Соната воспоминаний

      «31 мая. До экзамена осталось всего 4 дня… Я повторила уже все, что только можно выучить, но все же есть сомнения и страх, что я не сдам. Сехун же убеждает меня в обратном. Кстати, я вернулась домой. Полы блестят, вся посуда помыта и разложена по полкам, все постирано и поглажено. Просто здорово! Он сказал, что без меня дома было скучно и пусто. Чтобы восполнить этот пробел, Сехун заставил все делать вместе с ним. Мы вместе приготовили ужин, посмотрели фильм, пошли на вечернюю прогулку и говорили с Чанелем.       P. S. О Сехун все-таки потом признался, что позвал домработницу… Ленивая задница.       1 июня Первый день лета я провела в школе. Учителя быстро повторили весь материал, начиная с простого, заканчивая последними уроками в выпускном классе. Меня успокоили тем, что я готова ко всему. Главное — это не волноваться.       Потом вечером Сехун сделал чай со льдом, чтобы охладиться. Мы в это время смотрели футбольный матч. Я почти заснула, как зазвонил домашний телефон. Трубку поднял Се и о чем-то долго говорил. В итоге на том конце на него накричал мужской голос, и он принес мне телефон. Это были родители. Они спрашивали, как мое здоровье и так далее. Обещали, что мы встретимся, как только я освобожусь от экзаменов. Мы долго говорили обо всем. Папа задал вопрос: „Не нужен ли тебе перцовый баллончик или электрошокер?“ Я засмеялась и хотела уже отказаться, как вспомнила, что совсем недавно оборонялась лаком для волос. Потом мама объяснила, что в нашем районе домогались до девочки-подростка. Ради моей безопасности они хотят купить баллончик и т.п.       И все-таки я решила отказаться: папа и без этого плохо относится к Сехуну, судя по всему.       3 июня Мне хочется сказать все самые плохие слова в мире, потому что я сдала экзамен, все мучения теперь позади. Задания были не самыми тяжелыми, но мои руки до сих пор трясутся от волнения. Результаты будут через 3 дня, а пока… Мы с одноклассниками едем в загородный дом справлять конец наших страданий. Никто не знает, что я еду развлекаться с одноклассниками, потому что Сехун думает, что я ночую у подруги. И навряд ли он узнает. Чувствую себя бунтарем, потому что прекрасно знаю, что Сехун оторвет мне голову, как только поймет, что я за пределами Сеула, в каком-то доме с кучей выпивки.»       — Вставай, соня, — послышался грубый, но очень знакомый голос.       — Кто ты? Не кричи на меня! Мне очень плохо, — хныкала ДаНа, прячась под одеялом от яркого солнца.       — Не шутишь? А я думал, что тебе хорошо, раз ты так много выпила. ДаНа, как ты могла? Ты хоть понимаешь, что всякое с тобой могло произойти? Тобой могли воспользоваться! — голос Сехуна становился с каждой секундой громче и больно отдавался эхом в голове.       — Где я была?       — Это ты объясни мне, где ты была!       — Дай, пожалуйста, воды.       — Вначале объясни все!       — Как я могу что-либо объяснить, если мое горло пересохло?!       Что-то пробурчав себе под нос, Сехун все-таки пошел на кухню за водой. ДаНа выглянула из-под одеяла и увидела, что находится у себя в комнате. На полу валялись ее вещи и рюкзак, а где-то в углу атрибуты нижнего белья. Она быстро пришла в себя и в ужасе откинула одеяло. На ней была свободная мужская футболка и все.       — Что за?..       — Пришла в себя? А теперь сделай одолжение и расскажи, что случилось? Почему ты обманула меня и уехала за город? Зачем ты пила? — ругался Сехун.       — Я… Мы с одноклассниками решили отпраздновать…       — Но вы еще даже не знаете своих баллов! Какого черта вы творили там?!       — Не кричи: из-за тебя тяжело вспомнить, что было. Я помню, как приехала в тот дом, оставила сумку в коридоре и пошла к девчонкам. Я помню, что пила виски, а потом… Смутно припоминаю… Теперь ты расскажи, как я оказалась здесь?       — Ты не отвечала вечером на звонки, и я стал волноваться. Посмотри на свой телефон и ты увидишь семь непринятых звонков. Я сразу же стал искать твой телефон по спутнику и…       — Что? Ты можешь отследить меня?!       — Каждый шаг. Это была мера безопасности, если ты заблудишься или забудешь дорогу. Не суть. Я подъехал на такси к дому, где шумела музыка. Вы, малолетние дебилы, закрылись внутри, поэтому мне пришлось лезть через забор. Я из-за тебя порвал свои брюки! Короче, когда мне удалось зайти в дом, ты лежала на диване с опухшими глазами и говорила всем, что рада быть в этом классе. Некоторым ты вообще призналась в любви. Ты, Ким ДаНа, лежала на диване без футболки, в мокрых шортах, полуголая, накрытая чьей-то толстовкой. Судя по всему, ты прыгнула в бассейн.       — Что?!       — Увидев меня, ты стала прятаться. Угадай, кто быстрее бегал: пьяная ты или злой и трезвый я? Мне пришлось закрыть тебя в ванной, чтобы умыть холодной водой и переодеть. Я слишком торопился, поэтому дал тебе свою футболку.       События вчерашнего отрывками возвращались к ней:       « — Что ты делаешь?! Выпусти меня! Не прикасайся ко мне!       — Успокойся, ДаНа. Я ничего и не собирался делать. Скажи это своим сумасшедшим одноклассникам.       — Они не запирают меня в ванной и не снимают футболку.       — Дура, я для тебя…       — Сам дурак! Спасите!»       — Слава богу, — продолжал Сехун, — до дома мы доехали без приключений. Ты просто не стояла на ногах и все. Самое интересное началось потом. Ты послала меня, закрылась в комнате и просила не входить, потому что ты голая.       — Ты же не вошел, ведь так? — покраснев, спросила она.       — Как я мог не войти, если ты потом звала меня?       — Что?       — Тебе стало плохо, поэтому раза три я отводил тебя в туалет вырвать.       ДаНа шепотом стала ругаться и ныть, но Сехун ее услышал:       — Не переживай ты так, теперь ты вернулась в прежнее состояние и больше не будешь пить. А я оставлю твой дебош в секрете от наших друзей.       — О мой бог… Я ничего этого не помню… Я говорила что-нибудь еще?       — Только бред.       « — Ты гад, О Сехун.       — Гад, который спас тебя.       — Всего один раз. Ненавижу…       — Меня?       — Всех! Вы не спасли его… Ты виноват в этом, О Сехун.       — Ты пьяна.       — Ну и пусть! Зато…       — Просто иди спать, а завтра поговорим.       — Мне не о чем говорить с тем, кто убил…       — ДаНа, в комнату! Живо!       — Трус…»       Сехун вышел из комнаты, чтобы ДаНа оделась, но вместо этого она полезла за своей сумкой.       — Ну надо же, какой внимательный Се. Даже сумку мою прихватил. Так, дневник… дневник, где же ты? — она перевернула все вверх дном, вытряхнув вещи на пол. — Где мой дневник?!       Она в панике посмотрела все отсеки сумки, вывернула карманы валявшихся брюк и даже залезла под кровать. ДаНа боялась, что ее труды были потеряны на какой-то тупой вечеринке, но подняв взгляд, она заметила на полке то, что так лихорадочно искала. Открыв последнюю страничку, ДаНа удивилась, потому что она оставила еще одну запись:       «Я должна бежать от него!!! Но это невозможно, потому что я привыкла к нему и не хочу делать что-либо без него, даже дышать. Когда этот *** смог запасть мне в душу? С каких пор мое сердце съеживается, стоит ему прикоснуться ко мне? Ненавижу его за это! Почему он не расскажет мне все? Да, я, кажется, вспомнила кое-что о Сехуне. Но хочу, чтобы это не было правдой. Сехун не мог убить меня. Сейчас я знаю его лучше, чем раньше, поэтому уверенно говорю: „О Сехун не мог так со мной поступить.“ Но почему же тогда в душе так больно все сжимается, стоит мне только вспомнить об этом?..»       По коже пробежал холодок и одновременно текла лава. Теперь ДаНа знала, что из-за алкоголя для нее открылось прошлое. Но что такое произошло, раз ДаНа так дико испугалась Сехуна? Было ли это вчера или намного раньше?       Тихий стук заставил ее вздрогнуть.       — Я еще не переоделась.       — Торопись: на кухне завтрак стынет. И я развел пару таблеток от головной боли.       — Спасибо.       Когда ДаНа пришла завтракать, она с интересом наблюдала за поведением Сехуна, но ничего не изменилось.       — Малыш.       — Да?       — В ближайшую неделю ты не выйдешь из дома. Это наказание.       — Ясно…       — Это решение родителей, — тихо добавил он.       — Что? Зачем ты сказал родителям? Ты, как мой старший брат, не должен был прикрыть меня?       — Я…       — Забудь. У меня у тебе вопрос. Ты не трогал мой дневник? Не читал ничего?       — Нет. Вчера я просто забрал тебя из того дома. Не было времени еще и читать твой дневник.       — Клянешься?       — Да, — он поднял на нее свои уставшие глаза. Теперь его лицо было какое-то нездорово бледное с выделяющимися темными кругами-полумесяцами. — Я чувствую вину за то, что ты пострадала и ничего не помнишь, поэтому я не могу вмешиваться в твою жизнь, у меня просто нет на это права. И наказание было не моей инициативой. Вчера пришли твои родители, хотели устроить сюрприз. Но, как оказалось, это ты им устроила представление.       — Что? Мама и папа приходили? Почему ты не сказал мне?       — Я сам не знал. Правда. Мы поехали за тобой к твоей подруге, у которой ты типа осталась. Но нам сказали, что ты не приходила.       — Папа сильно ругался?       — Обозвал безответственным щенком.       Теперь ДаНа чувствовала себя не только уставшей, расстроенной и злой, но и еще виноватой.       — Я сказал им, что найду тебя и приведу домой. Еле уговорил родителей не звонить в полицию. Пришлось признаться, что я могу выследить тебя. Ну, а дальше ты знаешь.       — Прости.       — Мы квиты. Просто сделай так, чтобы ты никогда не пропадала из дома, потому что я должен быть в курсе и не волноваться. Я ведь несу в какой-то степени ответственность за тебя, — Сехун налил чай для нее.       — Надеюсь, тебе не снятся больше кошмары? — переводила тему ДаНа.       — Снятся. Но это пройдет.       — Нет, не пройдет! Может, обратимся к врачу? Я чувствую себя виноватой. Ты же можешь успокоиться только тогда, когда я рядом. — сказала ДаНа, сделав глоток чая. — Что тебе снится?       Сехун неприятно поморщился, явно не желая рассказывать об этом.       — Мне снится, что ты переходишь дорогу, а за рулем сижу я и сбиваю тебя… От удара трескается лобовое стекло, а по этим трещинка течет кровь. Твоя кровь. По всем законам физики, логики и вселенной, ты должна была отлететь от такого удара, но ты лежала на стекле. Я смотрю на тебя, сжимая руль, но не чувствую ничего. Пустота. А ты смотришь прямо мне в глаза и шепчешь что-то, плача кровавыми слезами. А потом я просыпаюсь и ищу тебя.       — Но... но почему? Ведь ты никак не виновен в аварии, — у ДаНа от потрясения голос повысился на несколько тонов. — Ты из-за этого не водишь машину?       — Нет, не из-за этого. Просто в одном сне собираются все мои страхи. И так каждый день.       — И как же ты спал, когда меня не было?       — Как-то так, — неловко улыбнулся Сехун. — Но не бери в голову.       ДаНа молча кивнула и вышла со стола. В комнате она сделала важный звонок:       — Алло, ты можешь говорить?       — Да. Что-то серьезное?       — Нужно помочь Сехуну.       — Пак Чанель к вашим услугам, — говорил он хитрым басистым голосом.