Об ангелах наших и смысле всего

...принимают за хороших людей - подыграем. Есть семь причин за, и одна - против. Если захочешь знать их все, упомяни это в своем ответе, и я перечислю. Все стало спокойнее с тех пор, на которые я из соображений информационной безопасности не указываю прямо. Но ты понял, о чем я. Правда, все стало намного спокойнее. Когда ты вернешься, ты сам сможешь в этом убедиться. Быть хорошим человеком легко. Куда проще, чем плохим, уверяю тебя, зло требует хитрой выдумки, а добро - слепого повиновения, и ничего больше. Не убий. Не укради. Как у тебя с этим? У меня даже появился друг. Я познакомлю вас, когда ты вернешься, если он к этому времени не умрет или не уедет отсюда куда-нибудь. Я не думаю, что он уедет. Ему это гораздо сложнее сделать, чем тебе или мне, и хотя мне не раз пытались объяснить, почему это происходит, я все еще не понимаю. Какая причина могла бы привязать тебя к месту так, что не сдвинуть, и так, чтобы ты при этом считал себя свободным? Самый хороший из местных людей - церковный служитель. Но с ним мы не стали друзьями, хотя в любой момент я могу поговорить с ним о чем угодно, как и любой другой из тех, кто окружает нас. Мне кажется, что в этом дело: для него все - друзья, а значит, никто не друг, и он просто стоит над массой на новой, более высокой ступеньке человеколюбия. Поэтому он хороший человек. А еще потому, что больше других знает про "не убий" и "не укради", и, конечно, никогда так не делает и не делал. Плохие люди здесь тоже есть. Но не такие, о каких ты сейчас подумал. А те, которые отличаются от хороших только тем, что от запретов отнимают "не", а к советам "не" прибавляют, и так и поступают. Убивают, крадут и не протягивают руку помощи ближнему своему. Я знаю, у кого можно спросить об этом, но хочу спросить у тебя: как ты думаешь, станет ли плохим тот человек, который причинит им зло? Мне кажется, что если ответ - "да", то это неправильно. Но ты - ты ответь честно. Даже если мы разойдемся во мнениях, это ничего между нами не изменит. Минус моего нынешнего положения в том, что мне чертовски скучно. Я тоже привязан к месту, но это, как ты понимаешь, не слишком добровольно, во всяком случае, не без видимой на то причины, так что я до сих пор не понимаю тех, кто остается сам. Вечером я еще раз спрошу об этом у своего друга, но мне кажется, что у него снова не выйдет объяснить. Я уверен, что про себя он думает, что это у меня не получается понять, но мы-то с тобой знаем, что причина не в этом. Погода очень теплая, и я все чаще ловлю себя на мысли о странных вещах. Например, что мне нравится черешня, что вокруг красиво, и что я хотел бы поплавать в реке. Вот что самое странное: нет никаких препятствий к тому, чтобы я действительно это сделал. И никогда не было, я всегда мог беспрепятственно любить черешню и купаться в реке. Ты когда-нибудь делал это? Дети ловят в воде рыбу руками. Это развлечение, а не потребность, и мне тоже хочется попробовать. У них обычно не получается, но я почти уверен, что у меня бы получилось. Понимаешь, они это делают неправильно. Я вижу, как правильно, и, возможно, сегодня-завтра проверю, насколько прав. Но хватит обо мне. У тебя, должно быть, произошло гораздо больше того, что ты мог бы рассказать, будь угроза информационной безопасности менее существенной. А потому гораздо меньше, чем я хотел бы знать, ты на самом деле можешь рассказать мне в ответном письме. Ты сам выберешь то, о чем можешь, но еще кое-что я у тебя все-таки спрошу сам: ты готов? Я знаю, что ты не готов. Ничего о тебе не знаю, но в этом не сомневаюсь. Спроси себя еще раз. Еще раз. Еще раз. Пока не поймешь, что заблуждаешься. Однажды ты ответишь: "Да", и скажешь это без сомнения, вот тогда ты будешь прав. А до тех пор даже не думай о том, чтобы вернуться, и тем более не делай этого. Если вернешься сейчас, то я тебя убью.