Соната воспоминаний

      «2 мая       Существует примета, что кот во сне означает ложь и обман в реальной жизни. Да, что может быть лучше?       6 мая Сегодня был день рождения Бэкхена, но он его не справлял с друзьями, а был в кругу семьи. Я, Сехун и Чанель заехали к нему домой, чтобы отдать подарок и сказать хотя бы пару слов поздравления. На пороге нас встретила мама Бехкена, которая радушно принимала гостей весь вечер. Имениннику исполнилось 24, и он весь вечер ходил от гостя к гостю. Потом он подошел к нам троим и отвел в комнату, где было чуть тише. Все было немного странно: отстраненный Сехун, притихший Чанель и нерадостный Бэкхен. Они говорили на тему, понятную только им, а я не принимала участия. Это как-то больно напомнило мне о прошлом. Когда брат приходил со своими друзьями домой, запирался в комнате, откуда потом долго доносились громкие и веселые голоса. Мама просила отнести им что-нибудь перекусить. Я шла туда с каким-то внутренним и непонятным трепетом. Брат открывал мне дверь, приглашая внутрь и ни в коем случае не выгоняя. На минуту его друзья замолкали, но потом снова начинали разговор. Но только так завуалированно, чтобы я не поняла. В этот момент мне было так неловко, что я просто оставляла поднос и быстро-быстро уходила. Я вспомнила только голоса и звуки, но картинки так и не всплыли. Это нельзя назвать полным воспоминанием, но я была просто под огромным впечатлением. Бэкхен заметил это и предложил бокал вина. Да, это было безумно странно: как старший может дать алкоголь младшему? Но мне было интересно, каково это, быть пьяным. Я немного попробовала, оно было немного терпким, пахучим и даже вкусным. Но Сехун молча взял мой бокал, положил на стол. Пока Чанель и Сехун о чем-то говорили, Бэкхен подошел ко мне, и мы стали о чем-то говорить. Он решил рассказать про то, как я сбежала из дома ночью на какой-то конкурс, где был парень, который мне нравился. На следующее утро от родителей получили и я, и мой брат. Но я в большей степени, потому что я девочка и мне было всего пятнадцать лет. Я этого не вспомнила, но было приятно, что Бэкхен хочет мне помочь. Он шутил о том, как я отказалась с ним танцевать, и после чего он впал в депрессию. Да, веселое у меня прошлое. На прощание Бэкхен подарил мне мой же полароидный снимок. Внизу была надпись: „День рождение маленькой ДаНа. 17 лет.“ Он достал фотографию из своего бумажника, из-за чего я не могла не посмотреть на него удивленными глазами. — Я хотел тебе отдать ее позже, но лучше сделаю это сейчас. Раз у каждого произошли перемены, то и я должен измениться, — объяснил он.       Я обняла и поцеловала его в щеку на прощание, попросив прощение. Бэкхен улыбнулся и сказал, что я не должна извиняться за то, чего не помню и в чем невиновна. Но все же… Чанель-оппа довез нас с Сехуном до дома. А после этого мы с не говорили.       8 мая. Сегодня было воскресенье, и мы пошли гулять в парк. На улице было очень свежо и хорошо, дул теплый ветерок и светило солнце.       Мы — я, Сехун, Чанель, онни и Бэкхен — встретились в два часа дня. Все было хорошо, но я чувствовала, как Сехун обособляется от нас, с СуДжон мне было неловко, поведение Бэкхена еще неделю назад меня насторожило. Один Чанель-оппа был по-прежнему добр ко мне. Сегодня я поняла, что Бен пусть снаружи либо дерзкий парень, либо беззаботный юморист, внутри он серьезный парень со смесью психолога. Он хорошо умеет чувствовать людей, и я убедилась в этом, когда он подошел ко мне и сказал: „Маленькая ДаНа, я знаю, что тебе все уже сказали о том, что не собираются рассказывать о всем твоем прошлом. И я знаю, как это беспокоит тебя. Согласись, что правильнее будет рассказывать тебе по чуть-чуть. Все те события происходили в течении восемнадцати лет, а если мы их расскажем все сразу, то у тебя голова кругом пойдет.“ И теперь я стала понимать их всех, и почему они не торопятся с этим.       Заботливые и чуткие Чан и Бэк заметили, что из пятерых только трое получают удовольствие, поэтому они немедля переключили свое внимание с меня на Сехуна и СуДжон.       Пока они веселили Сехуна, я поговорила с онни с глазу на глаз и попросила прощения снова. Она обняла меня и сказала, что никогда и не злилась.       Спасибо ей за все.       12 мая. 7:30 С киномарафона прошло больше недели, и ничего с тех пор не изменилось. Сехун… Он с того момента теперь спит в своей комнате. И вроде это правильно, и я должна быть довольна. Просто я знаю одну вещь: он нормально не спит. Сехун постоянно смотрит телевизор, шагает по комнате, заваривает кофе. Однажды я специально не спала и ждала, когда он пойдет к себе. Так вот… Он лег на пол рядом со мной, а потом под утро ушел. Может, он спит на работе?       Почему он не ложится спать? И о какой проблеме он говорил в тот вечер? Я сейчас сижу на кухне и пью чай в одиночестве. Жду, когда проснется мой брат, и я смогу с ним поговорить.»       ДаНа сидела на кухне уже около получаса, а брат так и не вышел. Тогда она пошла к нему в комнату. Он лежал на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. Но несмотря на такую смешную позу, Се был очень красивым. — Я знаю, что ты здесь, ДаНа, — сказал он охрипшим голосом. — Я скоро выйду, подожди еще чуть-чуть. — Что будешь на завтрак? — Кофе. — Хорошо.       Кинув последний взгляд на неподвижного парня, ДаНа посмотрела на его комнату, где оказалась впервые. Мельком ей удалось увидеть множество книг: художественная литература, менеджмент и аудит, даже психология. На столе лежало много папок, скомканные бумаги, ноутбук и рамка для фотографий, только почему-то опущенная стеклом вниз.       К тому времени, когда он вышел на кухню, на столе стоял свежесваренный кофе. — Две ложки кофе с горкой и три ложки сахара. Как ты любишь? — Да… — он подозрительно на нее посмотрел. — Сехун, нам надо поговорить. — ДаНа, сегодня мы идем к врачу, так что водитель заедет за тобой около двенадцати часов. — Сехун, я не об этом… У тебя проблемы на работе? — Нет, все в порядке. — Врешь. Я же вижу, что это не так. Ты нормально не спишь, не ешь, не говоришь со мной вообще с вечера киномарафона. Даже в парке ты был только с Чанелем. О какой проблеме ты говорил тогда? — Она решена. Поэтому не беспокойся. Продолжай заниматься и готовиться к экзаменам — это твоя главная задача Ким ДаНа подошла к Сехуну и взяла его лицо в свои руки. — Темные круги под глазами. А еще твои глаза покраснели. Ты постоянно отводишь взгляд. На лице щетина. Одно твое лицо говорит о стрессе. Что с тобой, О Сехун? — Кофе очень вкусный. Мне пора на работу, — парень встал с места и направился в комнату. — Расскажи мне, — ДаНа задержала его, обняв сзади. — Нет. Это личное. — Даже если я… — Даже если ты скупишь все мягкие игрушки мира, заплатишь мне или отравишь меня, все равно не расскажу, — повторил он некогда сказанные слова ДаНа — Но Сехун… Я хочу заботиться о тебе так же, как это делал ты в больнице. — Иди в школу, ДаНа. Я уверен, что водитель уже приехал.

***

— Здравствуйте, доктор Чхве. — Здравствуй, Ким ДаНа. Рад тебя видеть. Как самочувствие? — Все отлично. Нет тошноты и головных болей. Хороший аппетит и здоровый сон. Хотя брат говорит, что мне снятся кошмары, но я этого не помню. — Кошмары не по моей части. — Спасибо, что спасли меня. — Ей было стыдно, что она не сказала этих слов в день выписки. — Это моя работа. Кстати, я получил уже рентген плеча, с ним все в порядке. Вы уже ответили на все мои вопросы. Так что поздравляю, вы соматически здоровы, никаких осложнений нет. Но раз вас мучают кошмары, то смею предположить, что это остатки страха от той аварии. Думаю, доктор Юн будет рад с вами увидеться и поговорить о вашей амнезии. — До свидания, доктор Чхве. — До свидания.       Закрыв дверь кабинета, ДаНа столкнулась с Сехуном. — Что он сказал? — Сказал, что все нормально. Но лучше сходить к доктору Юну. — Кажется, у него свободно. Пошли.       Мужчина в голубом халате сидел за столом, заполняя медицинскую карточку. Почувствовав чье-то присутствие, он поднял глаза: — Ким ДаНа, вот уж не ожидал вас увидеть. — Доктор Юн, вы помните мое имя? — Конечно. Ты первый пациент в моей практике с амнезией. Как твои дела? — Неплохо. Воспоминания приходят ко мне, но спонтанно. — А сколько ты уже вспомнила?       Для ответа ДаНа потянулась в рюкзак, где лежал дневник. — Что за книжечка? — Это мой дневник, доктор. Мы с братом решили записывать туда все воспоминания, мысли, чувства. Удобно отслеживать поток воспоминаний. — Могу ли я взглянуть? — Только не говорите никому о моих записях. — немного поколебавшись, она протянула ему дневник. — Это врачебная тайна, не волнуйся. Ну, довольно неплохо, — заговорил доктор, читая первые страницы. — Ты ведешь дневник не просто с датами, но и временем и фотографиями. Хорошая работа. — Кстати, такое может быть? Мне снятся кошмары, но на следующее утро я их не помню и чувствую себя нормально. — А кто тебе сказал об этом? — Сехун. — Так, стоп, — какое-то предложение в дневнике зацепило доктора. — ДаНа, позови своего опекуна. Можешь забрать это и подождать в коридоре.       Девушка сидела возле двери и пыталась услышать их разговор, но тщетно. Лишь бормотания, причем только доктора, а Сехун почти не говорит. — Да как вы не понимаете, что ваша ложь мешает восстановлению памяти! Вы путаете ее! — вдруг крикнул Юн. — Но я не лгу ей. — Даже если вы скрываете правду для блага ДаНа — это ложь. Не мешайте ей: у девочки большие шансы вернуть себе память. Думаю, у нее на это уйдет три года. Но если вы будете ее путать, то она не сделает этого никогда. Вы знаете, как она этого хочет? Она ведет дневник не ежедневно, а ежечасно. — Я знаю это. — О Сехун, признайтесь, что… — говорил доктор, но последнюю часть он произнес шепотом. — Спасибо, доктор Юн, но это уже дело, касающееся исключительно нашей семьи. До свидания.       Дверь резко распахнулась, и появился обескураженный Сехун: — ДаНа, я переезжаю. Сегодня же.