Особой важности

POV Лекса.

      Прошло больше часа с того момента, когда я, громко хлопнув дверью, ввалилась в квартиру и, откинув верхнюю одежду на одиноко стоящий в углу стул, медленно опустилась на пол, прислоняясь лопатками к холодному камню стены и закрывая ладонями измотанное лицо, чтобы хоть на долю секунды оказаться в этой поглощающей темноте и выкинуть из мыслей всё, что происходит вокруг, но... без толку. Всё без толку! Не важно, просижу я так час, два или же целую вечность — ничего не изменится; время не повернется вспять, а те вещи, что были сделаны - уже не переделать. Я не могу дышать, не могу пошевелиться. Мне хочется кричать, но я не в состоянии произнести ни звука, хочется плакать, но все слёзы, кажется, уже иссякли… Мне не стоило соваться в это, надо было прислушаться ко всем этим советам и наставлениям, звучащим тут и там последние несколько лет, но нет же! Я просто не могла не сделать всё по-своему, напортачив ещё больше, и что теперь…? Сколько трупов ещё должно повиснуть на моих плечах, чтобы я наконец сдвинулась с мёртвого места? Ладно, Кларк права, мне стоит подняться на ноги и решить, что делать дальше. Не то, чтобы я слушала её всё то время, что сидела на паркетном полу у белоснежной стены прихожей... нет, моя голова определенно была занята другим, но отдельные фразы вроде: «он будет в порядке» и «я знаю, о чём ты думаешь и ты не права», — всё же прорывались через эту завесу. О чём я думаю? Хороший вопрос, потому что, честно сказать, я не совсем уверенна, что вообще в состоянии думать сейчас, но если бы и была… о чём я могла бы подумать в такой момент? О том, что мой сын находится чёрт знает где, чёрт знает с кем и наверняка до чёртиков напуган, Боже, меня трясёт от одной мысли, что уже в эту секунду он может быть… О том, что его отец, скорее всего, был убит на его глазах, да так, что «тебе лучше не видеть» — было практически единственным, что я услышала от Линкольна, когда судмедэксперты вывозили тело из дома… Или же о том, что во всём этом виновата лишь я, не сумевшая когда-то обуздать свои желания молодая девушка, которая была слишком глупа, чтобы всерьёз задуматься о последствиях...? На выдохе привстав с пола, я окидываю взглядом прихожую, запнувшись только на, сидящей возле противоположной стены, девушке, поднявшей на меня взгляд, стоило мне пошевелиться. Ей даже не нужно ничего говорить, я и без того вижу мелькающий в её глазах вопрос и так же беззвучно, одним кивком, отвечаю на него, замечая, как блондинка, вздыхая, прикрывает глаза в ответ. Направляюсь на кухню, вытаскиваю бокал из шкафчика и бутылку вина из холодильника. Слышу, как легко вишневого цвета жидкость наполняет фужер наполовину и делаю небольшой глоток. Медленно выдыхаю, — это именно то, что было нужно, чтобы на какое-то время успокоить нервы, — и оборачиваюсь, услышав приближающиеся из коридора шаги. — Они даже не дали мне взглянуть на тело… — прикладывая пальцы к вискам, сообщаю я. Кажется, это мои первые слова с того момента, как я ушла ещё утром. — Сказали, что мне не стоит на это смотреть… Чёрт, я же… — я запнулась, облокачиваясь на столешницу, — в прочем не важно, он всё равно мёртв. — Лекс, — начала Кларк, подходя ближе, — я не знала… — Ты рассказала мне всё? — перебиваю я. — Да, я… — Хорошо, — киваю. — И что мне делать теперь? Просто сидеть сложа руки? Нет, я так не могу, это… Как вообще вести себя в таких ситуациях? Мне стоит написать заявление или… эм, ждать звонка? Это же мой сын, Господи… — Я понимаю, — виновато опуская глаза, она делает ещё один шаг навстречу, — я всё понимаю, но послушай меня… Я не хочу… не могу рисковать тобой. — Да причём здесь ты?! Кларк, речь идёт о жизни ребёнка! Моего мальчика! Я сделаю всё, что попросят, даже, если… — Ты умрёшь! — выкрикивает блондинка в ответ. — Кто позаботится о нём тогда?! — и сделав минутную паузу, продолжает. — Дай мне с этим разобраться… — холодные пальцы касаются моей щеки, но я тут же увожу лицо в сторону, опуская глаза вниз и ощущаю лёгкое подёргивание её руки, а после чувствую, как она отдаляется, — Прости… — девушка какое-то время переминается с ноги на ногу передо мной, а после, уже тише, добавляет: — Знаю, глупо просить тебя об этом сейчас, но, прошу, доверься мне… Я-я могу всё исправить, если позволишь… — эта фраза заставила меня вновь поднять взгляд. — Исправить? — усмехнулась я, вызывая у нас обоих явное негодование. — И как же ты это сделаешь? — Просто будь здесь, ладно? — покачав головой, произнесла она. — Дай мне несколько часов, и, я обещаю, к вечеру, я верну его тебе. Меня ожидали ещё полчаса, по правде говоря, не самых убедительных уговоров, но, в конце концов, я всё же согласилась дать ей полную свободу действий, и, взяв с меня обещание «не делать глупостей», девушка, с серьёзным лицом набирая номер на экране телефона, вышла за дверь. Не сказать, что я была абсолютно честна, обещая ей такое, но в одном я уверенна точно: я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока она сделает то, что собирается, так что, стоило моему телефону лишь пискнуть, оповещая о входящем вызове, как рука моментально нажала на кнопку ответа и поднесла аппарат к уху. — Да? — Ма-ам? — произнес дрожащий детский голосок. — Мама! — крикнул мальчик, но судя по звуку, трубку у него уже вырвали. — Крис? Боже… — некто, держащий сейчас телефон, сухо кашлянул, прочищая горло. — Кто вы? — О, не притворяйтесь, будто не знаете меня! Мисс Торн, вы прекрасно осведомлены о том, кто я, и что мне от вас нужно… — я бы сказала, что голос показался мне знакомым, но это было не так. Вернее, да, он определенно напомнил мне кого-то, кого я знала раньше, но... все мы знаем, как точно передаются голоса по сотовой связи? — Выгляните во двор, — приказал мужчина и, тихим шагом подойдя к окну, я приоткрыла занавеску, поглядывая вниз. — Шоколадная Mazda стоит прямо под вашей дверью. Не садитесь в неё, это может вызвать подозрения. Берите свою машину и вам укажут дорогу к месту, а мы с Кристофером будем ожидать вас там. — Откуда мне знать, что вы не тронете его? — Боюсь, придется поверить мне на слово. — Поверить вам? — удивилась я. — Не думаю, что у вас есть выбор… — заключил голос. Я было хотела добавить что-то ещё, но на том конце послышался шорох, а затем вызов прервали, так что я, проведя ещё какое-то время в сомнениях, решила, что хуже уже быть не может и, накинув на себя, всё ещё лежащую на стуле в углу прихожей, одежду, направилась на улицу.       Каждый новый поворот, что я делала, следуя в неизвестность за моим тайным проводником, заставлял меня всё сильнее задуматься не совершаю ли я очередную ошибку, но, сомневаюсь, что сейчас я вообще в состоянии мыслить здраво, так что да, я определённо должна развернуться и поехать обратно, пока не поздно. И всё же, я вновь заворачиваю направо, выезжая на, от начала и до конца покрытую ямами, просёлочную дорогу. Ошибка или нет, мне придется появится там и забрать мальчика, но что я буду делать потом? Тот человек был прав, говоря, что я отлично понимаю, кто он, и что ему нужно, и так же я знаю, что живой я оттуда не выберусь. В своей недолгой жизни, я сделала множество необдуманных вещей и вещей, о которых до сих пор сожалею, но то, из-за чего этот человек держит на меня зуб, тревожит меня до сих пор. Октавия… её смерть положила начало всему, ведь, если бы я тогда не облажалась, ничего из этого бы не случилось. Я прекрасно понимаю, почему её отец желает моей смерти, это был лишь вопрос времени, когда он наконец доберется до меня, и этот момент настал… Автомобиль, ведущий меня, заехал в ворота, останавливаясь посреди заброшенного склада, прямо напротив ещё одного черного внедорожника. И, оглядевшись, я понимаю — я уже была здесь. То самое место, куда привозила меня Кларк, то самое место, где застрелили её отца, то самое место, и теперь я наконец могу разглядеть его при свете дня, какой бы он ни был в 5 часов вечера. Несмотря на то, что в прошлое мое пребывание здесь, мы засиделись до самого утра и выбирались отсюда, когда свет уже во всю пробивался в разбитые окна, заливая собой сырые комнаты, Гриффин не дала мне ни секунды, чтобы хорошенько оглядеться и, единственное, что я успела заметить — кровавое пятно, успевшее, за долгие годы, въесться в холодный бетон. Из машины выходят двое, возможно братья, уж очень они похожи: светлые, вьющиеся волосы; такая же борода у первого и недельной давности щетина у второго; густые, сдвинутые к носу, брови и серые, налитые кровью, глаза. На младшем классический брюки чёрного цвета, такое же пальто, дорогие ботинки из натуральной кожи; на старшеньком же кожаная куртка, под которой, на боку, отчетливо виднеется пистолет, потрёпанные, с парочкой пятен засохшей крови на них, джинсы и какие-то кроссовки на ногах. Выхожу из машины по их приказу и они, обыскав меня на предмет наличия оружия, ведут меня вперёд. Здесь всё так же влажно, как и было в прошлый раз, кажется, эти прогнившие стены и вовсе не дышат, так ещё и с крыши капает — последствия недавно прошедшего дождя. Мои сопровождающие останавливаются, а из внедорожника выходит мужчина в строгом деловом костюме и… маске. Октавия говорила, что он скрытный, но… я ведь всё равно скоро умру, к чему эти прелюдия? Делаю шаг ближе, и его охрана поднимает оружие, наставляя его на меня, останавливаюсь. Некто лишь ухмыляется, делая мах рукой и его люди, словно зачарованные, опускают пушки. — Не бойтесь, — похоже, он заметил, как дрожат мои руки, — они не причинят вам вреда… пока что. — Вы обещали отпустить моего сына, если я приеду. — Нет, не обещал, — усмехнулся он, обходя свою машину, — но, я отпущу. Мальчишка мне не нужен, — открыв дверь, он что-то шикнул и из неё, ко мне навстречу выбежал напуганный мальчонка. — Ох, малыш… — прижав его к себе покрепче, прошептала я, — ты в порядке? — присела на корточки, чтобы оглядеть его на предмет повреждений, но, слава Богу, ничего не нашла. Мальчик закивал. — Хорошо, — я обняла его крепче, просто потому что не уверенна, смогу ли сделать это ещё раз и, взяв его личико в свои ладони, настояла: — Видишь мою машину? — глазами я указала в её сторону. — Беги к ней и спрячься там, ладно? Всё будет хорошо, — оставив последний поцелуй на его лобике, я отпустила ребенка, со всех ног отправившегося выполнять моё поручение. — Если я так и так, — удостоверившись, что мальчик закрыл за собой дверь, я продолжила, — умру, могу я хотя бы узнать ваше имя? — В этом нет необходимости… Знаешь, — постукивая пальцами по капоту, начал он, — всё, чего я хотел — защитить её, но тогда, у меня ещё не было таких связей и денег, как сейчас… Я просто не смог, понадеялся на тебя, но и ты провалилась. О, как долго я винил во всём тебя, Лекса, — отчеканил он, — как долго! Но, не так давно, я понял, что моя дочь была обречена. К чему приводит жажда власти? Этот идиот и правда считал, что сможет обдурить меня! Спасибо всевышнему, что у меня не один сын… но я не об этом. Месть… блюдо, которое должно подаваться холодным… Знаешь, как много раз я засыпал с мыслью о том, как прострелю твоё прекрасное личико? Как много раз… и вот мы здесь, — переведя взгляд на одного из подчиненных, мужчина протянул руку и, приняв блестящий пистолет, начал рассматриваю его. — У тебя есть какие-нибудь пожелания? — я взглянула на свою машину, в которой находился Крис. — Уверяю тебя, я о нём позабочусь! Это всё? Наводя на меня курок, переспросил он и, так и не получив должного ответа, просто потому, что в горле застрял тяжелый ком, возвел курок. Вот и всё, по всем законам жанра сейчас перед моими глазами должна мигом пронестись вся жизнь, но этого не происходит. Возможно, мне стоит прикрыть их лишь на секунду и, когда это кончится, что будет потом?       На другом конце склада послышался рёв мотора, и я замечаю, как в ранее уверенном взгляде напротив, пробегают нотки удивления. Звуки становятся отчётливее и люди вокруг начинают суетится, гремит выстрел. Не сразу понимаю откуда это, но на долю секунды моё дыхание замирает, я пячусь назад, ощущая, как по животу разливается жгучий кипяток. Рефлекторно прикладываю к нему руку и глядя на неё, осознаю суть произошедшего… На пальцах и ладони отпечатывается кровавый след и, опираясь спиной о металлический контейнер, я сползаю вниз. Всё сильнее начинаю ощущать разрывающую на части боль и всё хуже ориентируюсь в обстановке: всё в глазах мутнеет, а в ушах всё ещё трещит от предыдущего выстрела, но я слышу ещё несколько. Прямо перед моим лицом останавливается нечто сверкающее, кажется, мотоцикл и я различаю характерный стук, отскочившей от металла, пули. — Какого чёрта?! — возмущается знакомый хриплый голосок. — Поцарапаете — сами чинить будете! Ему ж и недели нет! — вижу, как девушка достает из-за пояса пистолет, делает несколько выстрелов в сторону и, поворачиваясь ко мне, подмигивая, усмехается: — Когда-нибудь перестанешь быть такой упрямой?