Ты никогда не жил за меня

            Иногда бывает так, что смотришь на человека и столько слов просятся быть сказанными, столько мыслей рвутся стать озвученными рядом с человеком, который выжидающе смотрит на тебя, но ты молчишь, так же глядя на него, и ждешь, когда тот решится первым. Рома молча смотрит в мои глаза: напуганно, пристально, и с интересом что-то ища в них. Открыв рот, желая что-то ляпнуть, но держась из последних сил, смотрю на мужчину, пытаясь понять чего он хочет. — Ты… — вкрадчиво протянул Роман, но потом резко тряхнул головой и бросил, разворачиваясь и покидая палату. — Завтра я тебя заберу домой.       И я остался один в полном непонимании происходящего. Что это было? Что это произошло вообще? Но подумать об этом мне не дали усталость и головокружение, которые резко, но ожидаемо дали о себе знать. Снова всё как в тумане: чуткий, короткий сон, тошнота, которая появлялась каждый раз, как только я пошевелюсь, и головная боль — это присутствовало рядом весь вечер, всю ночь и долгожданное утро.       Мед. сестра подняла меня чуть ли не с восходом и велела собирать вещи. Пока я готовился к выписке, ко мне успели зайти все врачи, снова опросить и пожелать удачи. Самым последним заглянул, как ни странно, травматолог, сказав, что хочет поговорить с моим отцом. Как только я открыл рот, чтобы возразить, ибо не особо желал, чтобы папаня своей безалаберностью ещё и здоровье мне угробил, в палату, сияя и сверкая, влетел Роман. Нет, Ромой даже язык не поворачивался назвать. Такой приземленный и домашний вчера, в какой-то растянутой футболке и не особо новых джинсах, сегодня он был в легких темных брюках и хлопковой белой рубашке, гладко выбритый и чуть ли не уложенный. Я аж дар речи потерял… — Кем Вы ему приходитесь? — долетело до меня, пока я закрывал рот. — Очень близкий родственник, — бросил мужчина, забирая мой рюкзак из рук. — Насколько? — прищурился врач. — Достаточно, — Рома коротко глянул на меня, явно думая над чем-то, и бросил. — Подожди меня у выхода.       Спорить было лень. Ехидно улыбнувшись, я выхватил обратно рюкзак и поплелся к выходу из больницы. В лицо ударил лёгкий ветерок и запах свежести, а я хотел уже было закурить, но, похлопав себя по карманам, решил, что сегодня я не курящий. Хотя хотелось жутко, а ещё есть и пить. И именно с этой жалобой я встретил Рому. — До дома подождешь? — кивнул он, открывая дверь иномарки у ворот больницы. — А папа дома? — пристально смотрю на мужчину.       Тот немного напрягся, отведя взгляд в сторону, а затем решительно бросил, садясь за руль: — Да. Отвезу тебя, куда хочешь.       Сказать, что я в ахуе — ничего не сказать. Это чего же у них за роман такой, что Ромка не спешит к своему возлюбленному? Хотя меня это только радовало. — Поехали к Вам? — сажусь сзади него, чтобы тот не видел моего лица. — Зачем? — слегка опешил брюнет, выезжая с территории больницы. — Интересно мне, всё так же Вы живете за школой или переехали, — ухмыляюсь, наблюдая в зеркало заднего вида, как Рома озадаченно кусает губы. — Там же живу, — отмахнулся мужчина, останавливаясь на светофоре и оборачиваясь ко мне. — А ты откуда знаешь? — Был я там пару раз, — с вызовом смотрю в черные глаза, читая в них изумление. — Но мы знакомы второй день, — пялится тот на меня, недоумевая.       Пожав плечами, отворачиваюсь к окну, всем своим видом даю понять, что разговор окончен, но тихо кидаю напоследок: — На самом деле намного дольше, чем Вам кажется.       Пока мы ехали на протяжении минут двадцати, оба молчали, лишь изредка ловя друг на друге задумчивые взгляды. В квартиру входили тоже в тишине, а я подмечал, что почти ничего в ней не изменилось. Скинув ботинки, я поплелся в комнату Романа. — Прямо по коридору и… — Направо, — перебиваю брюнета, по памяти выходя в нужное место. — Угадал, — спиной чувствую, что он улыбается. — Вспомнил, — поправил я мужчину, направляясь к дивану. — Что с тобой не так? — недоуменно тянет тот, садясь рядом со мной. — Смотря что ты имеешь в виду, — чувствуя себя как дома, я невольно перешел на «ты». — Ты очень странно себя ведешь, — Рома нахмурился, опустив свою ладонь мне на плечо. — А ты не любишь моего отца, — жестко бросив, дергаюсь, скидывая с себя чужую руку. — Так ты показываешь свою неприязнь ко мне, к нему или невоспитанность? — меня окидывают сдержанным взглядом, но я-то вижу в глазах огонек раздражения. — Так ты показываешь свою тупость или несообразительность? — смотрю на него свысока, чуть ли не шипя. Что непонятного в моих словах?! — Как же ты похож на Влада в юности, — восхищенно шепчет мужчина, пристально глядя в мои глаза. — О, ошибаешься, ещё как ошибаешься! — приблизившись к Роме вплотную, смотрю на него, как в первый раз. — Что ты имеешь в виду? — бормочет тот, растерявшись. — Это не я похож на отца, а он на меня, — хмыкаю, собираясь с мыслями. — Посмотри на себя. У тебя есть мужчина и ты должен быть на его стороне, но это не я сижу с его сыном один на один и думаю «Вон он, тот Влад, которого я полюбил когда-то», не так ли? — Как?.. С чего ты?.. Да мы едва знакомы! — Хм… раз ты меня не помнишь, это воспоминание с моим участием будет первым для тебя, — я растянул губы в хищной улыбке, пытаясь цитировать точно. — Хотелось бы, чтобы оно было хорошим, не так ли?       После этой фразы, я дёрнул на себя опешившего Романа, целуя его в приоткрытые в удивлении губы.       Все вокруг на мгновенье замирает, а я жду, когда же меня оттолкнут, накричат, ударят, но вместо этого спустя затянувшуюся паузу пытаюсь отстраниться. Подавшись назад, чувствую, как одна рука Романа ложится на мое бедро, приобнимая и прижимая к себе, а вторая на затылок, не давая отодвинуться. Он аккуратно начинает целовать меня, словно пробуя.       Чужая рука скользит под мою футболку, по телу пробегает волна возбуждения и я прогибаюсь в спине, не сдержав тихого стона в губы Ромы. — Стой-стой-стой, подожди, — он резко отстраняется, затуманено глядя на меня. — Нельзя. — О чем ты, Ром? — опрокинувшись на спину, тяну мужчину на себя, пытаясь заглушить новый приступ тошноты. — Это неправильно, — Роман отрицательно машет головой, но подаётся мне навстречу, окидывая жадным взглядом. — Но ты хочешь этого, не отрицай, — хмыкаю в чужие губы, прижимаясь плотнее с целью стянуть с брюнета рубашку. — Хочу, — шепчет Рома, раздевая меня и попутно целуя шею. — Но ты сын Влада. — Уйди ко мне, — останавливаю мужчину, глядя тому в глаза с мольбой. — Что? Нет, я не могу, — отмахивается тот, стягивая с меня штаны. — Ты знаешь меня всего ничего по твоим словам, а глядишь на меня так, будто знаком вечность и ждал встречи со мной, теряясь рядом с моим отцом, почти не считаясь с ним, — приподняв лицо Ромы за подбородок, заставляю того смотреть мне в глаза. — Ты просто интересен мне, — он устраивается между моих ног, разведя мои колени и поглаживая пальцами внутреннюю сторону бедра. — Мм… — вздрогнув, изгибаюсь в спине, — не ври мне, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. — Да откуда тебе знать меня, юнец? — не выдерживает тот, облизывая палец и медленно вводя в мое тело.       Стон невольно сорвался с губ, тело трясло от возбуждения, а я все стоял на своем. Отстранив от себя его руку, с вызовом смотрю на мужчину: — Либо ты уходишь ко мне и получаешь всё, либо остаешься с тем, с кем есть, и не получаешь ничего.