Об ангелах наших и смысле всего

Альдо живет один уже много лет. В ответ на вопрос о его возрасте он предпочел бы пожать плечами и перевести тему, что, конечно, будет не лучшим решением, если не хочешь показаться невежливым и странным. На вопросы принято отвечать, даже на неудобные. Как тебя зовут? А как тебя по-настоящему зовут? Где учишься, работаешь? Когда женишься? По утрам его будит голодная кошка. Даже если в миске есть корм, внутри кошки - пустота, энергию классически приходится черпать извне. К счастью, ей подходят темные начала человеческой души, а этого Альдо для нее не жалко. Он предпочел бы иметь дома собаку, но маме больше по нраву кошки. Из уважения к ней Альдо не настаивает. Он живет один примерно с двенадцати лет, с каждым годом все острее это осознавая, и однажды, незаметно для себя, переживая тот переломный момент, после которого его это больше не тревожит. Мало что меняется в его жизни для окружающих. Только кто-то с облегчением говорит: "Повзрослел". - Ты меня уважаешь? - вкрадчиво спрашивает у кошки Альдо, трогая пальцем розовое треугольное ухо. - Дай поспать. Кошка дергает ухом и медленно моргает, так медленно, что очевидно, что если кто-то тут сейчас и будет спать, то это она. В принципе, такой расклад Альдо тоже устраивает. Несколько спящих на его груди килограмм не сильно ему мешают. Он закрывает глаза и позволяет себе расслабиться еще на несколько минут. - Заяц, - довольно громко говорит мама, появляясь где-то, наверное, в дверях, - ну ты где? Юська, буди зайца. Альдо думает о том, что попытки командовать кошкой бессмысленны, контроль над ней иллюзорен, а любые совпадения - случайны, и, скорее всего, не ошибается. Тяжесть исчезает с груди, и Альдо приоткрывает один глаз. Мама взяла Юську на руки и принудительно причиняет ей ласку. Юська снисходительно терпит и косит желтым глазом на дверь. Альдо косит на часы и вздыхает. - Я же говорил, что мне с утра никуда не надо. - Кто рано встает... - ...тот не высыпается. - Нужно раньше ложиться. Этому диалогу тоже много лет. Иногда Альдо ясно, каждой клеткой мозга осознает, что попал в бесконечный по определению цикл, и тогда диалог он опускает за бессмысленностью. - Пусти животное, - слабо хмыкает он, садясь на кровати, в то время, как отчаянный взгляд кошки отчетливо кричит: "Пусти, животное!". - Она меня любит, - мама крепко держит Юську и перебирает пальцами за ее ухом. - А ты ее? Чтобы не давать возможности нехитро парировать: "Если любишь - отпусти", на вопрос мама не отвечает, но кошку на пол все же опускает, и та убегает удовлетворять свои низменные потребности: сухой корм в жестяной миске через несколько секунд начинает греметь. Окончательно проснувшийся Альдо думает о том, чтобы заняться почти тем же самым, только используя другую посуду и другой корм. За едой Альдо смотрит телевизор, потому что на кухне он работает всегда, и не запоминает, что видел. Говорят, это плохо, что Альдо ничем не интересуется, даже новостями. Юська под столом трется об ногу, хочет йогурт. - Буду поздно, - предупреждает Альдо, позавтракав и одевшись по погоде, и возвращается, обычно, рано, переодевается в домашнее, ужинает, уходит в свою комнату и делает там что-то допоздна, прежде, чем лечь спать и через несколько часов начать все сначала. При таком раскладе через несколько лет у него закончатся причины жить, но он не умрет тут же, конечно, потому что от этого не умирают. Умирают от болезни, от старости, иногда - по своей, то ли очень слабой, то ли очень сильной воле. К сожалению, он не болен, не стар и не склонен к суициду. К счастью, однажды домой он не возвращается.