Соната воспоминаний

      «17 июня. Первый день в нашем пляжном домике. Я безумно рада. Здесь так хорошо: рядом море, свежий воздух, уют. Мы пошли плавать в море. Было смешно и весело. Сехун катал меня на спине; мы пытались догнать Бэкхена, чтобы в отместку утопить; онни загорала на берегу, иногда заходя в воду под пояс; я неплохо плаваю, но Сехун все равно не выпускал меня из поля зрения. Я старалась не думать о том, что парни оголены по пояс, но все-таки не могу не написать, что все трое в хорошей форме. Но глаз я не могла оторвать только от Сехуна. Стыдно в этом признаться, но слава Богу, что он не мой родной брат. Боже, что я несу?..       Перед тем, как залезть в воду, Сехун попросил намазать солнцезащитный крем ему на спину. Ощущения были не совсем обычные, и снова сердце отбивало темп „престо“. Сехун, наверно, заметил мое смущение, поэтому улыбнулся и подмигнул. Легче мне не стало. После этого он катал меня на спине, сажал на шею. В какой-то момент, пока я уплывала от Бэкхена, Сехун врезался губами в мое плечо. Как так можно было?       P. S. Мы сидим в зале и играем в правду или действие. Надеюсь, ничего не произойдет.»       — ДаНа, положи свой дневник и иди к нам, — Чанель поманил рукой.       — Правила просты: крутим бутылку, человек выбирает правду или действие, все должно быть в рамках приличия. Если человек два раза подряд выбирает правду, то в третий раз он выберет действие, и наоборот. Усаживаемся поудобнее. Пусть ДаНа первая крутит бутылку.       — Я? — удивленно воскликнула она, рассчитывая тихо просидеть всю игру.       Бутылка вертелась, указывая горлышком на ребят: Чанель, Бэкхен, Сехун, ДаНа, Суджон — и так несколько раз. В итоге ей выпал Бэкхен.       — Правда или действие? — Правда. Ты помнишь, маленькая ДаНа, можно спросить все, что хочешь. Но ты должна придумать вопрос сама.       — Ладно, — она задумалась над вопросом. — Что моя фотография делала в твоем бумажнике?       — Воу, — Чанель спрятал широкую улыбку за кулаком. — Бён, только правда.       — Я помню. Что ж, слушай маленькая ДаНа. Ты прекрасно знаешь, что безответно была влюблена в одного парня на протяжении шести лет. Я наблюдал за этим, и мне было так жаль тебя. Но потом я понял, что ты очень задорная, добрая, остроумная, музыкальная… Короче говоря, ты мне понравилась. Может быть, ты знала об этом. Но это не имеет значения, потому что я тебе не нравился. Пришлось смириться с этим.       — Прости, я не…       — Нет, не извиняйся. И не переживай. Смог бы я так спокойно рассказывать о своих чувствах, если бы ты мне все еще нравилась?       «Бён Бэкхен, ты можешь и так сделать», — думала ДаНа, краснея с каждой секундой все больше и больше.       — Нет, я серьезно, ДаНа. Сама подумай. У тебя потеря памяти, и я мог бы этим воспользоваться, чтобы ты заметила меня, но ведь я не стал этого делать. После этой аварии нам всем пришлось многое пережить. А после такого нужно что-то поменять, забыть, бросить, чтобы жить дальше. Я клянусь, что мои слова — это чистая правда.       — Я-я верю, — заикалась ДаНа. — Крути бутылку.       — Малыш, ты в порядке? — прошептал ей на ухо Сехун, сжимая руку.       — Да.       — Надень мою кофту: ты начинаешь мерзнуть, — без спросу он накинул ей на плечи спортивную толстовку.       — О Сехун, правда или действие? — крикнули Чанель и Бэкхен.       — Действие, — без колебаний ответил О.       — Тогда… Я хочу, чтобы ты сделал десять отжиманий, посадив кого-нибудь на спину. Вперед, — Бэкхен хитро улыбнулся.       — Решил вспомнить прошлое? Ладно, хен. Малыш, садись.       « — Оппа, не прыгай попой на Сехуне, ему же больно! — Все в порядке, маленькая ДаНа. Наш Сехун сильный и сможет сделать хотя бы пять отжиманий.»       — Раз, два… Это все? — удивился Пак тому, как дрожали руки Сехуна.       — Мне было бы удобнее, если бы ДаНа легла на меня. Так вес распределится равномерно. Малыш?       — Л-ладно.       После того, как Сехун выполнил свое задание и прокрутил бутылку, свое задание выполняла Суджон. Она пела детскую песню, прыгая на одной ноге. После Суджон был Чанель, который рассказывал о своей первой любви. Затем снова Сехун и Бэкхен.       — Ты, маленький засранец, меня сейчас стошнит, — Бэкхен бил себя ладонью по груди. — Ты же знаешь, что я ненавижу огурцы! Как ты мог заставить меня съесть этот зеленый ломтик со взбитыми сливками?       — Думаешь, мне было легче после двух литров колы? В моем животе какая-то война! За все надо отвечать в этой жизни. Это карма, хен, за предыдущие разы. Крути бутылку.       — Надеюсь, она снова попадет на тебя, — шутил Бён.       Горлышко показывало на Сехуна, но в последний момент переместилось на ДаНа.       — Что? Теперь мы поменялись с Бэкхеном местами? — она была в шоке.       — Правда или действие, маленькая ДаНа?       — Действие.       — Хен, будь повежливее: ДаНа все же девушка.       — Нет, загадывай то, что первым пришло на ум, — она была полна решимости.       — Прыгнуть в бассейн в одежде. Нет, стой, — осекся Бён. — Это не для тебя.       — Все, ты загадал, — ДаНа с уверенностью встала с места и направилась к бассейну.       — Еще не поздно остановиться.       — Это просто прыжок в бассейн, расслабьтесь. Я готова. Раз, два, три!       Она оттолкнулась от края, ныряя головой вниз. Всплеск, брызги, волны холодной воды. ДаНа тут же всплыла наверх, но в толстой кофте плавать тяжелее, и девушка чувствовала, как ее тянет ко дну. Еле доплыв до бортика, она все-таки вышла из воды с помощью протянутой руки Чанеля.       — Маленькая ДаНа, иди сюда, — с крыльца вышла Суджон, неся в руках полотенце. — Парни, вам надо повзрослеть.       « — Парни, вам надо повзрослеть. — Но ты такой же, как и мы все. — А вот и нет. ДаНа, ведь так? Твой оппа взрослее всех них. И еще вкусно готовит. И танцевать умеет. Оппа крут…»       — ДаНа, ты не замерзла? — вырвал ее из воспоминаний Бэкхен. — Прости, я что-то погорячился.       — Все в порядке, — задумчиво отвечала ДаНа, заходя домой. — Я пойду переодеваться. Играйте пока без меня.       Она зашла к себе в ванну, чтобы окончательно высушиться. С ее волос капала вода, делая мелкие лужицы на кафеле; одежда прилипла к телу и холодила кожу; пальцы ног превратились в льдышку. ДаНа прошла мимо зеркала, в котором, как ей показалось, вместо ее отражения стоял парень. Протерев глаза, она снова посмотрела на себя, но парень уже исчез. Это длилось меньше миллисекунды, так что она не смогла разглядеть его. Только высокий рост и черный шлем на голове.       — Что за?..       ДаНа тихо спускалась по лестнице, но в последний момент остановилась, прислушиваясь к разговору:       — Сехун-а, ты звонила госпоже Ким? — спросил Чанель.       — Да. Я ее предупредил, что мы уехали сюда.       — И она отпустила вас? — с опаской спросил Бэкхен.       — Почему бы и нет? В конце концов, я присматриваю за ДаНа.       — Сехун, пока она переодевается, мы скажем тебе кое-что, — начала Суджон. — Ты не просто присматриваешь за ней, ты ей шагу не даешь сделать без своего ведома. Расслабься и дай ей отдохнуть.       — Ребят, вы перегибаете палку.       — Нет, Суджон права. Ты, как заведенный, крутишься около нее. Раньше я мог объяснить твое поведение тем, что ДаНа была с повязкой на плече и только выписалась с больницы, но сейчас… — Чанель сделал многозначительную паузу. — Сехун-а, в чем дело? В последний раз я видел тебя таким заботливым с той девушкой…       — Хен, я просто забочусь о ней. Вот и все. Не надо строить загадок.       — Он прав, — в комнату уверенно вошла ДаНа. — Можно поступить проще.       — Маленькая ДаНа, ты все слышала? — слегка испугалась Суджон.       — Дело не в этом. Я переоделась, и теперь можно вернуться к игре. Сехун уже дважды выбрал действие. Если в третий раз попадет на него, то останется только правда. Любой из вас может задать вопрос Сехуну, и он ответит на него правдой.       У всех в комнате случился культурный шок. Бэкхен не стеснялся того, что к его губе прилипла картошка-фри. Чанель мог только моргать глазами, и то с периодичностью в миллисекунду. Суджон прикрыла рот рукой, изогнув брови дугой. А Сехун нервно сжал бутылку, заиграв желваками. Все четверо не были готовы к тому, что застенчивая малышка Ким сможет так надавить на них, на людей, старше нее.       — Я полностью за.       — И я.       — Я с вами.       — Сехун, ты в меньшинстве. Игра продолжается.       ДаНа с уверенностью потянулась к бутылке. Молясь внутри себя, она с замиранием наблюдала, как горлышко крутится, поочередно показывая на ребят. Первый, второй, пятый оборот, и бутылка стала вращаться медленнее, пока не показала на…       — Сехун, правда или действие?       — У меня есть выбор? Задавай вопрос, малыш.       — Хорошо, — резко выдохнув, она подняла свои темные глаза. — Хочешь кофе на завтрак?       — Что? ДаНа, не глупи, ты ведь хочешь спросить совсем другое, — вскочил Бэкхен.       — Нет, я хочу узнать про кофе.       — Ты уверена? — спрашивала Суджон.       — Абсолютно. Сехуну осталось ответить на вопрос, и мы можем заканчивать игру. Сехун, хочешь кофе на завтрак? — спросила она вновь у парня, у которого онемела даже челюсть от удивления.       — Д-да. Да, было бы замечательно.       — Вы, ребята, просто невыносимые, — злился Бэкхен. — Пойду лучше фильм посмотрю.

***

      — Всем спокойной ночи, — сказал Чанель в три часа ночи, убрав со стола.       — Я тоже на боковую, — Бэкхен плелся по лестнице, держа в руках простынь и наволочку.       — Маленькая ДаНа, хочешь спать вместе со мной? По одиночке страшно, а вдвоем уже не так сильно. Пошли, — Суджон взяла ее за руку и потянула на второй этаж.       — Да, конечно, оставьте меня одного на первом этаже, — драматизировал Се.       — Ты будешь нас защищать. Спокойной ночи, Сехун.       — Спокойной ночи, малыш. Спокойной ночи, Суджон.       — Маленькая ДаНа, с тобой все в порядке? — спросила Суджон, когда они поднялись к себе в комнату. — Ты вышла какая-то бледная после того, как прыгнула в бассейн.       — Онни, я видела призрака, — на автомате сказала ДаНа. — В зеркале у себя в ванной. Это был парень. Высокий со шлемом на голове. Я подумала, что мне показалось, но он был таким реальным!       — Может, ты видела его раньше, а сейчас твоя память выдала тебе его лицо? Не волнуйся, в этом доме точно нет призраков. Спокойной ночи.       — И тебе.       ДаНа лежала на кровати и никак не могла выкинуть из головы этот образ. Кто бы это мог быть? Воссоздать облик парня никак не удавалось: шум моря сбивал с мысли, да и не сильно он был видим. Она решила спуститься вниз к Сехуну и поговорить на этот счет. Тихо встав с кровати, скрипя половицами, ДаНа спустилась в зал, но там О не было. Заглянув в комнату, ДаНа увидела, как Сехун лежит в кровати и читает книгу.       — Сехун?       — Малыш? Не спится?       — Да, мне страшно, — она легла рядом, а Сехун накрыл ее одеялом.       — Почему? — Сехун внимательно выслушал девушку, а потом ответил. — Я хочу рассказать тебе кое о чем. В день, когда ты очнулась, умер мой друг. Приходя домой после больницы, после работы, мне казалось, что он рядом со мной. Я верил, что он откроет холодильник, кинет мне банку пива, и мы будем смотреть спортивный канал. Да, мне мерещилось, будто по дому ходили, в окне отражался силуэт. Но это не так. Я понял, что мозг человека — это опасная штука. Можно внушить себе все, что угодно.       — Но ведь я ничего не внушала себе. Да и видела этого человека впервые.       — Кто знает, малыш. Ладно, давай спать.       — Вообще-то я должна была спать рядом с онни.       — Попробуй уснуть, а потом я отнесу тебя к Суджон в комнату. Если хочешь, я оставлю свет включенным.       — Да, спасибо.       — Малыш, последний вопрос.       — Какой?       — Почему ты спросила меня о кофе? Все явно хотели узнать, кто мне нравится.       — Мне стало жаль тебя. Ты напомнил мне меня. Когда вынуждают признаться в том, что тебе кто-то нравится, а ты отпираешься, держишь все в секрете, хотя никакой тайны уже нет.       « — Маленькая ДаНа, просто согласись, что он тебе нравится. — Даже если это правда, что изменится?! — Я просто хотел… — Мне решать, что делать дальше. Пожалуйста, больше не начинай этот разговор.»       — Все, малыш, спи, — Сехун навис над ней, чтобы поцеловать в лоб.       ДаНа закрыла глаза, но страна грез, в которую она могла попасть за три минуты, к ней так и не приходила; а вот Сехун заснул почти моментально. Переворачиваясь с бока на бок, считая овечек, взбивая подушку, ДаНа никак не могла заснуть. Подойдя к окну, она решила проветрить голову и полюбоваться ночным морем. Вода, которая еще днем переливалась оттенками голубого, ночью превратилась в черно-фиолетовую чешую с блестящими, лунными крапинками. И в доме, и на пляже было так тихо, что слышно было, как двигается песок на пляже из-за ночного бриза. Вдоволь налюбовавшись пейзажем, ДаНа повернулась к кровати, но уголком глаза снова заметила мужской силуэт. Набравшись смелости, она резко обернулась. В стекле отражался тот же парень со шлемом на голове. Но ДаНа успела заметить еще кое-что: черная футболка с Микки Маусом.       — Кто ты? Ответь мне. Покажи лицо, — тихо говорила ДаНа.       От силуэта осталась только громкая фраза в голове: «Не умирай, прошу тебя, не умирай. Я очень сильно люблю тебя. Ты слышишь? Почему я не говорила этого никогда? Ты единственный, кому я могу доверять. Останься…»