Особой важности

POV Кларк.

      Мне кажется, или размеры этой металлической коробки 3х3, в которой я нахожусь, становятся всё меньше и меньше с каждым моим вдохом? Нет, нет, мне определенно кажется, такое ведь бывает только в фильмах, так? Наверное, у меня просто сдают нервишки. С моим «внеклассным занятием» всегда ходишь по краю. Одно неверное решение, один промах, и ты уже за решеткой. И я давно научилась не допускать ошибок, но я допустила… У меня были приводы и раньше. Я знаю, что и как тут устроено. Знаю, как вести себя в таких ситуациях. В другой раз, я бы позвонила Маркусу, посидела бы молча пару часов, и, в конце концов, он бы вытащил меня в считанные минуты. Но сегодня этот вариант не для меня… Чем меньше он знает, тем мне спокойнее. Но я не об этом, я никогда раньше не чувствовала себя загнанной в угол, но теперь… Как я до этого докатилась? Где облажалась? Я была на задании и выполнила его, по ходу дела словила пулю и попросила босса прислать кого-нибудь на зачистку. Судя по тому, что сейчас я сижу тут в наручниках и два копа кружат надо мной, словно стервятники над падалью — никто так и не приехал, да ещё и сдал меня двумя неделями позже. Возникает только один вопрос: кто? Седовласый мужчина стукнул по столу, заставляя меня отвести глаза от блестящей стены, в которую я залипала уже пару минут (или часов?), пытаясь воссоздать картину того вечера и понять какой же идиот мог так поступить. Подстава у нас рассчитывается как предательство, а предательство нашей «семье» — означает смерть. Таковы правила Большого Босса, и никто, даже его детки, не в праве оспаривать их. В таких опасных условиях нужно работать как слаженный механизм, а если ты не можешь положиться на другого, если постоянно вынужден оглядываться, чтобы не получить нож в спину, всё рушится. Именно поэтому предатели у нас не задерживаются: радует одно — я смогу отомстить. Но, у кого хватило мозгов собственноручно подписать себе смертный приговор? Ведь, сдав меня полиции, именно это он и сделал. — А? Вы что-то сказали? — я наконец-то обратила внимание на старика, а тот, покрутив головой, снова зашагал по комнате. — А где рыженький? — осмотревшись, я поняла, что, оказывается, мы с ним наедине. — Детектив Майерс, — еле слышно пробормотал мужчина, так и не ответив на мой вопрос, но, долго ждать не потребовалось. Через несколько секунд ручка повернулась, и железная дверь распахнулась. — Гарри, — позвал парень, придерживая её для Лексы, — пойдем выпьем кофе, — его напарник лениво повернул в его сторону сначала голову, проверяя не послышалось ли ему, а затем, получив подтверждающий кивок, развернулся полностью, медленным шагом направившись к выходу. — Десять минут! — пропустив его, молодой человек ещё раз окинул помещение взглядом и захлопнул за собой дверь. И вновь холодные стены начинают сужаться, отражая глухие стуки моего сердца в висках, лучи абрикосового света от направленной в глаза лампы и тихое побрякивание цепи от сковывающих запястья наручников. Я нервно пересчитываю костяшки на пальцах. Прикрываю глаза, отводя голову от плавно приближающихся, еле слышных шагов… Девушка замирает. Я чувствую, как она смотрит на меня и только ещё сильнее зажмуриваюсь, отворачивая лицо от палящего света. В глазах уже появляются разноцветные круги, как если бы я долго смотрела на солнце, а после прикрыла веки. Я слышу протяжный скрип, заржавевшей стали и через секунду погружаюсь в тень. Не спешу открывать глаз. Я чувствую каждое её движение, могу пересказать её действия по неспешной походке и шороху предметов… Шаги, шум съезжающих вниз жалюзи — она прикрыла нас от посторонних глаз. Ещё несколько шагов, камера с характерным писком оповещает о выключении — теперь никто не увидит записи нашего разговора. Шаги, постукивание ногтей по тонкому металлу стола, по алюминиевым пластинам записывающего устройства, щелчок — никто не услышит нас. Теперь мы одни. Слышу, как медленно она вбирает в лёгкие воздух, как выпускает его, будоража тишину этой комнаты. Ощущаю лёгкое покалывание в спине — её взгляд направлен туда, но я всё так же боюсь смотреть в её сторону. Не понимаю, как вести себя. Я не могу разобрать своих эмоций: я растеряна - это точно, но есть и что-то ещё… стыд? Мне стыдно перед ней? За что? Я делала свою работу, мне не может быть стыдно за это. Может мне неловко, потому что я попалась? Или же я боюсь, что теперь она поймёт, кто я на самом деле? Но ведь рано или поздно правда всё равно вылезет наружу… Она всё равно узнает. Она уйдёт и мне страшно. — Ну и что ты скажешь на это? — меня уже пугает то леденящее спокойствие, с которым она задаёт этот вопрос. По гладкому столу скользит брошенная туда папка, и я распахиваю глаза. Из-под жёлтой бумаги выглядывает пара фотографий с места преступления: неестественное положение рук на первой даёт понять, что это тот самый парень, «лучший боец», как его звали? Сэм? Кажется, да. На второй фотографии видна кровь… Вся его одежда в багровых пятнах, огромная лужа на полу: очень много крови… Это тот парень, что стрелял в меня. Молчу, да и что мне сказать? Все ещё надеюсь, что это просто чёртов сон. Очень долгий сон. Я буквально чувствую, как девушка, стоящая за моей спиной, раздражена. Она ненавидит меня сейчас? Возможно… Слышу, как она дышит. Слышу, как стучит её сердце, хотя, наверное, так колотится моё. Стоит неподвижно, и я слышу, как она сглатывает. Она нервничает? Я тоже… — У тебя ещё будет время помолчать, Кларк. А сейчас, я должна знать, что происходит. — Я не понимаю… — пробормотала я. Я не могу рассказать ей. Пока нет. — Это была ты? — я молчу, а она начинает повышать тон. — Это. Была. Ты? — отчеканивает каждое слово. Пауза, и брюнетка, обходя стол, продолжает: — Ты что совсем не понимаешь всю серьезность ситуации? Кларк, далеко не все дела можно выиграть, большинство из них заканчиваются сделками. Это значит, что, если ты не дашь мне хоть каплю информации, чтобы мне было от чего отталкиваться, то отправишься в тюрьму. И, если ты невиновна, то тебе стоит сказать это прямо сейчас, потому что, если ты сядешь… — её голос дрогнул, и девушка запнулась. — Нет, — прошептала я, всё же находя в себе силы поднять глаза. На первый взгляд она выглядит вполне уверенной. Лекса хорошо держит на себе эту маску спокойствия, и только тонкие нотки волнения, пробегающие в изумрудных глазах да скачущие интонации в бархатном голосе, могут выдать её настоящие чувства: она тоже напугана. — Что нет? — девушка вопросительно вскидывает голову. — Нет — это была не ты или нет — ты мне не расскажешь? Я думала мы уже прошли через это, — она снова делает паузу и уже тише продолжает. — Думала, ты можешь мне доверять, разве нет? — Да, — не хочу ей врать, поэтому приходится тщательно подбирать слова. Лекса некоторое время молча смотрит на меня, после, мотая головой, прикладывает руку ко лбу и протяжно вздыхает. Секунд через десять выпрямляется, поглядывая на аккуратные позолоченные часы, обвивающие её запястье тонким кожаным ремешком бежевого цвета, и вновь поднимает глаза на меня. — Я набрала твоему отчиму. Чёрт… я ведь не хотела ему говорить! Он, конечно, со мной и не такого натерпелся, но всё же, мне как-то не ловко втягивать его каждый раз. Именно поэтому свой единственный звонок я потратила именно на Лексу. Да… полагаю, мне стоило подумать, что она сама наберет Маркусу. — Он приедет? — Если судья согласится на залог — да. Надеюсь, ты не скрываешь ничего, что может как-либо этому помешать? — девушка вопросительно подняла бровь, смотря на меня, но её глаза тут же переметнулись на распахивающуюся дверь. — Надеюсь, вы уладили все свои вопросы и теперь готовы начать, — рыжеволосый парень в строгом костюме чёрного цвета зашёл в помещение, ставя на стол передо мной открытый ноутбук. Следом вошёл его седовласый напарник, прикрывая за собой, явно дающуюся ему не так просто, металлическую дверь и начал обходить комнату, исправляя всё то, что сделала Лекса. — Мы нашли кое-что очень интересное для вас! — да хватит! Я не могла так грязно работать… — О, мы в предвкушении! — с ироничной улыбкой ответила Торн, изрядно меня удивив. Детка, сарказм — моя прерогатива! — Ну что ж, тогда… — молодой человек щелкнул на нужную кнопку на клавиатуре, включив какую-то видеозапись, — наслаждайтесь… — И? Как это вообще связано с делом? — минуту спустя, когда видео подошло к концу, возмутилась девушка. — Она ведь просто спускается на лифте! — Обратите внимание на время: четверть пятого, — детектив опять припал к компьютеру, выискивая нужный файл и, открыв его, поставил на паузу. — Место нахождения мисс Гриффин в последующие два часа точно не известно, но вот, в 6:47, ваша клиентка вновь попала под камеры! И, знаете, что интересно… а, впрочем, смотрите сами! Проходит несколько секунд записи, и тогдашняя я захожу в лифт… эм, вернее сказать вваливаюсь, припадая спиной к стене… Я что правда так ужасно выгляжу со стороны? Жуть… Левая рука держится за бок под курткой, я помню, что, когда я наконец отпустила горящую рану, вся ладонь была залита кровью. Тогда, те 40 секунд, что я поднималась на свой этаж, казались мне вечностью. Я и правда выгляжу паршиво, это заметно, даже при чёрно-белой съёмке и не самом лучшем качестве. Оглядываюсь в поисках камеры, отворачиваюсь к ней спиной и, слегка приподняв куртку, проверяю серьёзность повреждений. Откидываю голову назад (это было дерьмовой идеей, из-за этого в и так помутневших глазах всё потемнело) и тут же, чуть не упав, хватаюсь за перила. Лифт останавливается, и я кое-как выбираюсь на этаж через открывшиеся двери. На этом запись оканчивается, и, слава Богу, там не видно подбирающей меня Луны, потому что тогда в копилку моих проблем прибавилась бы ещё одна. — Захватывающе, не правда ли? Старик так же подключается к нашей беседе. Я поворачиваю голову к Лексе: брюнетка стоит неподвижно, какое-то время не моргая смотрит в полотно тёмного экрана, а после переводит взгляд на офицера, который, в свою очередь, с ехидной ухмылкой ожидает моей реакции на заданный вопрос. Он бормочет так, что порой не разобрать ни слова, хотя, вполне возможно, моя голова просто занята другим. В любом случае, я не слышала, что он сказал и мотнула головой, прося повторить. — Выглядите не очень, мисс Гриффин. Что же с вами случилось за те пару часов, что вас не было дома? — Ух, теперь ясно, почему у вас нет кольца на пальце, — лучшая защита — нападение, верно? — Это было так давно… но, вы правы, выгляжу я действительно ужасно… м-может я была в баре и напилась до отвала? Это бы объяснило, почему я размазываюсь по стенке и ни черта не помню! — я выдавила из себя самую что ни на есть миловидную улыбку и продолжила смотреть в глаза напротив. Где-то слышала, что человек не может врать, не отводя взгляда, но… судя по всему — это не так. — Стойте, мне не стоило этого говорить! Меня теперь посадят за то, что мне нет двадцати одного? — игра в дурочку обычно срабатывает. — Вышло бы неловко… Осталось каких-то три месяца! — Если вы не хотите провести остаток жизни сидя в камере, вам лучше бы начать говорить, мисс. — Хм… наручники, решётки… звучит заманчиво, конечно, но, — я прошлась взглядом по говорящему, — боюсь, вы слегка не в моём вкусе, — я почувствовала некую тяжесть на стуле, а затем еле заметный толчок в спину. Полагаю, это был лишь нам двоим понятный призыв помолчать. — Откуда на месте преступления ваша кровь? Результаты, пришедшие из лаборатории… — Полагаю, в вашей лаборатории работают люди, — послышался голос из-за спины. — А нам свойственно совершать ошибки… Так что? Возможно ли, что ваши ребята налажали с результатами? Или же вам просто нужно повысить раскрываемость? — эта девушка не перестает меня удивлять. — Мм? Что скажете, детективы? — Да как вы… Ух, кажется, Торн бы сейчас огребла за свою дерзость, но дверь резко распахнулась и в допросную вошла высокая, стройная женщина в элегантных чёрных брюках и, заправленной в них, белой рубашке. Её русые волосы были собраны в невысокий хвост, а на поясе вместе с золотистым значком, висела кобура с табельным оружием. Судя по тому, как выровнялись мои новые дружки-офицеры, она представляет собой их начальство… Вау, ну раз уж дело дошло до верхушки… — Хэмптон, Майерс! — окликнула она своих подопечных, размахивая какой-то бумажкой перед их ошарашенными лицами. — Если вы ещё раз так облажаетесь — я выгоню вас к чёртовой матери из моего участка! — так она их капитан… это всё объясняет. — Вы хоть знаете, кто она?! — ага, Маркус всё-таки принял какие-то меры. — Девчонка виновна! — попытался оправдаться рыженький, но попытка не увенчалась успехом, а лишь сильнее разозлила женщину. — В том-то и дело, что нет! — она вручила ему то, что держала в руке и продолжила. — Если бы вы хоть на секунду задумывались о чём-то, кроме своих задниц, то наверняка бы знали, что первый отчёт, что вы получили — был ошибочным! — что? — А ну выметайтесь отсюда! И чтоб сегодня я вас больше не видела! — оба мужчины, словно провинившиеся дети поплелись на выход. — Результат! — парень протянул ей бумажку и, получив ещё один злобный взгляд в свою сторону, скрылся за поворотом. Стоило нам остаться втроём, как лицо капитана тут же изменилось в лучшую сторону. — Прошу прощения за доставленные неудобства, мисс Гриффин. Это всё — просто огромное недоразумение. Вы можете быть свободны. Она поднесла к моим рукам ключ, предлагая снять наручники, от чего я просто не могла отказаться, запястья уже так затекли… Я поднимаю глаза на Лексу и вижу, что она стоит в полнейшем шоке от происходящего. В принципе, как и я сейчас. — Вы меня отпускаете? — я недоверчиво покосилась на женщину. Как такое вообще возможно? На месте преступления точно была моя кровь и я на все сто уверенна, что первый отчёт был правильным, а вот второй… скорее всего, — работа моего тёмного ангела-хранителя, которому я сейчас безмерно благодарна. — Да, — с легкой улыбкой, она кивнула, подходя к выходу из комнаты, — все обвинения с вас сняты. И, прошу, примите мои глубочайшие извинение за испорченный день. — Эм… спасибо? — капитан снова улыбнулась, осмотрев мою растерянную брюнетку и вышла за дверь.       Быть честной, я до сих пор не совсем понимаю, что это было. Сейчас, сидя в этой машине, около получаса назад остановившейся возле моего дома, я всё никак не могу перестать думать о том, кому и как вообще мог пригодиться мой арест. Нет, я определенно не могу похвастаться отсутствием врагов, но все они скорее бы убили меня своими руками, чем так глупо подставляли. Может это Мёрфи? Он давно точит на меня зуб, не уверенна почему, но это факт. Ладно, спрошу у Луны, может она знает об этом хоть что-то, но… в любом случае, я это так просто не оставлю. На запястьях всё ещё видны красноватые следы от наручников, которые ноют при каждом движении, но, сейчас, боль — как раз то, что нужно, чтобы сосредоточиться на нужных вещах, поэтому я то и дело покручиваю руки, водя по раздраженной коже пальцами. За окном опять темно, скоро ночь, и мне осточертело это постоянное чувство недосыпа, но как мне уснуть? Не прекращающие кошмары и все эти мысли, которые никак не заглушить, стали чем-то обыденным. Никакие травы не помогают, а таблетки уже так приелись организму, что давно перестали действовать. Кажется, эту ночь я снова проведу на том чёртовом складе, с которого всё началось, с бутылкой Hirsch Reserve (бурбон) на перевес. — С каких пор ты куришь? Это уже её четвертая сигарета за те двадцать минут, что мы стоим, но почему то, этот вопрос пришёл в мою голову лишь сейчас. Не торопясь, девушка тонкой струйкой выпускает дым из лёгких. Слегка приподнимая очки с тонкой чёрной оправой, устало потирает переносицу. — Это происходит не часто, извини, — сделав ещё одну затяжку, Лекса выбрасывает окурок в раскрытое окно, поворачивая голову в мою сторону. — Ты в порядке? Это первое, что я слышу от тебя за последний час. — Я, — она выглядит такой сонной и потрёпанной, что я невольно улыбаюсь, вспоминая её сидящей передо мной на полу прошлой ночью. Такую домашнюю, в широкой футболке светло-серого цвета, с растрёпанными после сна каштановыми волосами и этим тёплым взглядом, каким она сейчас смотрит на меня, — просто задумалась. Уже поздно, поедешь домой? — В больницу, я-я обещала вернуться, — ещё один вопрос: что такого смог найти её друг, что его решили убрать с дороги? Мда, в последнее время я как-то выпала из этого мира. Придётся куда-нибудь вытащить Луну и разузнать все новости. — Крис? — Поспит у Аньи. — Понятно. Я опять вернулась к переминанию натертой кожи запястий, и в воздухе снова повисло глухое молчание. Тишина. Мы никогда не чувствовали неловкости в моменты, когда слова просто заканчивались и, это так… удивительно, потому что далеко не все мои знакомые готовы сидеть со мной часами, пока я зарываюсь в собственные мысли, а потом, как ни в чём не бывало, продолжить разговор. Мне нравится эта её черта. — Как твой друг? — щелчок зажигалки, тихое шипение тлеющего табака; её тонкие пальцы отводят сигарету от лица, а пухлые губы приоткрываются, выпуская наружу неровные клубы дыма, опять наполняя машину сладким вишнёвым запахом. — Он будет в порядке, спасибо, — краем глаза вижу, что она смотрит, как мои пальцы обводят очередной круг по красноватому следу. — Тебе что, некуда руки деть? Прекрати. Дай сюда, — брюнетка тянется ко мне и обхватывает правую руку у основания ладони. Бережно проводит большим пальцем по раздражённой коже и замирает в лёгкой полуулыбке, когда я сплетаю наши пальцы вместе. Мы сидим так какое-то время, пока она докуривает уже пятую по счёту сигарету. Нужно будет поговорить с ней по этому поводу. Откинув бычок, Торн поворачивается в мою сторону и с минуту просто рассматривает моё лицо, не переставая водить подушечками пальцев по тыльной стороне моей ладони. Её руки такие тёплые или, может, мои настолько заледенели от постоянной близости с холодным металлом, что уже просто не в состоянии согреться. Лекса касается моей щеки пальцами левой руки, заставляя меня прикрыть глаза и чуть ли не мурчать от того, как приятно чувствовать её рядом вот так. — Тебе нужно отдохнуть, — с улыбкой в бархатном голосе произносит она. — Иди домой. — Я не хочу, — уходить от тебя сейчас. — Я знаю, — девушка наклоняется, оставляет мягкий поцелуй на моих губах, ещё раз проводит ладонью по моей щеке. С обворожительной улыбкой, заставляющей её глаза светиться ярче звёзд, она заглядывает в мои и наконец заканчивает наш почти бессловесный диалог. — Иди. Да, пожалуй, я ошиблась, когда сказала, что проведу эту ночь наедине с воспоминаниями и бутылкой отменного алкоголя, потому что, стоило мне добраться до своей кровати, как я моментально провалилась в глубочайший сон и проснулась лишь к утру. Это, кажется, была самая спокойная ночь за последние полгода, и я не совсем уверена, что поспособствовало этому: накопившаяся за эти дни усталость или же то, что, впервые за долгое время, моя голова была свободна от мыслей об отце или же делах. Чёрт, да я даже не думала о том, кто сдал меня сегодня. Голова была легка, как никогда и, Боже, давно я не чувствовала себя так хорошо…       Жизнь была бы гораздо проще, если бы я умела просто сидеть на месте и не влезать в неприятности, но… Хм… В общем, я не такая. С момента моего ареста и, мягко говоря, странного освобождения прошло три дня. Моя удача всё ещё при мне, так что тот детектив, что копал под меня и в итоге попался на мушку, сейчас не может вспомнить, о чём собирался рассказать. Похоже тот, кого отправили на это задание отлично поработал: не убил, но и добился нужного результата, что в конечном итоге мне на руку. Всё это время я пыталась встретиться с Блейком, но оказалось, что у меня появилась ещё одна проблемка, от которой, если честно, довольно сложно избавиться! Серьёзно, вчера я часа 4 ездила по каким-то закоулкам и жутким подворотням, а когда наконец остановилась у магазина, эта женщина остановилась на противоположной стороне! Конечно, может у меня паранойя, но от греха подальше, я решила пойти по более лёгкому пути и вытянуть информацию из Луны во время похода в какой-нибудь кинотеатр или типа того. Фильм для просмотра я, кстати, выбрала неплохой: я тоже не прочь понежиться на одном из лазурных пляжей в Мексике, где на голубых волнах пляшут сёрферы, а по горячему песку ходят девочки в бикини… Мда, я бы определенно не отказалась от такого… Но сейчас не об этом. После окончания сеанса, мы с моей подругой пошли в небольшой ресторанчик, с веранды которого открывался просто потрясающий вид на Гранд-Парк с его визитной карточкой — Букингемским фонтаном. На самом деле, зрелище — неописуемое: когда на город опускается ночная тень, высотки, многочисленные витрины магазинов, да и вообще все места, которые хоть как-то могу привлечь твоё внимание, вспыхивают в самых что ни на есть разнообразных цветах; повсюду играет музыка и носятся неугомонные любители ночной жизни — это то, от чего я просто без ума в этом городе. Мы заняли столик в отдалённом уголке и сделали свой заказ: пара бокалов красного вина — что может быть лучше такой ночью? И, да, Кларк Гриффин ещё нет 21-го так что, теоретически, я не имею права распивать спиртное, но Амелия Дженкинс — моё прекрасное альтер-эго с поддельного удостоверения личности, что всегда находится при мне, в свои 24 вполне может себе это позволить. — Просто, чтоб ты была в курсе: ты угощаешь, — девушка отложила на стол телефон. На протяжении всего вечера она то и дело пялится на экран в ожидании новых уведомлений. — Ой, напомни мне хоть раз, когда это было нет так? — Перестань, у меня горе! — недавно она всё-таки последовала моему совету и рассталась с Беллами. — Мне нужно напиться! — Горе?! — брови вопросительно поползли вверх. — Дорогая, ты ныла мне о нём весь последний год! — брюнетка обиженно цокнула и откинулась на спинку стула. — Но ладно, я поддерживаю идею напиться, так что я плачу, — на этих словах девушка оживилась и моментально расплылась в широченной улыбке. — Маркус должен мне за то, что я сегодня видела! Ух, как вспомню, аж передергивает… В мире столько женщин, а он выбрал именно мою мать… Почему-у? — Сердцу не прикажешь… Я ведь как-то смогла влюбиться в этого кретина, — она снова потянулась рукой к телефону, но я успела перехватить его первой. — Не-а, — пихнула его в свой клатч, — получишь его завтра, — она снова надула губки, но кивнула. — И вообще, кажется, ты должна поддерживать меня, а не его! Чёрт, ну он же знает, как я к ней отношусь! Боже, а что если они занимались этим где-то ещё… — я как-то не задумывалась над этим, но, раз уж я опробовала самые разные места в этом доме, то почему и они не могли? — Можно я поживу у тебя? — Почему бы тебе не найти работу, за которую будут платить и снять собственную квартиру? — нам наконец принесли наш заказ, и я сделала первый глоток. — Мм… представляешь меня в образе какой-нибудь официанточки? — я начала кривляться, как это обычно делают для селфи, а Лу внимательно рассматривать меня, мысленно применяя рабочую форму, а после, смеясь, вновь откинулась назад и замотала головой. — Не-е, тебя уволят в первый же день за домогательство! — Ах-ха, вот и я о том же. Это не для меня, милая. Ещё пара бокалов и, в конечном итоге, мы заказали бутылку, а следом вторую и третью, благополучно осушив их за пьяной болтовней. Посчитали, что будет правильнее прогуляться до её квартиры пешком: всё же «свежий воздух» благополучно влияет на «слегка» подвыпивших дам. Учитывая наше состоянии, идти было ой как весело с постоянными пошатываниями с моей стороны и заливистыми смешками от Луны, мы и не заметили, как добрались до нужного места и остановились у входа. Мы всё смеялись над всяким бредом, и я было забыла о моей недавно появившейся тайной поклоннице, но, моя лучшая подруга бдительна даже в пьяном виде. — Она была у кинотеатра, в ресторане, а теперь идёт прямо за нами… — заваливаясь в сторону, брюнетка крепче схватила меня под руку. — Моя новая подружка, как тебе? — она вопросительно нахмурилась, заглядывая в мои глаза. — Я шучу, не парься! Просто она ходит за мной по пятам уже пару дней, может я ей нравлюсь? — Лу снова рассмеялась, присаживаясь на ступеньки и потянула меня за руку, чтобы я села рядом. — Зачем ты ей сдалась? — Уивер уложила голову на моё плечо. — Что вы имеете в виду, юная леди? — Ничего, — она зажмурилась, пытаясь сдержать тихие смешки. — А вообще, у меня к тебе дело… — Ага! — девушка отстранилась, указывая на меня пальцем. — Так и знала, что ты вытащила меня не потому что хотела помочь подруге пережить разрыв! — Ну… это тоже, но… — Посмотрите на неё, ещё оправдывается, — притворно цокая она помотала головой. — Валяй давай. — Как ты видишь, я не могу увидеться с Беллом… — Мг… — Так вот, когда меня подстрелили в последний раз, я просила его послать кого-нибудь на зачистку. Ты случайно не знаешь, кого он отправил? — Когда я спрашивала у него тем вечером, он сказал, что сделал всё сам, — что? — Тогда мне показалось это странным, он никогда любил пачкать руки… — Ты точно в этом уверенна? — если это правда, то моя задача становится гораздо сложнее, чем была вначале. — Да, — она несколько раз кивнула, — да, а что? — Просто… эм… если ты говоришь правду, то получается… — боже, в голове не укладывается, зачем ему делать это? — Нет, — я поднялась на ноги спускаясь по лестнице вниз, — я не могу… — наверное, я сейчас выгляжу жутко растеряно, потому что именно так я себя чувствую. — Я позвоню тебе. Алкоголь тотчас выветрился из моей головы, и я быстрым шагом направилась к дороге, чтобы поймать такси.       На улице глубокая ночь, около трёх часов, и я стою напротив массивной деревянной двери. Неоновая вывеска «Полис» всё так же режет глаза, а поднявшийся ветер заставляет распущенные волосы лезть в лицо, но сейчас это не важно. Сейчас, когда я знаю, что произошло (знаю, но до сих пор не понимаю), мне нужно связаться с Боссом. Я должна получить разрешение. Разрешение убить его последнего законного ребенка, и даже, если такая просьба убьёт меня — мне плевать. Последние 8 лет, месть — то, что поддерживает во мне жизнь, и я не знаю, сможет ли хоть что-то в этом мире изменить это. Поразмыслив какое-то время, я всё же вошла в бар. Он круглосуточный и мне повезло, что нужный мне человек работает именно сегодня, а ещё, моя новая поклонница, кажется, перестает следить за мной в ночное время суток, так что, я вольна делать то, что хочу. Народу, как и в прошлый раз, почти нет: стойка пуста, а те, кто сидит за столиками уже давно не в том состоянии, чтобы двигаться, а значит никто не будет совать свой нос не в свои дела. Русоволосый парень в чёрной форменной рубашке протирал стаканы и, взглянув на открывшуюся дверь, одарил меня довольной улыбкой. — Виски, — озвучила я, присаживаясь на барный стул. — Тяжелый день? — Скорее жизнь, — я устало потерла переносицу, опуская голову вниз. — Понимаю, — Джон поставил передо мной стакан и наполнил его, оставляя бутылку рядом на стойке. — Держи. — Когда-нибудь задумывался, как всё же несправедлива бывает жизнь? — стоит мне начать пить, во мне просыпается философ. — Вот ты заботишься о людях, считаешь их верными, думаешь, что они твои друзья, а они… — я поднесла рокс к губам, вдыхая терпкий запах золотистой жидкости, — предают тебя из-за лишь им известных целей. — в секунду опрокинула его, позволяя горечи пройтись по стенкам горла, оставляя после себя приятный след. — Стараюсь не думать об этом, но, — я налила ещё немного напитка в стакан, — ты прекрасно знаешь, как мы поступаем с предателями. Пристрели его и дело с концом, — он слабо пожал плечами. — А что, если этот кто-то — один из твоих «друзей»? — я проделала характерный жест «кавычки» пальцами. — Что, если это твой босс? — Ты говоришь о Беллами, не так ли? — Лоусен усмехнулся. — Он всё же сделал это? Чёрт, — помотал головой, — так и знал, что мой самовлюбленный братец не усвоит урок! Тебе нужно разрешение отца? Я добуду его тебе, но, — эти искорки, пробегающие в его тёмных глазах, начинают меня пугать, — обещай, что возьмёшь меня с собой! Вдвоём мы… — Стой-стой, — приподняв руку, я остановила поток слов, слетающих с его языка. — Я всё ещё слишком пьяна, чтобы мыслить трезво, так что, будь добр, объясни мне, что я пропустила? — Прости, отец запретил портить сюрприз, — он снова расплылся в счастливой улыбке. Самые мрачные люди внутри — самые радостные снаружи, так говорят? — Погоди немного и ты узнаешь. А вообще, знаешь, можешь спросить у Белла, когда наведешь на него пушку, — юноша опять весь загорелся, — ему уже будет нечего терять, он обязательно тебе всё выдаст! — Ты странный, Джонни, — я втянула воздух сквозь зубы. Речь ведь идет об убийстве его брата, как он может быть так… эм… я даже не могу подобрать слов, чтобы описать это. Как он может так радостно говорить об этом? — Как и ты. Разве ты не видишь, Кларк? — заметив, что я больше не пью, он забрал стакан и бутылку, протирая стойку влажной тряпкой. — Мы одинаковые, — после пары минут молчания он положил передо мной салфетку с ручкой. — Мне нужен твой номер. Я подготовлю всё и наберу тебе. Странный получился визит, но были и хуже. О каком сюрпризе он говорил? Боже, как же я ненавижу всю эту недосказанность, когда так нужно знать правду! Мы одинаковые? Надеюсь, что нет, милый. В общем, оставила ему свой телефон, как он и просил, так что теперь остается лишь ждать звонка…       Два дня от Джона не было никаких вестей, и я уже было начала скучать. Правда, если бы не Лекса, всю эту неделю норовящая вытащить меня из дома, после работы, я бы наверняка приросла к дивану… А ещё, я всерьёз задумалась над предложением Луны по поводу собственной квартиры, потому что: во-первых, Маркус решил наладить мои отношения с матерью и притащил её к нам на ужин… было, мягко говоря, неловко; а во-вторых, вчера, когда я таки уговорила Лекс посидеть пару часиков дома, а та затащила меня в душ… мы, эм… были очень заняты друг другом, и я честно была уверенна, что мой отчим не вернется до вечера, но… да. А эта? Нет, чтобы остановиться и дать мне всё уладить! Не-а, она отказалась и продолжала терзать меня на протяжении всего моего, довольно продолжительного для такой ситуации, разговора с Маркусом! И что потом? Когда он наконец ушёл, и она смогла спокойно завершить своё дело, она начала… смеяться! Да ещё так громко, что пришлось буквально заткнуть ей рот руками! Я это к тому, что моя милая — та ещё штучка! Почему всё, что я делаю теперь, я делаю ночью? Ах да, за мной слежка! Этим вечером я получила адрес и время, когда я должна там быть и вот, я здесь… Самый обычный заброшенный завод — отличное место, учитывая нашу цель. Нашу? Когда я успела записать его в свою команду? Когда я успела создать команду? Нет, я работаю одна. Мою цель. Припарковав байк в кустах неподалеку, я вошла в приоткрытые ворота. Металл, из которого они были сделаны покрылся тёмными пятнами ржавчины, а зеленая краска потрескалась и начинает сползать от времени. Побитый асфальт, кое-где образовываются глубокие лужи от льющего дождя и полуразрушенное здание, с крыши которого стекают небольшие водопады по той же причине. Сюда явно никто не заглядывал последние лет так десять… Отличное место. За первым же поворотом, меня встречает промокшая дворняжка, оттаскивающая полуобглоданную кость под, видимо, сделанный кем-то ранее, навес — две алюминиевые пластины, скрепленные между собой, держащиеся на паре деревянных, и уже разваливающихся от постоянных ливней, ящиков. Я прохожу во внутрь здания и уже слышу знакомый голос с другого конца комнаты. Оглядываю помещения: разбитые, грязные окна; куча каких-то котлов, неизвестно для чего предназначенные станки, пара печей. Что было здесь раньше? Я имею в виду до того, как это местечко для своих тёмных делишек начали использовать такие, как мы? Пройдясь по осколкам стекла и обойдя лужу, образовавшуюся из-за протекающей в некоторых местах крыши, я застала довольно интересную картину: кудрявый брюнет с разбитым носом, валяющийся у столба со связанными за спиной руками и рукавом рубашки стирающий кровь с подбородка, блондин, опять подаривший мне эту его коронную полуулыбку при встрече наших глаз. — Он твой, — Джон указал рукой на брата, а сам, опершись спиной о стену напротив, принялся закручивать табак в шуршащую бумагу. — Тебе можно доверять? — Никому нельзя, — парень помотал головой. — Думал, ты это уже поняла, — качнул ею в сторону Блейка. — Но, в нашем мире, либо ты, либо тебя, — вскинул брови, щелкая зажигалкой. — Это твой выбор. Кивнув, я приблизилась к своему боссу. Человеку, на которого я полагалась, которому доверяла. Да, у нас были разногласия, но… в какой семье их не бывает? Я присела перед ним на корточки: похоже, Джон решил облегчить мне задачу — Беллами прилично избит, почти не в состоянии сопротивляться. Да что там, он еле смог сесть, когда увидел меня, но то, с каким взглядом он на меня смотрит… Полный злости и обиды… Может мне кто-нибудь объяснить, что я натворила?! — Зачем? — единственный вопрос, крутящийся у меня в голове всё это время. — Он вытащил тебя, — брюнет хмыкнул, — не удивительно. Этого человека ничем не прошибешь. Если он что-то хочет, то он сделает всё, чтобы это произошло. Убьёт сына, если потребуется, — сквозь боль пожал плечами. — Хах… Его место по праву принадлежит мне, но он так не считает. Он сказал, что выбирает тебя. Хочет сделать из тебя подобие самого себя, — снова усмехнулся. — Он и не догадывается, но в прошлый раз, когда папа сказал мне нечто подобное, я сделал всё, чтобы убрать её с моего пути. Как ты уже знаешь, у меня получилось, а отец винит в этом Лексу. Интересная ситуация, не так ли? Ведь единственный, кто виновен в смерти Октавии — это он. Теперь он хочет посадить на трон тебя, но, какой из тебя лидер, если ты даже не видишь очевидных вещей? Это прямо перед тобой, а ты даже не замечаешь! Прям, как Джейк. — Даже не думай, — не думала, что меня можно так легко задеть. — Что бы сказал твой папочка, увидев тебя сейчас?! — я прописала ему в нос, кажется, ещё раз сломав его. — Когда мой отец поймет, что снова облажался, ты закончишь так же, как и твой! В моей голове начинает бушевать ярость, я поднимаюсь на ноги, подтягивая за собой Блейка одной рукой и наношу резкий удар по печени коленом. Если там ещё осталось живое место, то теперь его нет. Всё, как в тумане, я больше не контролирую себя. Хватаю его за мокрые волосы и рывком оттягиваю, заставляя поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он ухмыляется, рассматривая меня уже красными от полопавшихся сосудов глазами. — Ты ведь не сможешь убить меня, принцесса! — хук в челюсть, он сплевывает кровь на мою футболку. — Посмотрим. Следующий удар в живот, скорее всего разорвал селезенку. В голову, заставил комнату ходить ходуном. Несколько сильных ударов по груди наверняка сломали пару рёбер, осколки от которых, похоже пробили лёгкое, судя по тому, что парень начинает кашлять кровью. Не знаю, сколько это продолжалось, но к моменту, когда я отпрянула, отпустив ворот его куртки, и почти бездыханное тело свалилось за бетон, Блейк с ног до головы был покрыт багровеющими пятнами, а его лицо заплыло от многочисленных побоев. Я вся в крови, мои кулаки избиты, руки дрожат, а по щекам текут слёзы. Я не могу сказать, что он самый дорогой человек, оставшийся в моей жизни, но… он определённо не последний. Что я делаю? В кого я превратилась? — Нет… нет… — пятясь назад, я смотрю на свои ладони: кровь. Кровь — всё, что я теперь вижу, — я не могу… — я растерянно мотаю головой, скатываясь вниз по стене и наблюдая за тем, как мой друг делает свои последние вдохи. — Закончи начатое, — голос звучит, словно из колодца, и Джон вкладывает в мою руку пистолет. Как я позволила этому завладеть мной? О чём я думала в тот момент, когда эти кулаки начали наносить удары один за другим? Я подхожу к содрогающемуся телу, снова сажусь на корточки напротив него. Подношу оружие к его виску, прикрываю глаза и спускаю курок. Джон был прав. Мы одинаковые.