Соната воспоминаний

      «7 июля Я поговорила с родителями об учебе за границей, и они согласились. Я даже не ждала, что они так легко скажут „да“. Мама считает, что жизнь за границей немножко освежит меня. Я нашла информацию об этом университете и уже собираю документы. Наверно, придется жить в студенческой общаге. Онни тоже понравилась эта идея, она даже попросила свою сестру помочь с поступлением.       Я улетаю туда двадцатого числа.»       «10 июля Я встретилась с Сехуном во дворе дома. Он ждал меня… Но я все еще не могу относиться к нему как прежде. С его стороны это было предательство. Мы поговорили о всяких мелочах. А потом он внезапно попросил не уезжать в Штаты. Я ничего не сказала, просто посмотрела в его глаза. Надо ли говорить, что мне стало его так жаль.»       «14 июля Сегодня я была рядом с оппой. Увидев его лицо на фотографии, я вспоминала, как в детстве дергала его за волосы; как мы играли в догонялки по дому и устраивали бардак. В детстве он постоянно учил меня давать сдачи, поэтому во дворе некоторые меня боялись. А когда мы выросли и стали жить отдельно от родителей, оппа ругался, потому что я долго спала и заставляла готовить завтрак. Столько хорошего было в нашей жизни.»       «19 июля Вещи собраны, билеты куплены, я готова к поездке в США. Через 12 часов мы поедем в аэропорт, и я покину Сеул на год. Начнется абсолютно новая страница, поэтому я оставлю дневник здесь и начну новый в Сан-Франциско. Я больше не буду писать о Сехуне, и это последняя запись о нем. Точнее, дневник — это последнее, что нас связывает. Все фотографии, видео, воспоминания останутся с ним здесь. Буду ли я жалеть? Покажет время. В любом случае, у меня появится учеба, и я смогу отвлечься.       О Сехун, пока. Желаю тебе всего хорошего.»

***

      — ДаНа-я, проверь все документы, паспорт и билет. Все на месте, — суетилась мама.       — Все в рюкзаке.       — Я отнесу чемодан к машине. Женщины, поторапливайтесь. Вылет в четыре утра, нам надо уже быть в аэропорту.       — Мы сейчас спустимся, пап.       Она последний раз смотрела на родной город, пролетающий за окнами автомобиля. Вот ее школа, где она училась одиннадцать лет, а здесь она научилась играть на скрипке и фортепиано, а дальше… Дальше ей все напоминало о Сехуне. Ей казалось, будто они обошли весь город, побывали в каждой лавочке, оставили след после себя. Или отец специально вез ее этим путем? ДаНа отвернулась, но не могла не вспомнить, как они вместе покупали закуски на улице, а на этой скамейке ели мороженное. Скоро будет вход в метро, где Сехун схватил ее за руку и побежал быстрее к прибывшему поезду. А если свернуть направо, то можно будет доехать до пляжного домика.       ДаНа шумно выдохнула и улыбнулась. «Я не буду жалеть. Ни за что не пожалею об этом.» — повторяла она про себя.       ДаНа вышла из машины и покатила чемодан по мраморному полу аэропорта. Возле автомата с кофе стояли Суджон, Чанель и Бэкхен.       — Онни!       — ДаНа!       Молодые люди поклонились родителям ДаНа.       — Онни, когда регистрация?       — Через пятнадцать минут.       ДаНа посмотрела на парней, а потом окинула взглядом весь холл.       — ДаНа, он не придет, — ответил на немой вопрос Чанель.       — Ты же будешь по нам скучать? — улыбался Бэкхен, хотя в глазах собралась грусть.       — Конечно.       — Иди сюда, — Бён обнял ее и покружил в воздухе. — Звони каждое воскресенье. Если тебя начнут обижать, примени мои приемчики, которые я тебе присылал когда-то. Надеюсь, что через год ты приедешь жизнерадостной девчонкой, у которой нет никаких проблем. Я буду скучать по тебе, — прошептал Бён.       — А ты найди девушку.       — Заметано.       — Теперь моя очередь, — Чанель оттолкнул Бэка. — Маленькая ДаНа, присылай мне фотографии каждый день. Если тебя буду обижать, обязательно скажи, и я сломаю им ребра.       — Я думала, ты добряк, Пак Чанель.       — Так и есть.       — Я буду скучать, — ДаНа обняла его.       — Не грусти, маленькая ДаНа. Все будет хорошо.       — Объявляется регистрация на рейс… — объявлял голос в микрофон.       — Мама, папа, — ДаНа снова побежала к ним. — Я вас люблю.       — Девочка моя, — мама оставила след от помады на ее щеке. — Удачи тебе во всем.       — Спасибо, мама. Год — это не так долго. Вы не успеете глазом моргнуть, как я вернусь.       — ДаНа-я, учись хорошо. Покажи им всем, что станешь отличным доктором.       — Конечно, пап.       — ДаНа, нам пора. — Суджон протянула ей руку, но девушка колебалась.       — Онни, подожди, — она достала из рюкзака дневник. — Может кто-нибудь передать это Сехуну?       — Ты можешь сделать это сама, малыш.       ДаНа резко обернулась, услышав знакомый голос, раздававшийся эхом в сердце.       — Сехун… Это мой дневник. Будет лучше, если он останется у тебя.       Парень ничего не ответил, просто стоял и смотрел ей в глаза. Он не осмелился взять дневник из ее рук и не осмелился сказать что-либо в ответ. Сехун смотрел взглядом, умолявшим девушку не забывать его, простить и вернуться к нему снова. ДаНа все поняла, но было слишком поздно.       — Удачи тебе, О Сехун, — она отдала свой дневник.       — И тебе.       ДаНа последний раз взглянула на своих родителей и друзей, а потом скрылась с Суджон за стойкой регистрации.

***

      — Девушка, пристегните ремни безопасности, пожалуйста, — к ДаНа подошла улыбающаяся стюардесса.       Она затянула ремешки потуже и отвернулась к окну. Самолет разогнался, а потом оторвался от земли, унося ДаНа выше к небу.       — ДаНа, ты в порядке?       — Думаю, да.       — Врунишка. Если хочешь плакать…       — Нет, онни. Я в порядке.       «Оппа, видишь ли ты меня? Я же правильно поступаю? Ты ведь не злишься за то, что я бросаю Сехуна одного?»