Соната воспоминаний

      Сехун устало смотрел на монитор, попивая кофе. Был поздний вечер, и он совсем недавно вернулся с работы. Предстояла очередная бессонная ночь, и скорее всего, он снова увидит этот кошмар. Рассказать ДаНа полностью свой сон и объяснить его причины он не мог. Но он прекрасно знал, почему выпало столько мучений. Теперь Сехун обдумывал по несколько раз, что он скажет и как все сделает. С шестнадцатого апреля, с того момента, как ДаНа очнулась, его девизом стал: «Семь раз отмерь — один отрежь». Но чем ДаНа становилась смелее и внимательнее, чем больше она вспоминала, тем тяжелее становилось ему.       Услышав, как из ее комнаты доносятся шорохи и звук легких, крадущихся шажков, Сехун снова спрятал подальше свои эмоции.       — Привет, ты не голоден? — спрашивала ДаНа.       — Нет, я успел перекусить на работе. А ты ела?       — Да, Чанель-оппа угостил меня кофе с зефиркой.       — Ты встречалась с хеном? — в голосе Сехуна пробежали плохо скрываемые нотки раздражения.       — Да, появилось одно дело, в котором он мне помогает.       — Ты могла бы попросить меня.       — Нет, не могла бы, — у ДаНа было игривое настроение, что насторожило Сехуна. — А почему у тебя руки испачканы?       — Не важно, — но тем не менее он спрятал свои руки. — Это просто масло.       — Масло?       — Да. Так что за дело?       — Не важно, — в его раздраженной манере отвечала ДаНа. — Слушай, Сехун, мне нужно кое-что сказать. Спасибо за то, что вытащил меня из того дома и ухаживал, когда мне было плохо. Я хочу отплатить тебе тем же. Только обещай, что выполнишь все, что я попрошу.       — Это важно? — любопытствовал он.       — Для меня. Ладно, я пойду в комнату.       И как обычно, ДаНа взяла дневник, чтобы черкнуть пару строк.       «4 июня. Прошлой ночью произошло такое, о чем я бы не хотела вспоминать. Но из-за того, что было, Сехун возился со мной, как с маленькой. Я хочу не просто сказать ему спасибо, а показать это делом. Сехуну часто снится один и тот же кошмар, и я тому причина. Сегодня я встретилась с Чанелем, чтобы он помог мне с этим. Мы перебрали кучу вариантов. И я предложила ему отправить Сехуна в автошколу. Чанель-оппа долго думал и отказывался, потому что это невозможно. Сехун потерял родственника в аварии, и даже спустя столько лет страх остался. Чанель сказал, что каждый раз, когда О садится за руль, он не может видеть, слышать и дышать. Недавно он приучил себя сидеть хотя бы на пассажирском сидении, но не на переднем. Я понимаю, что Сехуну тяжело, но вдруг получится?       P. S. Если я засну рядом с Сехуном, нас не поймут неправильно? Это же для его блага.»

***

      — Отпусти мою ногу, Сехун, и открой окно, а то жарко, — мямлила ДаНа.       — Это ты первая начала. Положила на меня холодные ноги, и я укрыл тебя одеялом, — сонный Сехун подтягивался, лежа на кровати.       — Но сейчас июнь! Лето! Какое еще одеяло?       — В цветочек.       — Глупый О Сехун. Вставай, уже десять утра.       — Давай еще поспим, пожалуйста, — растягивал он слова.       — Вставай. Ты должен взглянуть в глаза своему страху.       — Что? Какой еще страх?       — Просто вставай и собирайся. Скоро приедет такси.       — Наверно, это очень важно, раз ты так тщательно подготовилась. Ладно, я встаю.       Они вышли из дома и сели в ожидавшее их такси. У ДаНа от предвкушения вспотели ладони, но она старалась не показывать свое волнение, Сехуну же было интересно, что это за сюрприз. Какого же было его удивление, когда они остановились около автошколы… Сехуну стало не по себе, но он держался изо всех сил.       — Ким ДаНа, что это значит?       Но она молча заплатила водителю и вышла из машины. ДаНа прекрасно знала, что Сехун не выйдет, если она расскажет о своей идее.       — ДаНа! Ответь мне. Это ты назвала «взглянуть в глаза своему страху»? — но снова ответа не последовало. — Не молчи. Зачем ты все это устроила? Я же сказал, что не могу сидеть за рулем.       — Здравствуйте, мы пришли от Пак Чанеля. Ким ДаНа и О Сехун, — говорила ДаНа, подойдя к маленькому окошку.       — Ключи возьмете потом? — спросил голос.       — Нет, мы не будем вообще брать ключи. ДаНа, ты не понимаешь, как мне страшно, — злился Сехун.       — Просто доверься мне.       ДаНа протянула ему руку и повела по длинному коридору.       — Зачем ты это делаешь, ДаНа, зачем?       — Я хочу помочь тебе избавиться от кошмара. Твое чувство вины съедает и меня тоже. В конце концов люди могут неправильно понять нас из-за того, что мы спим вместе. И не волнуйся: ты не сразу сядешь за руль. Вначале нас ждет симулятор.       Сехун стоял напротив муляжного руля, кусая губу.       — Я не могу.       — Можешь, — сказала она, усаживая Сехуна на кресло. — Хотя бы попробуй, а то никогда не узнаешь.       Сехун вставил игрушечный ключ зажигания, завел машину и приготовился водить. Со стороны даже не казалось, что он волнуется. Лишь костяшки пальцев побелели. Он вел всего пятнадцать минут, но все это время пребывал в напряжении.       — Молодец. А теперь идем на улицу, где тебя ждет учебная машина.       — Я не могу. Симулятор — это одно, а настоящая машина… Давай потом?       — Сехун, не убегай от проблем.       — Ладно.       Когда они вышли на площадку и подошли к белой машине, О открыл дверь для ДаНа, а потом сел сам. Каждый раз, когда его пальцы касались руля, он тут же их отдергивал. На лбу блестел пот, а дыхание становилось учащенным. Он ударил кулаками по рулю, напугав девушку:       — Нет, я не могу.       — Сехун, посмотри на меня, — ДаНа крепко сжала его руку. — Ты сможешь, я верю в тебя.       — Ты можешь пострадать. Я не смогу. Все знают, что…       — Ты слышишь меня? Я верю в тебя.       Сделав глубокий вдох и глубокий выдох, он снял машину с ручника и нажал на педаль газа и сразу на тормоз.       — Вот так, молодец, — успокаивала его ДаНа. — Теперь плавно нажми на педаль.       — Ты знаешь, как водить машину? — нервно тараторил Сехун.       — Нет. Но ты знаешь. Поэтому успокойся, выдохни и сконцентрируйся.       — Я попытаюсь.       И снова сработал рефлекс газ-тормоз. ДаНа резко качнулась вперед, но от удара о бардачок ее спас ремень безопасности.       — О боже, прости меня, я не хотел. Ты в порядке? — Сехун выключил мотор и схватил руки ДаНа. — Это плохая затея. Ты же видишь, что я не могу. Так еще ты свое плечо повредить можешь.       — Так сделай так, чтобы мне не было больно. Сехун, я скажу это в последний раз: я верю в тебя. Если ты не сможешь, то я больше не буду настаивать, и мы уедем отсюда.       — Все, это последний раз, — он снова повернул ключ зажигания и нажал на газ. — Малыш, я еду?..       — Да, ты едешь! — улыбалась она. — Не останавливайся, не отпускай руль, смотри прямо…       — Не могу поверить…       Через сто метров Сехун остановил машину, чтобы перевести дух. Его руки тряслись, а во рту пересохло.       — Сехун, думаю, на сегодня хватит. Ты смог, это главное.       — Да, да, думаю, хватит.       — Если каждый день практиковаться, то потом можно избавиться от страха навсегда. Это как игра на скрипке. Когда учишь произведение, то сразу не получается. Сидишь по три часа над одним нотным листом, доводя эту часть до совершенства. Но овации на концерте стоят этих усилий, нервов и жалоб соседей. Ты молодец, Сехун! — ДаНа в воздухе подняла ладонь, но парень не обратил на это внимание, а просто сильно обнял ее.       — Ты тоже сможешь снова играть на скрипке и пианино. Обещаю. Думаю, мы можем идти домой?       — Пошли.       Выйдя на улицу, они встретились с Чанелем, который держал букет цветов и маленькую коробочку.       — Оппа?       — Хен?       — Привет. Я пришел поздравить вас, — широко улыбался Чанель в своей манере.       — С чем? — одновременно спросили они.       — ДаНа, это тебе, — он протянул сиреневые пионы. — Поздравляю с окончанием школы. Сегодня пришли результаты. У тебя четвертое место среди всех старшеклассников!       — Правда? О боже мой! — она прикрыла от смущения лицо цветами. — Я сейчас расплачусь.       — Молодец, малыш, — Сехун обнял ее за плечи. — Я же говорил, что тебе не стоит переживать!       — А тебя, друг мой, — продолжал Чанель. — Я хочу поздравить с тем, что ты снова можешь водить машину. Думаю, самое время вернуть тебе это, — он отдал маленькую коробочку. —       — Это… ключи от моей…       — Да, Сехун, от твоей машины. Все эти года, я ездил на ней, чтобы она не заглохла.       — Но ведь у тебя есть своя машина.       — Я не хочу пачкать свой мерседес, поэтому я брал твою, когда надо было выехать за город, — смеялся Чанель.       — Спасибо, хен, — Сехун обнял и его тоже.       — Я пригнал тачку к вашему дому. А теперь возвращайтесь и отдыхайте. Воскресенье как никак.       — Пока, оппа, — прощалась ДаНа. — А мы с тобой поедем на автобусе или на такси, Сехун?       — Пошли пешком: такая хорошая погода. Я покажу тебе, чем я обычно занимаюсь на выходных.       — Гуляешь по клубам, напиваешься в хлам, получаешь гневные звонки от девушек, которых бросил после бурной ночи? — шутила ДаНа.       — Ну уж точно не запираюсь в доме с незрелыми парнями, не контролирующими свои действия, и одноклассниками, пьянеющими от одной рюмки спиртного. И я еще ни разу не раздевался по пояс.       — А вот тут я поспорю…       — Закроем тему. Все мы не без греха. Вот мы и пришли, — Сехун подвел ее к синему гаражу. — Здесь я провожу свое время, думаю о своем будущем, о семье, — он возился с замком, а потом распахнул дверь. — Заходи.       Сделав шаг вперед, она оказалась в прохладном месте, с кучей ящиков. В углу висели различные гаечные ключи, какие-то отвертки, пилы. В общем, целый набор мужчины.       — Это все твое?       — Да.       Она ходила вдоль стен, рассматривая инструменты, названия которых ей не были известны. Все помещение освещала лишь одна лампа, поэтому Ким не сразу заметила нечто, накрытое серой тканью.       — А что это? Я могу посмотреть? — она подошла вплотную и показывала пальцем.       — Да.       Она убрала покрывало и ахнула от удивления. Перед ней был мотоцикл черного цвета. Были заметны маленькие царапины, на сидении были потертости, но в целом мотоцикл был в хорошем состоянии. ДаНа обошла его несколько раз, а потом посмотрела на заднюю часть зеркала.       — Странно… Тут сзади должно быть что-то… Сехун, это твой?       — Нет, я его просто чиню. Рассказать тебе о нем?       — Давай.       — Перед тобой спортивный мотоцикл Yamaha. Модель R6, — он иногда слегка постукивал по сидению. — Четырехцилиндровый двигатель, инжектор, электростартер, механическая коробка передач, семнадцать литров, скорость двести шестьдесят километров в час.       — Двести шестьдесят пять, если быть точным, — добавила она. — Стоп… Откуда я это знаю? Это точно не твой мотоцикл?       — Точно не мой. Малыш, я правда не знаю, откуда ты могла услышать про эту модель, потому что я никогда не говорил про нее.       — З-забудь, — она нахмурила брови и дальше продолжила слушать. — А почему ты стал чинить мотоцикл?       — Он был в ужасном состоянии, а мне надо было занять свои руки. Вот как-то так. Я поменял подвеску, заменил зеркала, а потом поменяю сидение. Старик-Яма будет как новый. Хочешь послушать, как рычит его двигатель?       « — Оппа, ты серьезно называешь его стариком? Почему Яма?       — Коротко от Ямаха. Дай мне ту тряпку.       — Хватит протирать его!       — Когда у тебя будут дети, ты сможешь меня понять. Но тебе еще рано. Дай масло. »       — Что творится в моей жизни… Чей это голос? — ДаНа сильно сжала пальцы и прикусила губу, чтобы дальше не говорить с самой собой.       «Не умирай, прошу тебя, не умирай. Я очень сильно люблю тебя. Ты слышишь? Почему я не говорила этого никогда? Ты единственный, кому я могу доверять. Останься…»

***

      «5 июня После гаражной экскурсии мы все-таки поехали домой на такси. Я кое-что вспомнила о мотоцикле, который стоит в гараже. Понятия не имею, чей он, но, кажется, догадываюсь. Чанель говорил, что моя первая любовь обожала скорость. Вдруг это его мотоцикл? Хотя это просто догадки.       Мы с Сехуном решили проверить, помогло ли наше вождение избавиться от кошмаров или нет. Пока он очень крепко спит. Надеюсь, что наш план сработал.»