Соната воспоминаний

      ДаНа вышла в зал и села в кресло, чтобы заполнить дневник. Пока она описывала все, что с ней происходило, на первый этаж спустился Бэкхен.       — ДаНа, почему не спишь?       — Просто. А ты почему не спишь?       — Я всегда поздно засыпаю в этом доме: шум моря мешает, — он присел на диван, заметив дневник. — Ты сюда все записываешь?       — Да.       — Хочешь что-нибудь спросить у меня?       — Даже не знаю. Что тебе приходит первым в голову, когда упоминают меня?       — Шутки. И музыка. Я уже говорил, что ты забавная. Со знакомыми ты была молчаливой и предпочитала наблюдать, иногда вставляя словечко. Но с близкими друзьями ты открывалась полностью. Шутки были с иронией, сарказмом и усмешкой, но в то же время добрые. Ты могла ущипнуть кого-то за щеку, ткнуть пальцем в живот. Была супер-энергичной, позитивной. Короче говоря, ты не стеснялась. У меня есть даже видео, где ты не перестаешь смеяться, а потом начинаешь танцевать, как псих. Показать?       — Ну ладно, — с неуверенностью согласилась она.       — Смотри.       Бэкхен включил видео на телефоне и отдал его ДаНа. Он не врал, когда сравнил ее с психом. Кто бы мог подумать, что скромница ДаНа, корпящая в последнее время за учебниками, может так отжигать? Прыгать на одной ноге, делать волну руками, играть робота, корчить рожицы, при этом выкрикивая: «Ваша царица вышла на танцпол.»       — Кто эта сумасшедшая? Бэкхен, это не могу быть я.       — Я тоже вначале не поверил.       — А откуда у тебя это видео? Это ты снимал?       — Угу.       — Я хоть тут трезвая?       — Да. Это твой день рождения.       — А что еще ты можешь рассказать?       — За все время, что я тебя знаю, ты надела платье дважды: концерт и день рождения мамы.       — А что за концерт?       — Музыкальная школа показывала свои таланты. Ты играла на скрипке. Если честно, я был немного в шоке: ДаНа в платье. Первые секунды я даже игру не слышал, только потом переключился на само произведение. Это было просто… феерично.       «Он сказал, что я ему понравилась в платье! Я слышала, как оппа разговаривает с Сехуном. Думаю, не зря я мучилась целый день в этой серебряной ткани до пола.»       — Ладно, маленькая ДаНа, что-то я и в правду спать захотел. Идем наверх.

***

      Утро началось не только с ослепляющего солнца, но и с криков внизу.       — Боже, что там происходит?       — Маленькая ДаНа, просыпайся, — послышался голос Суджон. — Парни решили подурачиться с утра пораньше. Я буду готовить завтрак внизу. Спускайся быстрее.       — Да, онни.       Ким еле открыла глаза и пошла в ванную. Без интереса взяла зубную щетку и смотрела на свое сонное отражение. Послышались грохот и топот, поднимающиеся по лестнице. Затем прибавились голоса:       — Я так просто не сдамся!       — Хен, я выиграл Бэкхена. Теперь твоя очередь.       «Опять Чанель с Сехуном играются.» — подумала она.       — ДаНа, спаси меня! — в ванную забежал Сехун, держа в руке водный пистолет.       — Что случилось? Вам не лень в такую рань бегать по дому?       — Мы не хотим убирать со стола после завтрака.       — И что теперь? — она говорила не совсем внятно из-за зубной щетки.       Внезапно Сехун спрятался за ее спиной, не отвечая на ее вопрос, а ДаНа облили водой. Чанель стоял в дверях, прикрыв рот от удивления водяным пистолетом, из которого выстрелил в нее.       — ДаНа… я не хотел…       — Пак Чанель! О Сехун! Какого черта вы творите? — злилась ДаНа, чувствуя как из-за холодной воды к телу прилипает пижама.       — П-прости, — Сехун обнял девушку, слегка ухмыляясь.       — О Сехун, не подлизывайся. Вообще-то, это ты виноват, — сказал смутившийся Чанель.       — Хен, я согласен мыть посуду. Жди нас внизу.       — Зачем ты обнял меня? — спросила ДаНа, когда Пак спустился по лестнице.       — Потому что пижама просвечивает. Будь аккуратна в следующий раз. Если бы Чанель попал чуть выше, то…       — Это ты будь аккуратным в следующий раз, пока играешь с водяным пистолетом! — ДаНа чувствовала, как лицо заливает краской. — Закрой глаза и отпусти меня.       — Какие мы злые, — потрепал он ее по волосам.       — Сехун!       — Как скажешь. С добрым утром, малыш. — он с улыбкой вышел из ванной.       ДаНа опустила взгляд вниз и увидела, что пижама промокла, показывая всем ее живот. Смирившись с этим, она быстро переоделась и спустилась на кухню, где все уже завтракали.       — Малыш, садись рядом, — Сехун кивнул головой на свободный стул, попутно накладывая на тарелку яичницу с тостами. — Мне нужно взять кое-что из комнаты.       — Ребята, у меня одного до сих пор мурашки по коже бегут, когда Сехун говорит «малыш»? — прошептал Бэкхен, когда О встал со стола. — ДаНа, тебе нормально слышать такое?       — Да. А что не так? Тебя, наверно, тошнит от этого?       — О да, — согласился Бэкхен, корча рожицу.       — Я тоже не люблю нежности. Но к Сехуну уже привыкла. Что мы будем делать сегодня?       — Плавать, загорать, играть, петь, танцевать, убирать, фотографироваться… Вроде все, — загибал пальцы Чанель. — ДаНа, ты можешь этого не помнить, но в последнюю ночь мы разжигаем костер и рассказываем страшные истории. В прошлом году ты не могла заснуть и бродила по дому, включая везде свет.       — Не может быть.       — Может. Это же Бэкхен напугал тебя, крикнув «Бу» из-за спины, пока Сехун рассказывал историю. Они в тот вечер объединились, чтобы напугать нас, — говорила Суджон.       «Даже когда я закричала, будто мне отрезали ногу, он оставался холодным и спокойным. Он просто улыбнулся уголком губ, прищурив глаза. История вообще не была страшной, просто Бэкхен резко выскочил и закричал. Я и люблю, и не люблю этот пляжный дом одновременно. Эх, ну почему этот парень такой?..»

***

      ДаНа вклеивала на кровати с Сехуном полароидные фотографии в дневник, подписывая каждую: «Чанеля закопали в песок», «Ракушечный лифчик Бэкхена», «Красотка онни рисует на песке», «Сехун греется на солнце», «Пак, Бён и О развлекаются с пистолетами», «Ким ДаНа и О Сехун», «Страшилка от Суджон», «Наш костер», «Сехун, не подпали волосы»… Было около пяти утра, и весь дом спал, кроме ДаНа. Закончив со снимками, она подошла к окну, последний раз вслушиваясь в шум моря. Закрыв глаза, она напевала какую-то песню.       «Посмотри на меня», — послышалось ей.       Резко открыв глаза, по ее спине прошел оцепеняющий ток в тысячу вольт: на берегу стоял парень в шлеме и кожаной куртке, несмотря на душную ночь.       — Кто ты? — в ответ парень-призрак поманил ее рукой. — Боже, ты просто мираж. Тебя нет, — снова молчание, но незнакомец стал снимать шлем, разворачиваясь к ней спиной. — Подожди меня!       ДаНа сорвалась с места, как зачарованная. Если бы была возможность, она бы вылезла через окно. Выбежав босиком на пляж, она понеслась вдоль берега вслед за силуэтом, который таял на воздухе.       — ДаНа, подожди! — раздался крик Сехуна сзади.       — Сехун, ты видел его? Парень в шлеме. Он только что был здесь, — голос ДаНа дрожал, а сама она готова была взорваться, считая, что ей никто не верит.       — Нет, я не видел. Но знаю, что этот человек реален. Все, тише, малыш, — Сехун обнял ее, согревая холодные плечи.       — Он был… был здесь.       — Да, знаю, знаю.       — Он… он снимал свой шлем. Он убегал от меня.       — Тш, успокойся. Он навсегда убежал и больше не вернется.       — Я схожу с ума, — иронизировала ДаНа, вдыхая запах морского бриза.       — Нет, к тебе просто отрывками возвращается память. Идем прогуляемся по берегу.       — Х-хорошо.       — Я расскажу тебе кое-что. Обещай, что не будешь перебивать.       — Обещаю.       — Хорошо. С чего бы начать рассказ? — он тяжело вздохнул. — Шестнадцатое апреля, двенадцать часов ночи. Я был в больничной палате девушки, которая попала в аварию. Не важно, что именно случилось и при каких обстоятельствах. Главное, что она осталась цела и невредима. Просто еще не проснулась. В ту ночь я сидел возле ее кровати и рассказывал обо всем. Оказалось, что она слышит меня. Да, она пришла в себя, через неделю ее выписали, мы поехали домой. Но с выпиской проблемы не закончились. Каждый день приходилось бессильно наблюдать за ее перепадами настроения, депрессией и отдалением от меня. Да, было тяжело. Но я не жалуюсь. Шло время, и медленно все возвращалось на круги своя. Мы вместе пытались найти общий язык, падая и поднимаясь вновь. За эти месяцы было много интересного, веселого, грустного, стыдного… И я понял, что совсем не знал эту девушку. Незаметно для всех, она наполнила мою жизнь чем-то новым, свежим, неизведанным. Научила меня делиться, заботиться, ценить каждый момент… И главное, заставила пропускать сердце на десять ударов больше, заставила сбиться дыхание, заставила кружиться голову. Вначале я все отрицал. Говорил себе, что я просто благодарен ей за заботу, когда напивался в хлам или мучился из-за кошмаров. Я верил, что если она исчезнет, то я не почувствую никакой разницы. Но один день без нее был мучительнее любого кошмара и езды на машине. Не спорю, я пытался отключить все чувства и попросту игнорировать ее. Но чем больше попыток я совершал, тем сильнее убеждался в бесполезности этой затеи. Контролировать себя становилось тяжелее. К тому же мне стало казаться, что и она испытывает то же самое, — он остановился, чтобы повернуться к ней. — Малыш, ты знаешь, что мы не родственники. Ты знаешь теперь о моих чувствах. Теперь я хочу знать одно: загорелась ли и в тебе эта искра? Верны ли мои догадки?       ДаНа казалось, что в ушах у нее вата, и она ничего не слышит. Все в мире в эту секунду потеряло свое значение, и виной был Сехун. Этот парень, из-за которого ей пришлось пережить почти весь спектр эмоций за три минуты. Даже сейчас в ней бушевали тепло и трепет, от которых каждая клеточка тела готова была взорваться.       — Сехун, ты…       — Нет, не говори. Просто услышь, что говорит твое сердце? Бьется ли оно быстрее? Волнуешься ли ты?       — Мое сердце всегда бьется рядом с тобой в режиме «престо», — шептала ДаНа, прислонив руку к груди. — Иногда волнуюсь. Иногда хочу, чтобы время остановилось.       — Я остановлю его.       Сехун, взяв ее за руку, поцеловал пальцы, ладонь, затем кисть. Его рука обнимала взволнованную ДаНа за талию, притягивая к себе все ближе и ближе. Плавно его губы переместились на плечо, ключицу и шею, оставляя влажные следы на коже. ДаНа не заметила, как поцелуем был покрыт ее лоб, подбородок, щеки и глаза.       — Прости, — шепнул Сехун прямо ей в губы.       — Прощаю, — выдохнула она неслышно.       Сехун невесомо, целомудренно, бесшумно поцеловал ее в губы. Затем еще раз. И еще раз, не отпуская сладких губ ДаНа. Пропуская руку сквозь его волосы, она не заметила, как встала на носочки, чтобы почувствовать снова эти мягкие губы.       — Малыш, боишься? И я тоже боюсь.       — Поцелуй меня еще раз.       Сехун просто не мог отказать ей в этом. Слегка приоткрыв рот, он посасывал ее губы, заставляя ДаНа выгибаться от удовольствия назад. Она отвечала ему тем же, запустив руки под его майку и проводя ладонями от пресса до шеи. Не ожидая такого, Сехун шумно выдохнул и продолжил целовать ее ниже и ниже, от ключиц до груди.       — Сехун…       — Малыш…       — Скоро все проснутся: нам надо идти в дом, — еле шептала ДаНа, пытаясь совладать со своим телом, которое льнуло к Сехуну.       — Идем, — он кинул на нее пристальный взгляд.       — Идем.       В этот сказочный момент ДаНа пыталась запомнить каждую деталь: растрепанные волосы, розовые облака, его милые клыки, дьявольски блестящие глаза. Она не могла больше ни о чем думать, лишь повторяла: «Он любит меня». Ее не интересовало, что будет теперь, что скажут родители, как они теперь будут вместе жить. Какое значение имели такие мелочи, когда рядом с ней шел Сехун, подаривший столько тепла и нежности?       — Малыш, иди поспи. Мы уедем в Сеул только в два часа дня.       — Жаль. Мне нравится тут.       — В следующий раз мы приедем сюда одни. А пока иди спать: тебе нужно отдохнуть, — прошептал Сехун, поцеловав ее в висок.       — Ты тоже поспи. Сладких снов.       ДаНа поднималась на второй этаж, изредка поворачиваясь назад, чтобы посмотреть на Сехуна. Тихо закрыв за собой дверь, ДаНа уже готова была лечь рядом с Суджон, но повернувшись, получила подушкой по голове.       — Ай, что за? — шипела Ким.       — Это ты мне объясни, что только что произошло! — рассерженный голос Суджон напугал ДаНа.       — О-о чем ты? Давай позже поговорим, а то я так хочу спать… — плюхнулась она на кровать.       — Я видела, как ты шла с пляжа. И с кем. И что вы вдвоем делали. ДаНа, ты все еще хочешь спать? — хитрым голосом говорила Суджон, доставая что-то из кармана. — Надеюсь, это тебя разбудит.       — Твой телефон?       — Я знала, что ты начнешь отнекиваться, если я вдруг начну спрашивать у тебя про это, — Суджон показала снимок, где ДаНа целовалась с Сехуном. — Даже не спрашивай, почему и как я сделала этот снимок.       — Но я ведь все равно спрошу. Рассказывай.       — Я услышала, как ты крикнула: «Подожди меня!». Потом раздался хлопок двери. Я выглянула в окно и увидела тебя, гоняющуюся за кем-то или чем-то. Взяв твою толстовку, я хотела побежать вслед за тобой, но Сехун меня опередил. Я просто наблюдала за вами с крыльца. Вначале вы брели по песку. Ну, а потом вы поцеловались. Внезапно. Ни с того, ни с сего. На пляже. Да еще так… настойчиво, что я начала думать о том, что вы сейчас…       — Онни!       — Шучу. Так о чем вы говорили?       — Онни, ты даже не представляешь…       ДаНа пустилась в рассказ, богатый мелкими деталями. Она не забыла упомянуть и о солнце, и пенном море, и даже о мягких губах.       — ДаНа, и что будет с вами дальше?       — Я не знаю. Разве это важно? Я понимаю, что от этой новости у родителей волосы встанут дыбом. Я знаю, что Бэкхен расстроится, а Чанель будет ходить три дня с открытым ртом. Но я так счастлива сейчас.       — Я знаю, — онни обняла ее. — Все будет хорошо.       — И ведь мы даже не родственники. Ничего противозаконного в этом нет.       — ДаНа, ложись спать. После такого потрясения необходимо отдохнуть, — Суджон поцеловала ее в лоб.       — Разбуди меня за час до выхода.       — О Сехун, да ты просто везунчик, — были последние слова Суджон, которые услышала Ким.