной, что Нери на несколько мгновений просто потерялся, растворившись в чужих эмоциях. – Ты представить не можешь, что они делали, парень, – после небольшой паузы огонь во взгляде Джерарда поугас, будто он снова пытался вернуться к привычной роли непробиваемого философа, но Брендона было не обмануть. – Это был ад на земле, настоящий ад. Им не нужны были сведения, нас не собирались ни на кого менять – просто пытали и записывали, убивали и записывали, чтобы наше правительство осознало, с кем имеет дело, чтобы их до костей проняло нашими воплями, нашей агонией... Я, конечно, тоже сдох бы, но Штаты не могли простить террористам разгрома целой роты, да и видяшки их здорово зацепили, так что они кинули в те края такие силы, что и этих дьяволов пошатнуло. И ты представляешь, я сумел сбежать! Ну, уползти. И дополз до наших. А там еще веселее: меня хотели записать в предатели, ведь странно же, что я один выжил из ста с лишним человек. Джерард сделал замысловатый жест рукой и усмехнулся. – Только мое искромсанное тело не позволило тем, кто хотел утопить меня в дерьме, выиграть это дело. Но осадочек-то остался, сам понимаешь. Так что через полгода на больничной койке я очень тихо получил медальку, инвалидность и тонкий намек не пытаться больше связать свою жизнь с военным делом на благо Родины. Брендон наконец сумел отвести взгляд и теперь пялился во тьму, но перед глазами все время порхали белые «мушки». От услышанной истории хотелось отмыться физически и морально, забыть как можно скорее, но Военный еще не закончил. – Знаешь, – он качнулся ближе к Нери, взял его пальцами за подбородок и заставил поднять голову, – ребята в роте разные были. Кто-то верил в Бога, кто-то просто крестился... Я был из тех, кто поминал Бога чаще некстати. Всуе, так это, кажется, называется? А в остальное время вообще о Нем не думал. Но там, в этой гребаной землянке, когда в меня в очередной раз входило кривое лезвие, когда кожа пузырилась от ожогов, когда я видел собственные вывернутые внутренности, а еще освежеванные, расчлененные тела своих парней и все никак, никак не подыхал, там я уверовал. Уверовал и возненавидел. Нери поморщился, чувствуя, как тело скручивает судорогой, дернулся, но пальцы Джерарда сжались сильнее, не позволяя ему отвернуться. – Зачем Он послал мне его, своего сына, зная, что ничего не изменить? Зачем дал ему умереть, как Христу, а меня оставил? Брендон сильнее дернул головой и ему даже на миг удалось вырваться, но Джерард вскочил и всем весом опустился на его ноги, оказываясь угнетающе близко и полностью обездвиживая. Обхватил ладонью за затылок, нажал, опять заставляя идти на зрительный контакт. – Джеймс Рикстон Миллер знал все до мелочей! Он видел, как все будет, понимаешь ты?! Это не было гребаным совпадением или сном новичка-истерички! Психологи учили нас, как вести себя, когда вокруг одна лишь смерть, как вести себя, когда попадаешь в плен, но ни один, мать их, психолог не объяснил, как себя вести, когда какой-то пацан предсказал твою судьбу и гибель твоих товарищей! Зачем было давать ему такие знания, если эту махину нельзя повернуть?! Или Он надеялся, что я послушаю, что скажу целой роте: «Парни, нас к хуям изрешетят на этой миссии, так сказал во-о-он тот задохлик. Плюнем на все и валим, пока целы!» Так Он думал?! Да?! Военный уже всерьез тряс Брендона за горло, тряс так, что тот бился затылком о резервуар, и в синих глазах на смену недавнему гневу и боли появилось настоящее фанатичное безумие. – Я не знаю! – выкрикнул Нери зло и испуганно. – Не знаю, не знаю, не знаю! Рука на шее замерла внезапно, и завод снова поглотила ночная тишина, в которой отчетливо было слышно лишь их сбившееся дыхание. – Не знаешь, – горько усмехнулся Джерард спустя некоторое время и медленно поднялся. – Вот и я не знаю. Но ты, ты позволишь мне узнать. Судьба не просто так свела нас вместе. Ты – сын Бога, второй на моем пути, а значит, Он снова испытывает меня, хочет дать какой-то знак. И лучше нам с тобой поскорее понять, какой. Не спуская глаз с тяжело шагающего туда-сюда Военного, Нери медленно подтянул к себе колени и судорожно выдохнул. Он все-таки в руках психа! Пусть с катушек тот слетел и по делу, это не отменяет прискорбного факта, что ему, Брендону, – пиздец. Удушливой волной накатила сюрреалистичная мысль, что сейчас его снова станут пытать, только на сей раз желая выяснить, чего же хотел Бог, но Военный, размяв шею, кивнул Кислому на Брендона и велел: – Веди его обратно. Пусть отдохнет. – Чё?! – возмутился Мик. – Отдохнет?! Да мы даж не начали! И тут Джерард просто развернулся к нему. Брендон не видел взгляда, каким Военный наградил своего помощника, но после недавней бури вполне мог предположить, насколько впечатляюще это выглядело. – Понял, – стушевавшись, кивнул Мик, почти бережно поднял Нери на ноги и повел обратно к ставшей уже такой родной стене. Когда рука снова оказалась прикованной к трубе, впавший в свою обычную нирвану Джерард подошел и склонился над Брендоном. – Поспи, – широкая ладонь ласково прошлась по влажным волосам. – Клянусь, до завтрашнего утра никаких больше вопросов. *** К тому моменту, когда над Чикаго разлился карминово-красный рассвет, Патрик и Пит облазили больше десяти заброшенных построек в черте города, но все безуспешно. От недосыпа и тревоги голова стала тяжелой, а внимание начало притупляться, но Грэйс не позволял себе ни на минуту выпасть из процесса, выискивая в интернете новые адреса, пока Пит вел машину. – Вот, есть еще почти на самой окраине к югу, – бормотал он, придерживая пальцем изображение на планшете, – только тут написано, что оно охраняется. Но я думаю, стоит рискнуть. И есть еще кирпичное здание на юго-западе. Знаю, что кирпич нам вроде не походит, но мало ли. А еще… – Патрик, – тихо позвал Пит. – … Еще есть ближе к побережью. Там реставрируют старый торговый центр. Может, начнем оттуда? Вроде как у всех под носом, но никто не догадывается, как думаешь? А потом надо попробовать за переделы города расшириться. – Патрик! Грэйс вскинул голову и непонимающе посмотрел на Уокера. – Почему мы стоим? – Потому, что нам нужно сделать паузу, – выдохнул Пит и, стукнув открытыми ладонями по рулю, откинулся на спинку водительского кресла. – Когда ты ел в последний раз? Да и сутки без сна не делают нас умней и активней. – Паузу? – Патрик изумленно вскинул брови. – Пит, пока мы делаем паузу, едим и спим, с Бреном может случиться все, что угодно! – Пока мы мечемся тут, тыкаясь наугад, как слепые котята, лучше ему не становится! – огрызнулся Уокер. – Я же вижу, ты уже отключаешься. Давай хоть кофе заедем выпить. – Кофе можно взять в машину, и пару сэндвичей тоже, – не сдавался Патрик. – Давай я тебя сменю. Сяду за руль, а ты вздремни. – Да не хочу я спать, – отмахнулся Пит с досадой. – А кто хочет? Ты меня что ли пытаешься сплавить? – запоздало догадался Грэйс. – Пит, я не собираюсь отдыхать! Это все и так из-за меня! – Да уж конечно! – А что, скажешь нет? – с горечью выпалил Патрик. – Я не знал, что все так обернется, но я мог бы затормозить, мог бы оградить тебя и Брендона, а вместо этого продолжил играть в детектива, и теперь все пошло прахом и надо всеми угроза! Лицо Пита побелело, словно эти обвинения прозвучали в его адрес. Он схватил ртом воздух, собираясь спорить, но затем вдруг резко отвернулся к окну и принялся с силой тереть щетинистый подбородок. – Ерунду несешь, – глухо проронил он спустя некоторое время. – Если… Если уж кто и виноват, так это я. Не поссорься мы – он не ушел бы один и не оказался в беде. А самое поганое, что ты предупреждал, ты настаивал, но я был так зол на него, что не желал слушать. И пока я строил из себя невесть что, Брен… Он… Его… Еще несколько мгновений назад в Патрике буквально клокотали готовые вырваться на свет отчаяние и самоуничижение, но стоило только понять, какая тьма вихрится на душе у Пита, как собственные переживания разом отошли на второй план. Конечно, Уокер был прав на свой счет, но только святой может всегда действовать, презрев эмоции, а он и так мучается из-за своего упрямства. – Кто несет ерунду, так это ты, – негромко отозвался Грэйс и сжал плечо Пита, пытаясь поддержать. – Если уж за ним или за нами всеми и правда кто-то охотится, то это могло произойти в любой момент. Что толку жалеть и перебирать прошлое, Пит? Я чувствую себя виноватым, ты тоже, но сейчас ведь главное найти его, найти Брена. И прошу, не пытайся меня скинуть. Я не смогу ни есть, ни спать. Давай просто продолжим делать все от нас зависящее, идет? Пит еще некоторое время молчал, с силой натирая татуировку на пальце, но Патрик продолжал выжидающе смотреть, и он наконец сдался. – Прости… – когда Уокер обернулся, глаза у него были совершенно больные. – Я истерю, как девка. И я не должен пытаться тебя скидывать. Просто я потерял Брена и очень боюсь, что теперь что-то может случиться с тобой. – Пи-и-ит, – выдохнул Патрик. Он собирался сказать, что Брендон еще не потерян, что они вместе и обязательно что-нибудь придумают, но не успел – в кармане зазвонил мобильник. Оба они вздрогнули и – Грэйс был уверен в этом – загорелись одинаковой мучительной надеждой. Увы, это оказался вовсе не Брендон, а старый бабушкин друг и работодатель. – Здравствуйте, мистер Харт, – стараясь скрыть разочарование, ответил Грэйс. – Доброе утро, Патрик, – задребезжал из динамика старческий голос. – Я не разбудил тебя? Грэйс мельком глянул на приборную панель, где черные палочки складывались в девять ноль семь утра, и устало зажмурился. – Нет, нет, мистер Харт! Я уже давно на ногах. – Хорошо. Как ваш фильм, успели? – Фильм? – сознание плавало в тумане, затормаживая реакции. – Ну да, фильм о Лидии. Сегодня ведь тридцать дней. Вам подошли те материалы, что я отправил? – О! Да, конечно! Спасибо вам огромное! И фильм почти готов, остался только финальный монтаж. На самом деле, Патрик даже не удосужился проверить за это время почту. Да что там, он и думать забыл о небольшой лжи, которую пришлось преподнести мистеру Харту вчера, чтобы поговорить с ним о делах Лидии с глазу на глаз, и вот результат! – Рад слышать это. Лидия была человек-душа и заслужила самые теплые воспоминания, – печально отозвался директор музея. – Пришли мне, пожалуйста, этот фильм, когда будет возможность. И, Патрик, хотел пригласить тебя к себе домой, если ты не очень занят. Мне так неудобно, что накануне нам пришлось говорить на рабочем месте, да еще и в сжатые сроки. – Что вы! – Грэйс попытался выдавить улыбку. – Я очень благодарен вам за эту встречу и материалы, которые вы предоставили! – Ну чего там? – одними губами поинтересовался нетерпеливый Пит. – И все-таки я настаиваю, – мягко произнес мистер Харт. – Ты внук моей подруги и лучшей сотрудницы, и я очень хотел бы пообщаться. Ну хоть полчаса, можешь уделить их старику? Это был удар ниже пояса, но Патрик все еще колебался. – Сегодня? – Да, это ведь особый день для всех нас, знавших Лидию. Я как раз дома. К тому же твой последний вопрос, насчет того, с кем еще она работала… Для фильма это не подойдет, но я хотел бы поделиться с тобой тем, что не дает мне покоя. Хммм… В общем, может все же сумеешь заехать ненадолго? На Патрика словно водой дождевой плеснули, очищая от сонной неповоротливости и заставляя взбодриться. – Одну секунду, мистер Харт, – попросил он и прижал динамик ладонью, поворачиваясь к Питу. – Он хочет встретиться сейчас. Говорит, что вспомнил что-то о том, на кого могла работать бабушка, и его это тревожит! Уокер чуть помолчал, обдумывая, и весомо кивнул. – Я тебя подброшу, а сам поеду искать Брена. Оставь мне адреса, которые выбрал, и позвони сразу же, как освободишься, чтобы я тебя подхватил. Один по улицам не шляйся, понял? Патрик кивнул в ответ и вновь поднес трубку к уху. – Мистер Харт, если я буду минут через тридцать, нормально? *** Первым, что почувствовал Брендон, когда проснулся, была боль в избитом и затекшем теле, а сразу вслед за ней – страх. Как он мог заснуть?! Что произошло за это время?! Резко распахнув глаза, он всем телом подался вперед так, что в плече прикованной руки стрельнуло, и заозирался по сторонам, но ничего нового не обнаружил. Через высокие окна на заброшенный завод проникали искрящиеся пылью утренние лучи солнца, озаряя все те же навсегда опустевшие чаны, замершие механизмы и невероятное множество металлических конструкций. В невидимый отсюда резервуар все так же капала вода, только теперь капли срывались гораздо реже. Кап… кап… кап… Мерзость! Джерард сидел в отдалении с мобильником и водил пальцами по экрану так, словно играл в какую-то игрушку типа «три в ряд», Мика видно не было. Немного успокоившись, Брендон осознал, что почему-то не чувствует такого уж лютого холода и, опустив глаза, увидел наброшенную поверх его плеч широкую камуфлированную куртку. Милейшая забота гребаного психа! По-хорошему, ее бы гордо стряхнуть на пол, но очередной порыв влажного весеннего ветра заставил пересмотреть решение. Как ни гадко это признавать, но бывший капитан погибшей роты был прав: не стоит упираться рогом, где ни попадя, в первую очередь нужно беречь силы. А еще… Нери украдкой глянул на увлеченного мобильником Джерарда, и принялся торопливо обшаривать карманы куртки в надежде, что там могло заваляться что-нибудь полезное. – Не старайся, – раздалось неподалеку, и Брендон вздрогнул, в который раз проклиная способность Военного ходить совершенно бесшумно. – Я слишком высокого мнения о твоей изобретательности и упрямстве, чтобы ненароком что-то забыть. Подняв глаза на похитителя, Нери демонстративно ощупал последний необследованный карман и оскалил зубы в подобии улыбки. – Предусмотрительно, – похвалил он. – А то! – Джерард улыбнулся в ответ и протянул ему бургер и бутылку воды. – Твой завтрак. Приятного аппетита. На сей раз Нери не то что отказываться, даже медлить не стал, чувствуя, что силы его на исходе, а мозг уже не в состоянии нормально функционировать. Бургер оказался еще теплым, а значит, кто-то из этих двоих не так давно отъезжал за фастуфдом и как ни в чем не бывало стоял в общей очереди. Жесть! Как же легко оказаться бок о бок с маньяком или убийцей без малейшего об этом понятия! Брендон поднес бургер к прикованной руке, развернул, с трудом сгибая опухшие от удара пальцы, и вгрызся в половинки пышной булочки и зажатую между ними котлету. Желудок сразу же отозвался мучительным спазмом, требуя скорее доставить ему топливо. Пока он жевал, Джерард сел напротив, заботливо отвинтил крышку с бутылки и, потянувшись вперед, поставил ее около ног Нери, после чего просто сидел и улыбался, одобряя аппетит и покорность жертвы. – Я заметил у тебя шрамы, – когда Брендон уже почти доел, Военный подбородком указал на руку, которой он подносил воду к губам, и отчего-то сразу захотелось эту самую руку спрятать. Черт его знает, может он решит отрубить ее и оставить себе на память! – За мячиком в колючки полез, – Нери попытался заставить голос звучать непринужденно, но тот совершенно не слушался. Военный добродушно кивнул. – У Миллера наподобие были, правда похитрее спрятанные. И отмазка в медкарте была такая же левая. Только вот я уверен, что на самом деле ситуации и причины у вас схожи. – Послушай, – пока отвыкший от пищи желудок воевал с завтраком, а сознание пыталось подключиться после ночной перезагрузки, Брендон решил задать простой, но животрепещущий вопрос, пришедший на ум поутру, – я вот как раз об этом спросить хотел. По следам твоей истории, так сказать… Ты вчера рассказывал про этого Миллера, про то, что произошло, потому что ты его не послушал. А не кажется, что наступаешь на те же грабли, когда не веришь мне? Может, меня, второго сына бога на твоем пути, Он послал, чтобы ты мог искупить прошлый грех. Не думал об этом? – Думал, – охотно отозвался Военный, и Нери затаил дыхание. – Даже не представляешь, сколько я обо всем об этом думал! Но тут, видишь, какое дело, пути Его неисповедимы, согласен? Может, Он хотел тогда, чтобы я совершил невозможное, а может Он выбрал меня для того, чтобы испытывать таких как ты. А есть вариант еще интереснее – может, Он решил использовать меня, как орудие, чтобы вас убивать. Знаешь, Иисус ведь не внес бы такой уникальный вклад в жизнь и веру христиан, если бы никто не пытал его, если бы никто его не убил. Брендон опустил глаза и поспешно спрятал дрогнувшие губы за горлышком пластиковой бутылки. Чем больше они говорили, тем яснее становилось одно – даже если каким-то чудом удастся узнать, где перевод, это уже не будет важно. Капитан, мать его три раза, Джерард не заказ старается выполнить, он ищет гребаное предназначение, существование которого сам же и придумал! Нери словно стал героем фильма про маньяка, и как выбираться из этого дерьма, понятия не имел. – А Лидию Грэйс вы за что убили? – чтобы как-то скрыть страх и беспомощность, Брендон выпрямил спину и кокетливо похлопал ресницами, отсалютовав Военному бутылкой. – Ну тебе ли не знать, что мы ее не убивали, – добродушно отозвался тот и, перехватив у него воду, отпил глоток, словно они приятели, остановившиеся на туристическом привале. – Просто наш работодатель в спешке позабыл упомянуть, что у нее слабое сердце. – Срочное было дело? – стараясь, чтобы голос не дрогнул, продолжил деловитые расспросы Нери. – О, да! – А этот перевод, он такой важный? – Для тех, кто в теме – более чем, – Джерард был до беспечного словоохотлив. – Вроде карта к месту одного из самых масштабных захоронений древности. На черном рынке за такие сведения при их подлинности могут дать огромные деньги, но еще круче будет самому организовать раскопки. В общем, и так, и так дело крупное и выгодное. – Так значит, твой заказчик – один из тех, кто приторговывает на археологическом черном рынке? И откуда же он узнал, что Лидия делает этот перевод? Прослушивал, как и ты? Брендон впадал в азарт, стараясь вытянуть хоть какие-то крупицы знаний, в то время как инстинкт самосохранения надрывался, завывая о том, что лучше спит и вообще имеет возможность спать исключительно тот, кто меньше знает. – Ему не нужно было прослушивать, он сам дал ей это задание, – улыбка под маской расплылась широко, как у Чеширского кота, только ощутимо кривила. – Но разве Лидия стала бы работать на кого-то из… – Брендон осекся и умолк на несколько мгновений, а потом безнадежно прикрыл глаза. – Если только она не имела ни малейшего представления, что занимается чем-то незаконным. Если только она всецело доверяла этому кому-то. И он даже знал, что у нее слабое сердце… – Назвать имя или сам догадался? – довольно ухмыльнулся Военный и потрепал ошарашенного Нери по волосам.

Конец третьей части