Соната воспоминаний

      Это была самая беспокойная ночь для ДаНа: Сехун то просыпался, то звал ее, то ему становилось дурно. Из-за него бедная девушка не сомкнула глаз за всю ночь, поэтому она клевала носом с утра. Проходя мимо комнаты Сехуна, она услышала его хриплый голос:       — Это утро далеко не доброе, хён… Даже не спрашивай… Вчера я решил развеяться, пошел в клуб и встретил там стерву из отдела кадров… Да, ту самую подстилку заместителя Чже… Она подсыпала мне какую-то хрень в бокал с вином, потому что после этого я ничего не помню. Хён, меня никогда не уносит от одного бокала вина. Тем более она сама мне пихала ту кислятину. А дальше просто провал. Я понятия не имею, когда и как я добрался до дома. Черт, дверь мне открывала ДаНа… Я просто гребанный везунчик… Она наверно спит, я не слышал, как она вставала или умывалась, — простыни зашуршали оттого, что Се встал, — Хён, объясни, что со мной произошло?! — говорил он испуганно, скорее всего, увидев отражение в зеркале. — На моей шее засосы, я весь в помаде. Эта стерва ответит за то, что сделала со мной., — он стал ругаться не самыми хорошими словами. — Хен, я без футболки, с царапинами на спине и помадой на пупке! Сука… Почему я не помню, что было со мной вчера?! Хён, я перезвоню тебе. Пойду проверю, в порядке ли ДаНа.       Услышав шаги за дверью, она закрылась в ванной и включила холодную воду. Она умывала свое лицо, пыталась привести свои мысли в порядок.       — Малыш, — постучал в дверь Сехун. — Малыш, я могу войти?       — Я чищу зубы. Подожди немного.       «Ты меня пугаешь. Не подходи ко мне. После экзамена я уеду к родителям. Ты хороший брат, но я так больше не могу. Думаю, мой переезд будет на пользу и мне, и тебе.»       На пороге появился Сехун голый по пояс.       — Как ты вошел сюда? — от неожиданности ДаНа выронила полотенце. — Я помню, как закрылась на замок.       — У меня есть ключи от всех дверей. Слушай, малыш, я не…       — Все нормально, — прервала его ДаНа, отворачиваясь к стенке. — Ты уже взрослый и не должен оправдываться перед кем-то. Твоя жизнь — твои выборы. И пожалуйста, надень футболку. Я понимаю, что мы с тобой почти как брат и сестра, но я не хочу видеть эти подарочки на твоем теле, — холодно говорила ДаНа, еле скрывая свое волнение. — Если тебе надо обработать царапины, ты знаешь, где лежит аптечка. Там же есть аспирин. А теперь выйди из ванной: я хочу потом принять душ.       — Ты на меня злишься? Или ты обижена? ДаНа, повернись, пожалуйста, — Сехун взял ее за запястье, но девушка с неприкрытой неприязнью оттолкнула его руку. — Да что с тобой? Я вернулся поздно? Прости за это. Еле стоял на ногах? И за это прости. Я ничего не помню из вчерашней ночи, поэтому если я что-то натворил или как-то обидел тебя, прости.       — Прими душ, от тебя ужасно пахнет. Ужасней, чем когда ты подрался с Бэкхеном, — ДаНа направилась к выходу, опустив голову вниз.       — Ким ДаНа! — Сехун повернул девушку к себе, схватит за руку.       — Не трогай меня! И не впутывай меня в свои похождения. Скоро будет выпускной экзамен, к которому надо готовиться днем и ночью. У меня не остается сил даже на сон, но ты доставляешь еще больше проблем.       — Когда я впутывал тебя в свои ночные похождения? Объясни, — от раздражения у парня почернели глаза, но это никак не напугало ДаНа.       — Разбирайся со своими истеричными подружками сам, а меня оставь в покое. Хотя бы до третьего июня. После экзаменов я уеду к родителям, а на выпускной я пойду с одноклассником.       — Что я сделал не так?       Но ДаНа не ответила на этот вопрос. Она лишь закрыла за собой дверь и стала набирать знакомый номер.       — ДаНа?       — Онни, наконец-то ты взяла трубку…

***

      — Проходи, маленькая ДаНа, — на пороге ее встречала взволнованная Суджон. — Оставь сумку здесь. Рассказывай, что стряслось?       — Во-первых, я рада тебя видеть, — ДаНа крепко обняла ее. — Почему ты не отвечала на звонки целую неделю? Я так переживала за тебя.       — Я уезжала с родителями загород к бабушке и дедушке, а там плохо ловит связь. Прости, что заставила тебя волноваться. У тебя и так много дел. Так что случилось? И как тебе удалось убежать из дома?       ДаНа села на диван рядом с девушкой.       — Вчера Сехун пришел пьяным.       — Опять?       — Да. Но на этот раз он с кем-то переспал и… Он пришел очень поздно ночью, еле стоял на ногах, потерял свою футболку. Но не это важно. Я бы не стала приходить к тебе только из-за этого. Потом позвонила его подружка. Сехун спал, поэтому я ответила вместо него и услышала, что он испортил весь вечер, использовал ее, так еще и назвал моим именем… Онни, ты понимаешь, что он назвал девушку, с которой переспал, моим именем?       Суджон не могла ничего сказать, лишь выдавила из себя нервный смешок и нахмурила брови.       — Ну, маленькая ДаНа, он как твой старший брат…       — Я знаю, что мы не родные. Сехун сказал об этом сам.       — И как ты отреагировала? — с опаской спросила Суджон.       — Никак. Я не хочу пока думать об этом. Но, онни, что происходит? Почему Сехун такой странный?       — Маленькая ДаНа, даже я, которая знает тебя и всех наших друзей довольно давно, не понимает, что происходит сейчас. А что сказал тебе сам Сехун? Как он согласился отпустить тебя ко мне?       — Никак. Он проснулся утром и сразу же позвонил Чанелю. Я услышала разговор. Сехун что-то говорил, что решил пойти в клуб; встретил там свою коллегу, а она подсыпала ему что-то в вино, дальше он не помнит. Мы немного поссорились утром. Сехун злился, что ничего не помнит, а мне было немного страшно находиться рядом с ним. В итоге я собрала сумку, оделась и поймала такси, пока Сехун смывал с себя помаду в душе, — ДаНа обняла колени руками, ощущая какую-то пустоту внутри.       — Вы помиритесь, не переживай. Хочешь кушать? Я просто ужасно голодная, — Суджон пошла на кухню и стала что-то искать в холодильнике.       — У меня нет аппетита, онни.       — Я не могу смотреть на то, как ты мучаешься в догадках, — Суджон ковыряла вилкой греческий салат, но внезапно положила его обратно в холодильник. — Чертовы маслины! Где моя вода? Я могла бы сказать, что думаю об этом, но боюсь, ты можешь все неправильно понять.       — Онни, с тобой все в порядке? Тебя опять тошнит? — беспокоилась ДаНа.       — Вроде нет. Просто маслины какие-то испорченные.       — Может, нам надо пойти к врачу?       — Наверно. Так, маленькая ДаНа, речь идет о тебе, — хлопнула ладонью по столу Суджон. — Я хочу сказать, что тебе нужно забыть про вчерашний инцидент. Отвлекись, посмотри фильмы, почитай, посмотри наши с тобой фотографии… — намекала она.       — Онни, не сейчас. Не перед моим самым важным экзаменом. Прости меня.       — Не переживай, я могу подождать. И все-таки, даже если вы не родные брат и сестра, ты дорога Сехуну. Не думай о чем-то пошлом и неправильном, ладно?       — Ладно.       — Идем, я покажу тебе квартиру, чтобы хоть как-то отвлечься, — Суджон протянула ей руку. — Я живу с родителями. Это мой папа, рядом мама. А это моя старшая сестра, которая переехала из-за работы в Штаты, — она показывала стенку с фотографиями. — Прямо будет ванная. Слева комната родителей, а это моя комната и моей сестры Суен. Ты можешь спать на ее кровати.       — Спасибо, онни. И Суен очень красивая. Ты скучаешь по ней?       — Да, мне ее не хватает… Ладно, не будем о грустном. Продолжим осмотр. За этим столом ты можешь готовиться к экзамену и писать в дневнике. Эта полка для твоих вещей, а это…       Суджон очень долго с энтузиазмом показывала свою комнату, школьные грамоты и украшения, так что ДаНа немного повеселела.       — Ладно, маленькая ДаНа, располагайся, а я пока позвоню маме. Только дай мне забрать эти фотографии. — Суджон взяла со стола рамки, опущенные лицевой стороной вниз.       — Да, хорошо.       Оставшись наедине с собой, она легла на мягкую кровать с бледно-розовым покрывалом, рассматривая парные фотографии сестер Чон на стенах, светло-коричневую мебель в наклейках, многочисленные книги и плюшевые игрушки. ДаНа взяла массивный альбом с фотографиями. На первых страницах была малышка-Суджон, потом школьница Чон, а затем появились новые фотографии, где была и ДаНа. Они обе улыбались, глаза из светились, их радость можно было почувствовать даже через снимки. На Хэллоуин они были персонажами из Дисней. На рождественском снимке были улыбающиеся девушки в теплых вязаных свитерах со стаканом горячего глинтвейна. А на следующем фото они смущенно прикрываются полотенцем на пляже. Но последняя фотография в альбоме заставила биться сердце девушки сильнее: ДаНа внезапно заволновалась, не понимая почему. Она увидела на снимке себя, задувающую свечи. Это был ее восемнадцатый день рождения. Возле нее стоял Чанель и некоторые одноклассники; чуть дальше стояла Суджон, которую обнимала чья-то рука, но ее обладателя не было видно из-за шторины.       « — Маленькая ДаНа, прости, но он не придет.       — Я так и думала… Но, онни, все хорошо. Я даже рада. Зачем портить настроение в свой день рождения? Он бы просто сидел в сторонке. Не будем говорить об этом.       — Маленькая ДаНа, ты правда решила покончить с ним?       — Онни, идем кушать торт. Кажется, оппа выбрал самый вкусный из кондитерской.»       Вспомнив об этом, ДаНа решила сразу же сделать запись в дневнике, но он был в рюкзаке. Она вышла за ним в коридор, но остановилась, услышав голос Суджон:       — Чанель-оппа, он перепутал ту девку с ДаНа, ты понимаешь? Я не пущу ее, пока не узнаю всего. Что за хрень? Она не та наивная девчонка, которую ты знал, оппа. ДаНа уже взрослая девушка и обо всем догадывается, понимаешь? И после аварии она поменялась еще сильнее… Но оппа… Ну и что, что в письме было написано… У нас есть еще одно письмо, не забывай, и мы не знаем, что написано там… Просто дайте девочке два дня на отдых от общества Сехуна, который пристрастился к алкоголю и девушкам… Я не говорю, что он алкоголик. Просто он не знает меру… Так, Чанель-оппа, меня тошнит и я хочу спать, пока. Разбирайтесь с Сехуном сами. Возьми Бэкхена с собой: он что-то хотел сказать вам обоим. Пока.       СуДжон разговаривала в ванной, поэтому она могла видеть силуэт крадущейся ДаНа через зеркало.       — Эй, — Чон резко открыла дверь, — я так поняла, ты услышала наш разговор?       — Да, — сердце ДаНа выпрыгивало из груди, ударяясь об ребра.       — Мне жаль, что ты услышала это. Я хотела прикрыть перед тобой Сехуна, чтобы ты его не боялась, хотя на твоем месте именно так и поступила бы.       — Так ты признаешь, что он… думал обо мне тогда, когда не надо?       — Мы пока не знаем, что было именно с Сехуном. Но пока я признаю это, — каждая из девушек боялась назвать вещи своими именами вслух.       — Онни, о каких письмах вы говорили с Чанелем?       — Понимаешь… — начала Суджон, глубоко вздохнув.       — Можешь не продолжать. Каждый, кто так вздыхает, потом неуверенно подбирает слова, не расскажет в итоге ничего. Я не виню тебя, онни. Просто я уже знаю ответ: «Вспомни то, что было шесть лет назад.» Я пока не могу этого сделать, — ДаНа доставала из рюкзака кое-какие учебники и дневник, отвернувшись от Суджон. Она понимала, что иначе увидит ее грустные глаза и сразу же откажется от своих слов.       — Эти письма очень важны для нас всех. Это последняя вещь, которая осталась нам от одного человека.       — Он умер? — тихо произнесла ДаНа.       — Да. Ему было всего двадцать два.       — Он ровесник Сехуна? Стоп… — понемногу в ее мозгу складывалась картина. — Знаешь, когда я очнулась в больнице, Сехун что-то говорил, что потерял своего лучшего друга. Это он?       Услышав это, у Суджон округлились глаза, она не знала, что ответить.       — Да, это он. Пожалуйста, маленькая ДаНа, не задавай больше вопросов, — по ее щекам стекали слезы. — Этот человек дорог всем нам.       — Ладно, онни, прости меня, — ДаНа обняла ее и почувствовала, как девушка слабеет. — Ложись на диван, тебе плохо.       — Да, что-то голова кружится…       — Я позвоню в больницу и запишу тебя на прием к… К гастроэнтерологу и невропатологу.       — Нет, ДаНа, мама меня запишет к нашему проверенному врачу. Не волнуйся.       — Поспи пока, онни.

***

      «29 мая …Мне кажется, что тот лучший друг, о котором говорил Сехун, и есть моя первая любовь. Он оставил какие-то письма Сехуну, онни, Чанелю и Бэкхену. Все это как-то связано со мной. Мне не хватает пары деталей, чтобы понять все. В любом случае, это бред. Во-первых, этого человека уже нет в живых. Во-вторых, Сехун не стал бы оскорблять своего друга гадом. Но я все равно чувствую, что как-то связана с этим парнем.»