Соната воспоминаний

      — С добрым утром, маленькая ДаНа, — СуДжон зашла в комнату, и было видно, что она только что умылась.       — С добрым утром, онни.       — Как спалось?       — Хорошо. А тебе? Ты даже не шевелилась во сне.       — Видимо, я устаю оттого, что беру работу на дом, поэтому сплю сном младенца.       — Онни, спасибо твоим родителям. Я не знала, что они так… трепетно относятся ко мне. Твоя мама даже всплакнула.       — Не обращай внимания: мама очень чувствительная.       — Все равно спасибо.       — ДаНа, сейчас мы позавтракаем, а потом мне надо в больницу.       — Сходить с тобой?       — Да, мне страшновато.       — Трусишка, — улыбнулась ДаНа. — Врачи просто зададут тебе вопросы, и возьмут анализы, если это необходимо. Хочешь, я буду держать тебя за руку, если ты будешь сдавать кровь на анализ?       Суджон в ответ лишь непонятно пролепетала: «Только не это…»

***

      Девушки сидели в приемной, не разговаривая друг с другом. ДаНа в это время читала свои конспекты, а Суджон бледнела при виде врачей.       — Онни, ты чего? — заметила ДаНа, оторвавшись от зубрежки.       — Маленькая ДаНа, — Суджон схватила ее за руку, — слушай внимательно и не перебивай. На самом деле…       — Госпожа Чон Суджон здесь? — раздался голос за стойкой приемной.       — Да, — слабо отвечала она. — это я.       — Пройдемте за мной. Доктор Кан готова вас принять.       — Онни, что ты хотела мне сказать? — ДаНа вела ее под руку.       — Неважно, — Суджон не хотела говорить об этом, пока перед ними шла медсестра.       Они тихо подошли к кабинету, и медсестра покинула их.       — Стоп, — ДаНа взглянула на табличку. — это ошибка. Зачем тебе гинеколог?       — Никакой ошибки нет, маленькая ДаНа.       Суджон виновато опустила глаза, прикусив нижнюю губу. Ким ДаНа в шоке смотрела на девушку, не зная, что сказать. Внутри нее был всепоглощающий вакуум, из-за которого она не слышала ни шум больницы, ни голоса пациентов, ни собственные мысли. А были ли они в тот момент? ДаНа даже и не думала о том, что Суджон может быть беременна.       — Никому ничего не говори. Об этом знают только я, Чанель и ты, — Суджон глубоко вздохнула и вошла в кабинет.       Оставшись одна в коридоре, ДаНа села на скамейку. Она обхватила голову и не дышала. В голове все перемешалось: родители, письма, Сехун, беременность, школа, амнезия… Это были самые долгие полчаса в ее жизни. Внезапно в ее сумке что-то завибрировало — телефон, который она не вытащила вчера днем из сумки. На экране высветился номер Чанеля.       — ДаНа, где ты?       — Я в больнице, — безжизненно отвечала она.       — С тобой все в порядке? Что ты там делаешь?       — Я… хочу пойти к доктору Чхве и показать левое плечо: оно стало болеть, когда я делаю резкие движения, — она врала, чтобы прикрыть Суджон.       — Скажи адрес. Я могу приехать и…       — Не нужно, я с онни. Она отошла куда-то, а я пока жду в очереди. Оппа, ты что-то хотел мне сказать?       — Маленькая ДаНа, возвращайся к Сехуну. Он себе места не находит, не может заснуть, есть, говорить, но он боится показаться перед тобой. Пожалуйста, прости его. Он уже знает, что натворил, и понятия не имеет, как так вышло. Но у него и в мыслях не было чего-то… Короче, ДаНа, ты ведь понимаешь все без слов. Ты же ему как младшая сестренка, — по голосу можно было понять, как Чанелю стыдно за все происходящее.       — Скажи, что я могу поговорить с ним. — ответила она, немного подумав. — Оппа, подошла моя очередь. Созвонимся позже.       ДаНа посмотрела на экран телефона и увидела надпись: «236 непринятых звонков. 22 сообщения.» Сильно удивившись такой цифре, она посмотрела от кого они: «Бен Бэкхен: 3 непринятых. Пак Чанель: 63 непринятых. О Сехун: 170 непринятых. Бен Бэкхен: 16 сообщений. Пак Чанель: 4 сообщения. О Сехун: 2 сообщения.» Бэкхен писал о том, что ДаНа не должна делать скоропостижных выводов, все нужно обдумать, не связываться с плохими людьми, не заходить в клубы и подозрительные соджу-лавочки. Он написал свой адрес, если ей негде будет остановиться и еще кучу способов самообороны. Чанель просил сказать свое местоположение и давил на жалость, вызывая угрызения совести. Сехун… он прислал только два сообщения: «Ким ДаНа, возьми трубку! Сейчас же возвращайся домой! Ты же мне обещала, что больше не уйдешь от меня.», «Малыш, этот дом слишком пуст без тебя. Когда ты придешь?»       Чувствуя злость и жалость одновременно, ей стало не по себе. Снова та часть, которая привязалась к старшему брату Сехуну, переполнилась нежностью и слезами, чувством вины и желанием вернуться домой. Но обида и гордость не давали сделать первый шаг. Она закинула голову назад, глубоко вдыхая и выдыхая. В ее голове раздавался один голос, который говорил об абсолютно разных вещах одновременно. Это был ее голос:       «Ким ДаНа, это минутная слабость, не поддавайся этому. Но ДаНа, он ведь ничего не помнит, поэтому прости его. Ни за что! Он желает тебе добра. Но если он действительно желает тебе добра, то он бы не мешал тебе перед выпускным экзаменом. Прости его! Поговори с ним! И признай свое поражение и его власть над тобой.»       В этот момент из кабинета вышла бледная СуДжон. В ее глазах стояли слезы, которые не стекали по щекам, а застывали мутной пеленой. Губы превратились в тонкую трещинку на лице. Было видно, что она держит себя в руках только потому, что она в многолюдном месте.       — Онни? С тобой все…       — Я не в порядке. Поехали домой. Я все расскажу тебе потом.       СуДжон быстрым шагом направилась к выходу. ДаНа еле поспевала за ней, скользя подошвой по кафелю вестибюля. Девушки заметили на парковке знакомое авто, из которого вышел Чанель.       — Оппа? Как ты здесь оказался? — спросили они, подойдя к парню.       — Я говорил с ДаНа по телефону. Она сказала, что проверяет плечо у доктора вместе с тобой. Сехун попросил меня приехать сюда и все проконтролировать, потому что сам не может. Я был рядом, поэтому быстро добрался. Но судя по твоим слезам, вы были не у врача Чхве. СуДжон, что случилось?       — Оппа, все ужасно, — Суджон плакала на груди Пака.       Опешивший Чанель взглядом спрашивал у Дана: «Что случилось?». На что она просто пожимала плечами, широко раскрыв глаза от удивления.       — Оппа, что мне делать?       — Мы поможем тебе воспитать ребенка. Ты будешь хорошей мамой и., — Чанель пытался ее успокоить, но от этих слов Суджон заплакала с новой силой.       — Я не беременна, оппа. Все это время во мне не было никакого малыша. Я так хотела его, Чанель… Это была моя последняя надежда. Этот ребенок мог стать той частичкой, которая., — Суджон никак не могла закончить предложение, сбиваясь икотой и слезами.       — Садитесь в машину.

***

      — Чанель-оппа, она заснула, — ДаНа положила ее голову себе на колени.       — Она пережила такой стресс. Надеюсь, что Суджон не впадет в депрессию, — Чанель сосредоточенно вел машину, нахмурив брови. — Маленькая ДаНа, как твои дела?       — Все в порядке, не волнуйся.       — Скажи лучше это Сехуну. Парень себе места не находит. Слушай, я знаю, что этот придурок сделал глупость, которая оскорбила тебя, как девушку. Но пойми: Сехун — молодой парень. Ему надо куда-то выбрасывать свою энергию: выпивка, клубы, спорт… Ты же лучше меня знаешь, что такое физиология, будущий доктор Ким.       — Но почему он перепутал ту женщину со мной? Оппа, ты сам прекрасно понимаешь, что это значит.       — Во-первых, Се не станет распускать руки, я в этом уверен на все сто. Во-вторых, вдруг у него есть знакомая по имени ДаНа кроме тебя?       На этот аргумент у девушки не было никаких опровержений, ведь она плохо знает его круг общения.       — Поэтому, ДаНа, ты должна поговорить с ним.       — После экзаменов. Сейчас онни я нужна больше, чем Сехуну.       — ДаНа, он скучает по тебе. Сильно скучает. Тебя не было там всего день, а для него это длится неделю. Он пьет постоянно твое любимое ванильное молоко, ест лапшу и смотрит сериалы, как это делала ты. Достает твои старые тетради и читает записи.       — Но ведь прошел только день!       — ДаНа, от скуки, тоски, чувства вины он сделал это за час, что я был у него дома. А когда я ушел, он звонил мне, Бэкхену и Тао, чтобы спросить совет.       — Ладно, я вернусь через три дня.       — И тогда Сехун отрастит себе бороду, и его загрызет совесть.       — Но я нужна онни…       — Не волнуйся: Суджон доверяет мне не меньше, чем тебе. Встреться с Сехуном завтра. Или я отвезу тебя туда прямо сейчас, — Чанель не смотрел на ДаНа, но и без этого она догадывалась, что у парня на лице довольная ухмылка.       — Два дня.       — Один.       — Ладно, — тяжело вздохнув, она сдалась. — Как можно быть таким упрямым?       — Что не сделаешь ради друга? — пожал плечами Чанель. — Буди Суджон: мы уже приехали.       — Не надо, вы уже сделали это, — Чон поднялась, разминая руки. — Как ты можешь заставлять ее идти к этому монстру?       — Она сама хочет этого. По глазам читаю, что уже давно простила Сехуна и готова вернуться обратно.       — Неправда! — ДаНа сильно покраснела.       — Как скажешь, маленькая ДаНа, — довольно улыбался Чанель.

***

      — Онни, расскажи, что случилось?       Девушки лежали на полу, смотря на люстру со звездным абажуром. Суджон ела мороженое, а ДаНа уплетала шоколадное печенье.       — ДаНа, это очень длинная история. Но все-таки я попытаюсь тебе объяснить. У меня был парень, с которым мы встречались долгое время. Это произошло совсем недавно, где-то два или два с половиной месяца назад. В апреле у меня случилась задержка, и я думала, что это случайность. Потом это случилось и в мае. В придачу меня начинало тошнить, появилось головокружение и слабость. Когда скрутило живот, а в глазах потемнело, я позвонила Чанелю. Он тут же приехал, вызвал скорую. И я сказала, что, кажется, беременна.       — Твоим парнем был Чанель? — ДаНа от удивления привстала на локтях.       — Нет! В общем, Чанель посоветовал мне сходить к врачу. Я долго откладывала, но внутри меня переполняла радость. Во мне растет мой маленький человечек с ручками, ножками… Сегодня для полной уверенности я пошла к доктору, ожидая услышать: «Поздравляю, вы скоро станете мамой. У вас восьмая неделя беременности. Принимайте эти витамины, не переохлаждайтесь…». Когда я зашла в кабинет, мне сделали УЗИ после многочисленных вопросов. Внутри меня никого не было… Я так хотела этого ребенка. Меня будто холодной водой облили, а затем кинули жариться в кипящем масле. Задержку объяснили тем, что у меня стресс и истощение. Отсюда и головокружение. Мне еще никогда не было так больно… Но сейчас, я понимаю, что это к лучшему. Ребенок должен расти в семье.       — А его отец… он бы не принял этого ребенка?       — Это невозможно, ДаНа. Я знаю, что растила бы я одна.       — Онни, ты даже не говорила с ним, как ты можешь делать такие выводы?       — В любом случае, я не беременна, так что нет никакого смысла говорить о том, чего нет. В моей жизни было много предложений, начинающихся с «если бы…», и ни одно из них не воплотилось в реальность. Теперь я не буду смотреть на этот мир через розовые очки, стану взрослой.       Наступило молчание, и ДаНа задумалась над ее словами.       — Онни, а что ты имеешь в виду под «стать взрослой»? Превратиться в сухого человека без эмоций, без собственного мнения, наплевать на мечты и следовать только правилам реальности? Перестать ходить в кино, гулять по парку, разговаривать по телефону с друзьями, ведь это все пустая трата времени. Взваливать на свои плечи всю работу, погружаться полностью в отчеты и собственные проблемы, стыдиться собственных ошибок, жить в страхе сделать что-то не так. Это ты вкладываешь в понятие «взрослый»? Ни ты, ни я толком не знаем, кто такой взрослый. Мы с тобой слишком молоды: тебе нет и двадцати двух, а мне только восемнадцать. Даже по возрастным рамкам мы не вписываемся в эту категорию. Но, онни, это твоя жизнь, твое время и твои правила. Никто не знает, что произойдет завтра. Но даже если мы умрем, мы не должны испытывать сожаление. Поэтому ты должна оставаться собой, не притворяться кем-то другим. Наслаждайся моментом. У каждого человека случаются трудности, это неизбежно. Ты можешь не слушать меня, разозлиться и ударить, но это мое мнение, — ДаНа посмотрела на девушку и вышла из комнаты, увидев ее тихо плачущей и сжимающей подушку. — Онни, я люблю тебя.       ДаНа вышла в зал, где увидела записку родителей Чон Суджон: «Девочки, мы уехали на мероприятие, будем поздно. В холодильнике лежит курица. Деньги на столе вам для развлечений.» Она никак не могла найти себе место, ходила вокруг дивана, включала и выключала телевизор. Когда она собралась на улицу подышать свежим воздухом, ее телефон завибрировал.       — Алло.       — Наконец-то ты взяла трубку, малыш.       Внутри была пустота, которая появляется, когда падаешь с огромной высоты, а потом тебя подбрасывает вверх на батуте. ДаНа остановилась около зеркала и прошептала тихим голосом, растягивая губы в стеснительной улыбке:       — Сехун?..