Соната воспоминаний

— Ты так и не расскажешь мне? — Нет, Сехун. — Даже не намекнешь? — Даже не намекну. — Даже если я… — Даже если ты скупишь все мягкие игрушки мира, заплатишь мне или отравишь меня, все равно не расскажу.       Они сидели дома и каждый занимался своим делом: Сехун работал с отчетами, ДаНа заполняла дневник. Парню было до жути интересно, что же такое вспомнила ДаНа, что даже спустя три часа не хочет рассказывать.       Неизвестность ползала вдоль горячей спины холодной чешуей и убивала своим ядом незнания. Но задать еще раз этот вопрос он не решился: ДаНа была раздражена до предела. Это было видно по ручке, которой она выводила строки, вдавливая в страницы.       «Что за чертовщина? Что это означает? Кто мог так поступить со мной? Братский поцелуй? От кого? Слезы по щекам? Почему? Кому рассказать? Никому…» — Сехун, я немного устала: пойду спать. — Что? Но сейчас только десять вечера. Ты точно ДаНа? — пытался он пошутить. — Я даже в этом не уверена… — Эй, — Сехун бросил бумаги и подошел к сестре. — Я, конечно, понимаю, что мы все еще с тобой на разных языках общаемся и не так хорошо ладим, но позволь дать совет. Хватит хандрить. Посмотри на меня, — он взял ее за руки. — Я же говорю, что буду рядом и помогу, даже если ты будешь отпираться от меня. Если упадешь — подам руку, если заболеешь — буду отпаивать сиропами, если с полицией проблемы будут, продам свою селезенку на черном рынке, но вытащу тебя, — последнее убеждение заставило ее улыбнуться. — Видишь, ты улыбаешься, значит, не все так плохо. Пойми, не бывает идеальной жизни, в которой не было бы плохих и кризисных моментов. Не вспоминать о них тоже нельзя, так ты теряешь самого себя. Не знаю, что произошло с тобой, но это лишь воспоминание. То, что было раньше, не тронет тебя сегодня. Поэтому перестань грустить, — Се ущипнул ее за щеку.       Она взглянула на него глазами, полными благодарности за поддержку и искренность. ДаНа долго молчала, смотрела ему в глаза, медленно погружаясь в их темный цвет тайны, мистики и неизвестности. А ее сердце учащенно забилось в темпе «престо». Снова. — Хорошо, раз ты так просишь, то я не буду грустить. Но почему же ты хочешь уберечь меня от этих «плохих и кризисных моментов», если это моя жизнь? — Я твой старший брат, это естественно, что я хочу защитить тебя, — он улыбнулся, будто никакой ссоры не было. — Убедительно. — Иди спать. Ты завтра собиралась идти в школу. И ДаНа, мне нужно тебя кое о чем предупредить: ты учишься в непростой школе. Это экспериментальная школа, где детей обучают по американской методике. — И что это значит? — У вас половина предметов ведется на корейском, другая — на английском. Это единственная школа, где учебный год начинается осенью, а не весной. В этой школе преимущественно учатся те, кто собирается за границу. Или же ты можешь просто подождать до того момента, когда ВУЗы принимать студентов. И еще. Ты пропустила много нового материала, и учителя боятся, что ты не сдашь экзамены и понизишь рейтинг школы. — Что?! Но я смогу выучить новый материал! Я пропустила только двенадцать дней. — Они знают о твоем диагнозе, ДаНа. А еще они боятся, что ты забыла весь материал. Теперь с тобой будут заниматься дополнительно после уроков. — Да уж… Хорошая новость. Спасибо этим учителям хоть за это. Видимо, деньги решают все. — Все, иди спать, маленькая ДаНа, — Сехун похлопал ее по спине. — И прости, что накричал. — Бывает. Не переживай. — Давай постараемся найти общий язык и доверять друг другу. — Как раньше? — Даже больше. — Давай постараемся. — Обнимемся? — Хорошо, — зачем-то она прижалась ухом к его груди и услышала размеренный стук в темпе анданте. — Твое сердцебиение такое размеренное. Почему же мое так бешено колотится? — ДаНа горько усмехнулась. — Спокойной ночи, маленькая ДаНа. Не забудь искупаться и почистить зубы. Перед сном выпей лекарство. А я пойду работать, — Сехун аккуратно разомкнул руки и ушел в комнату. — Спокойной ночи, О Сехун.

***

      Духота в комнате заставила девушку открыть глаза. Она не сразу замечает, что ее руку кто-то держит в своих ладонях, отчего становится жарко. Конечно же, это был О Сехун. ДаНа хочет аккуратно вытащить руку, но этим она будит парня. — Почему ты проснулась? — шепотом спрашивает парень. — А ты? — Я не спал. — Что ты делаешь в моей комнате? — Завтра скажу.       ДаНа смотрит на него и видит уставшие и покрасневшие глаза, острые ключицы и гусиную кожу на голых плечах, купающиеся в лунном свете. — Ты замерз. Почему ты лег на одеяло, а не под него? — ДаНа сквозь сон старается укрыть Сехуна. — Ничего страшного, ДаНа. Спи, не переживай за меня. — Ты всегда такой странный? Накройся одеялом хотя бы…