Соната воспоминаний

      «19 июня. Кто знал, что эта сказка закончится так быстро? Мы собрали вещи и покинули пляжный домик, который подарил мне столько воспоминаний из прошлого. А еще Сехуна. Странно писать о том, как я целовалась с братом, но ведь он мне не родной… Сехун сам сказал об этом. И я полностью с ним согласна.       Как можно не согласиться после того, как его горьковатые губы расцеловали даже мои ключицы? Мне кажется, что скоро они будут сниться мне. Особенно его мягкая нижняя губа, похожая на трапецию, когда он вытягивает ее. Особенно его верхняя губа, с острыми уголками.       Через 15 минут мы будем с ним дома. Вдвоем. Одни. Что же произойдет?»       — Спасибо, хен, что подвез, — говорил Сехун, вытащив последний чемодан.       — Всегда пожалуйста.       — Спасибо, Чанель-оппа. Будь осторожным за рулем.       — Пока, ДаНа и Сехун.       ДаНа с нетерпением и легким страхом ждала, когда же они зайдут домой. Со скоростью света она разобрала свои вещи и чемодан Сехуна, что-то кинула в стирку, а что-то убрала в шкаф. Но Сехун наоборот застрял в своем компьютере, растягивая каждое действие, хотя выглядел он не менее взволнованным, поэтому избегал контакта с ДаНа.

***

      — Спасибо за ужин, — Сехун вытер салфеткой губы. — Тебе помочь убрать со стола?       — Нет, лучше иди в душ, а я пока все уберу.       — Хорошо. ДаНа с некоторым негодованием стала мыть посуду, погрузившись в свои мысли.       «С чего я взяла, что произойдет нечто похожее на сцену на рассвете? Если между двумя людьми есть химия, это не означает, что они должны прилипнуть друг к другу. Да, верно, можно наслаждаться просто тем, что он рядом. Поцеловать меня он всегда успеет, ведь это только начало. Верно?»       Внезапно свет выключился, и ДаНа почувствовала влажное дыхание на своем затылке, отчего по шее побежали мурашки. Это был Сехун, который обнял ее сзади.       — Малыш, ты не устала мыть посуду? — его слова утонули где-то в волосах ДаНа.       — Нет.       — А почему твой голос дрожит? Случайно, не меня боишься? — спросил Сехун, ухмыляясь.       — Нет, — ДаНа чувствовала, как на ее плечи капает вода с волос Сехуна.       Он стоял позади нее и крепко обнимал, не решаясь сделать что-нибудь еще.       — Малыш?       — Да?       — Мне еще никогда не было так спокойно и хорошо. Я хочу каждый день приходить домой, обнимать тебя, чувствовать твое тепло, — Сехун наклонил голову вперед, прислоняясь к ее виску щекой.       — Я тоже этого хочу, — ДаНа ответила ему той же лаской, поцеловав в щеку. — Ведь мы не делаем ничего плохого?       — Конечно, нет.       — Тогда я полностью доверюсь тебе. Даже сильнее, чем когда ты сел за руль.       — Хочешь поехать куда-нибудь завтра? Или на выходных? Только мы с тобой.       — Было бы здорово.       — Сехун, а зачем ты выключил свет?       — Для этого, — Сехун поцеловал ее в плечо, оставляя красный след. — Я не хотел тебе этого говорить, но все-таки скажу: когда ты засунула руки под мою майку, я боялся сойти с ума.       — Что? — улыбнулась ДаНа.       — Одно твое прикосновение — и мне приходится держать себя в руках, контролировать тело.       — Тогда я больше не буду.       — Нет, это пока что. Вот через год, а может быть, два…       ДаНа скрестила руки у парня на плечах, тем самым обнимая его и приближая к себе еще больше. Она снова попробовала вкус его губ, вкус привязанности и желания, страсти и победы, трепета и ласки. Ей хотелось, чтобы этот отпечаток остался везде, даже на пальчиках ног. А когда Сехун касался ее шеи, то она еле стояла на ногах, желая просто упасть вниз. Случайно застонав от прикосновения губ Сехуна к груди, ДаНа широко распахнула глаза. Она чувствовала, как Сехун весь напрягся, потому что она была на взводе не меньше него.       — Теперь ты понимаешь, как тяжело контролировать себя?       — Говори за себя. Я тебя и пальцем не тронула, но ты все еще стараешься держать себя в руках. А со мной все в порядке, — ДаНа радовалась, что в темноте он не видит ее бегающих глаз.       — Врешь, — усмехнулся он. — Я чувствую, как ты краснеешь и вся горишь.       — А вот и нет!       — А вот и да! Ладно, давай не будем спорить. Будет лучше, если каждый из нас заснет в своей комнате,       — Да, пока что так будет лучше. Я в душ. Спокойной ночи.       «О господи, успокой мою душу, а то я улечу в комнату к Сехуну, хотя я не могу этого сделать. А хотелось бы.»

***

      — Разве ты не говорил еще неделю назад, что каждый будет спать в своей комнате? — говорила ДаНа, зевая ранним утром в объятиях Сехуна.       — Я пришел два часа назад. Как спалось, малыш?       — Неплохо, — ДаНа протерла глаза и задала неожиданный вопрос. — О боже, когда я вспоминаю, что произошло на пляже, и происходит сейчас дома, мне хочется провалиться сквозь землю из-за стыда перед родителями. Разве это нормально?       — Это как посмотреть… Мама точно не будет в восторге, если узнает о том, что было на кухне. Да и не только мама.       — Да. Чанель, Бэкхен, Суджон — все они будут, мягко говоря, в шоке. Бён Бэкхен может на тебя накинуться даже.       — Навряд ли. Но если взять только нас с тобой, то ничего плохого не произошло. Два молодых человека поняли, что происходит в их душе, остались наедине и просто поплыли по течению. Рамки закона мы не переступили. Так что все нормально. Но я чувствую, что внутри тебя живет сомнение.       — Потому что все как-то быстро произошло. Но знаешь… После того, как мы вернулись из пляжного дома, мне стало намного спокойнее. Я больше не думаю о том мотоциклисте, о своей амнезии. Даже дышать как-то легче.       — Мне тоже стало лучше после того, как я все рассказал тебе. Но, малыш, я хочу сказать кое-что: игнорируй то, что говорит твое тело.       — Я и не собиралась прислушиваться к нему, — шутила ДаНа.       — Я серьезно. Восемнадцать лет — это не тот возраст, когда можно…       — Я поняла тебя. Наверно, будет лучше, если я буду дома ходить в мешковатых штанах и мужских футболках, чтобы не дразнить тебя, — ДаНа поцеловала его в макушку и спрыгнула на пол. — Тебе скоро на работу, вставай.       — Я кофе хочу.       — Хорошо. Но ты получишь его только тогда, если перестанешь читать мне морали о целомудрии. Я уже не маленькая.       — Заметано. Что будешь делать, пока я буду торчать на работе?       — Хочу пойти в музыкальную школу и позаниматься с учительницей Со. Она, наверно, будет в шоке. Я попытаюсь сыграть пару произведений, заодно послушаю ее замечания, — крикнула ДаНа, заваривая бодрящий напиток.       — Отлично. Удачи тебе.       — И еще кое-что. Давай на этих выходных встретимся с родителями?       — Хорошо, я позвоню им, и мы вместе поужинаем, — Сехун сел завтракать, а ДаНа обошла его сзади и поправила воротничок. — Спасибо, малыш.       « — Оппа, у тебя галстук перекрутился. Поправь рубашку вот здесь. — Знаешь, маленькая ДаНа, когда ты вырастешь, будешь жить вместе с парнем или когда ты выйдешь замуж, ты должна будешь сама поправлять его костюм. — У него же есть руки, может сам поправить. — Эх, ты, как обычно, в своем репертуаре. Просто знай, что парням нравятся такие вещи. — Я же не Суджон-онни. Интересно, а ему понравится? — Так, забудь, что я сказал. Даже не думай о нем. Иди в школу.»       — Сехун.       — Да?       — Кто-нибудь когда-нибудь поправлял тебе галстук по утрам, заваривал кофе?       — Не припомню.       — А ты встречался когда-нибудь с Суджон?       — Что? — Сехун поперхнулся и долго кашлял. — Нет. Малыш, что за вопросы?       — Забудь, просто стало интересно. Не опаздывай на работу.

***

      — Кто этот оппа? Я чувствую, что мы очень близки, но не настолько, чтобы я воспринимала его как парня. Это точно не Сехун, потому что я никак не могу назвать его оппой. Тогда кто? Может быть, это друг Сехуна, который погиб? Тогда в каких отношениях мы были? Много ли у нас общего, о котором я даже не догадываюсь? Никто из ребят не рассказывает о нем. Никто не говорит об этих письмах. Что-то тут не так, — рассуждала ДаНа, собирая вещи в музыкальную школу.       Даже когда все стало налаживаться, ее не оставляли сомнения о том, что ее обманывают. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. ДаНа была бы рада услышать все о своем прошлом, чем метаться сейчас и не иметь возможности насладиться временем с близкими и друзьями. Выйдя из такси около знакомого здания, она уверенным шагом направилась к входу. ДаНа добралась до свободного кабинета учительницы Со и села за пианино. А в голове пронеслась неожиданно фраза: «Я услышала, как он говорил, что ему нравятся музыкальные девушки. Когда кто-то спросил, могла ли ему понравится ДаНа, он засмеялся и сказал, что только тогда, когда мой оппа успокоится. То есть, у меня есть шанс?»       — Ким ДаНа, ты в порядке? Твои пальцы трясутся, — к ней подошла учительница.       — Да. Все нормально.       — В принципе, ты играешь «Лунную сонату» хорошо, но раньше выходило лучше. Ты будто чувствовала настроение произведения, а сейчас больше техники, чем чувств. Но это наоборот хорошо, потому что это значит, что теперь в твоей душе нет этой грусти. Я рада за тебя.       — Спасибо.       — Ты сегодня долго занималась на скрипке и пианино. Иди домой и отдохни.       — До свидания, учительница Со. Спасибо вам.       ДаНа поклонилась и вышла на улицу. Она собиралась поймать такси и ехать домой, но внезапно пошла вдоль улицы, задумавшись о Сехуне.       «Сейчас только пять вечера. Приеду домой где-то к половине шестого и буду готовить ужин. Он, как обычно, приедет уставшим. Странно, что Сехун очень быстро добирается до дома, несмотря на час пик и пробки.»       — Алло? — ДаНа подняла трубку.       — Малыш, ты еще в школе?       — Нет, я иду домой. Сегодня я помогала учительнице Со с маленькими детьми, и в перерывах играла сама. Ты уже скоро приедешь домой?       — Где-то через полтора часа. Как обычно, ты будешь готовить?       — Конечно.       — Тогда иди быстрее домой и жди меня.       — Пока.       — Пока.       ДаНа подняла глаза и осмотрелась вокруг, понимая, что забрела не туда. Но ноги продолжали нести ее дальше и дальше, во двор, где играли дети.       — Интересно, где я?       Она задавалась вопросом, куда ее занесло, но продолжала идти дальше. Деревья, детская площадка, подъезды — все ей было знакомо, и она чувствовала себя как дома. Старушка, которая сидела на скамейке и наблюдала за внучкой, заметила девушку:       — Айгу, Ким ДаНа, наконец-то ты приехала. Я тебя с весны не видела.       — Здравствуйте, аджумма, — она поклонилась ей.       — Я уже думала, что вы с братом переехали.       — Можно и так сказать. Что ж, я пойду, — Она попрощалась со старушкой и уже готовилась развернуться обратно к дороге, как снова пошла в глубь двора.       «Что за? Почему и куда я иду?» — кричал разум ДаНа, но ее подсознание оставалось спокойным. Подойдя к подъезду, она ждала, пока кто-нибудь откроет дверь. Ей казалось, что ее здесь ждут, потому что в тот же момент подъездная дверь открылась, приглашая внутрь. Она зашла в лифт и думала, какой же этаж нажать. Вспомнив, как после выписки Сехун спрашивал ее об этом же, она с уверенностью выбрала цифру восемь.       — Странно все это.       Выйдя на нужном этаже, ее будто ударило током. Она медленно шла к двери с кодовым замком. Осталось дело за малым: ввести пароль.       « — Простите, разве у нас не кодовый замок? — Нет, ДаНа, у нас всегда были ключи.»       Пальцы неуверенно ввели «1402», и дверь с тихим скрипом открылась. ДаНа оказалась в темной прихожей, где стоял шкаф и тумбочка для обуви. Ей было страшно в этой пыльной квартире, но тем не менее, она не уходила прочь. На паркете местами собрались клубы пыли, поэтому она не разулась и пошла в обуви дальше. Несмотря на то, что в квартире было очень пустынно, ДаНа чувствовала себя в каком-то смысле уютно. Вокруг было светло и тепло. Включив свет в комнате, оказавшейся залом, она увидела, что вся мебель была накрыта чехлами. Следующей комнатой, куда направилась ДаНа, была кухня. Все было накрыто скатертью, такой же, как и в зале. Она неуверенно сдернула ткань, под которой был холодильник, увешанный магнитиками. Маленькие шарики, рыбки, сувениры, пальмы — все это было на дверце холодильника.       « — А у нас были магнитики? — Нет, ничего такого. Они же только мешают. — Возможно, вы…ты прав.»       Она пошла дальше и попала в абсолютно пустую комнату. ДаНа чувствовала, что жила здесь, что эти бежевые стены хранят в себе много секретов. Ее секретов. В углу стояла коробка, которая тянула к себе девушку. ДаНа дрожащими пальцами открыла ее и увидела кучу ежедневников, похожих на ее нынешний. На каждом из них в правом верхнем углу стоял год. Она достала самый старый из них и начала читать, ужасаясь с каждым словом:       «14 февраля Меня зовут Ким ДаНа. Мне 12 лет, учусь в школе и занимаюсь музыкой. Я никогда не вела до этого дневник, но теперь появилась любовная причина. Причина по имени О Сехун…»