Глава 35.
8 августа 2016 г., 18:38
3 года спустя.
Красивая девушка в джинсах, белой майке и свободной кофте разминала спину после длительного рейса Сан-Франциско-Сеул. Как багаж был получен, она села в аэропорту и ждала, когда ее встретят. Волосы, похожие на темный сапфир, были аккуратно уложены и свисали с одного бока; глаза, немного подведенные карандашом, устало, но с любопытством, рыскали по толпе людей; тонкие пальцы с аккуратно накрашенными ногтями держали в руках стаканчик с кофе. Это сидела Ким ДаНа, которая не была в Сеуле уже три года. В Сан-Франциско она с головой окунулась в учебу, потому что профессия врача не позволяет расслабиться ни на секунду. Зная, как она занята, родители сами прилетали к ней на Рождество и день рождения. И сейчас Ким ДаНа решила вернуться в родной город, где теперь даже воздух казался другим. Прощание с Сеулом было наполнено болью, которая отпустила ДаНа совсем недавно, уступив место светлым моментам в Сан-Франциско. Новый город и люди, менталитет и культура, часовые пояса и язык заставили ДаНа забыть о себе и привыкать к новой жизни. Пусть в начале было неимоверно сложно, зато сейчас она приехала другим человеком. Человеком, который научился понимать других, брать полностью ответственность на себя, научился терпению, деликатности и прощению. Солнце все еще светило в пять вечера, ослепляя глаза девушки, которая готова была заснуть на чемодане. Она уже хотела позвонить родителям, но к ней подошел парень: — Ким ДаНа? — Бэкхен! — парень ее обнял, как обычно, покружив. — Давно не виделись. — Пошли, маленькая ДаНа, — он забрал ее чемодан и сумку. — Не устала? — Все нормально. Почему так долго? Пусть в Сеуле пять вечера, но в Сан-Франциско сейчас час ночи, и я хочу спать. — Сейчас приедем домой, и ты нормально поспишь. Скучала по мне? — Конечно. Расскажи, что нового? Я ведь с вами редко переписывалась. — Ты звонила только Суджон, а про нас с Паком совсем забыла, — ДаНа сложила руки в знак извинений. — Ладно, прощаю. Чанель скоро объявит о помолвке, так что ты очень удачно вернулась. Суджон тоже недавно начала встречаться с одним парнем. — А ты не собираешься жениться? — Мне с моей девушкой комфортно и сейчас, — гримасничал Бэкхен. — Чанель собирается возглавлять филиал фирмы, который откроется в центре Сеула, рядом с его домом. Он сейчас очень занят, но для тебя время найдется. Не могу понять, как этот парень, вечно таскающийся с гитарой, может работать директором? Как?! — Люди меняются. — Вот это правильно ты сказала. Если бы я сейчас встретил тебя на улице, то прошел бы мимо: ты так изменилась. — Как же ты тогда нашел меня в огромном аэропорту? — Увидел дневник с цифрой в уголке. Решил рискнуть и не прогадал. Только почему вместо цифры «21», там «18»? — Я его еще не исписала. — Что? Ты туда только свои воспоминания писала и больше ничего? — Да, когда память возвращалась, — она деликатно кашлянула. — Расскажи что-нибудь еще. — Сехун уедет в Китай, — медленно проговорил Бэкхен. — Да? Надолго? — прохрипел голос ДаНа. — На полгода. — Почему Китай? Это так неожиданно. Он ведь даже китайского не знает. В любом случае, передай ему привет от меня. — Маленькая ДаНа, ты ведь простила его? — А за что я могла на него обижаться? Бэкхен, жизнь не стоит на месте. Переезд в Штаты разделил мою жизнь на две части, и я не хочу снова бередить старые раны. Что было, то прошло. Конечно, я простила его. — А отпустила ли свои чувства? — прошептал Бэкхен.***
ДаНа постучалась в дверь, и на пороге ее встретили родители. — Ура! Доча приехала! Заходи, моя девочка, — радовалась мама. — И ты, Бэкхен, проходи, мой руки и садись за стол. ДаНа-я, иди в ванную, прими душ: ты, наверно, сильно устала и хочешь освежиться. Потом иди на кухню, поедим торт с чаем. — Я так скучала по тебе, мама, — девушка крепко обняла мать. — И по тебе, папа. — ДаНа-я, новое полотенце и домашняя одежда лежат у тебя на кровати. Иди, — старший Ким показал на дверь и вернулся к торту. — Спасибо. Она потянула за дверную ручку и сразу же была напугана взрывом конфетти. — С возвращением! — крикнуло сразу несколько голосов. ДаНа подняла голову и увидела Суджон, Чанеля и того, кто должен поехать в Китай. Ким чувствовала, как ее ноги подкашиваются, а сердце снова застучало в темпе «престо». Увидеть у себя дома Сехуна было, как минимум, неожиданностью. На секунду ДаНа попала в вакуум, ощутив на себе растерянный взгляд Сехуна, но сразу же вернулась в реальность. — Маленькая ДаНа, ты хоть представляешь, как онни соскучилась по тебе за эти три года? Больше не уезжай так далеко и на надолго, — Чон никак не могла отпустить девушку. — Я… Я тоже по вам скучала. — Кто-то говорил, что будет писать каждый божий день. А в итоге писал мне только по праздникам, — следующий был Пак Чанель, который стал еще взрослее. — Как ты поживала, маленькая ДаНа? — Неплохо, — ДаНа улыбнулась всем в комнате. — Я привезла вам подарки. Идемте пить чай. Мама ждет нас. Суджон, Чанель и Бэкхен вышли из комнаты, и только Сехун, не сказавший ни слова, не хотел уходить. — Эм, как дела, ДаНа? — он улыбнулся ей. — Все хорошо. Как сам? Я слышала, ты в Китай собираешься, — ДаНа делала вид, будто искала что-то в чемодане. — Пока не точно. А ты надолго в Сеуле? — Пока не знаю. Идем на кухню, Сехун. — Нет, погоди, — Сехун поймал ее за пальцы. — Я хотел бы извиниться… — Не надо, я ведь тебя давно простила. — Насколько давно? — он нахмурил брови и отпустил ее пальцы. — Когда самолет совершил посадку в Сан-Франциско три года назад, — ДаНа опустила глаза на пол. — Я скучал по тебе, ДаНа. — Я тоже. — Почему ты не приезжала так долго? — Как-то не получалось. Учеба, привыкание к новому месту, — ДаНа села на кровать рядом с Сехуном. — Что нового? — Много чего. Работал, как проклятый, завязал с гонками, сел за руль автомобиля… Вот и все. — А девушка появилась? — голос ДаНа был напряжен. — Ах да, есть одна. Она уехала в Америку на три года, чтобы порвать с чувствами ко мне. — Эй, кто так сказал? Вообще-то, я уехала в Штаты, чтобы отвлечься от проблем и… — Не ври. Потому что я тоже пытался забыть тебя. — Правда? И как успехи? — А ты как думаешь? — Сехун повернулся к ней. — Ты сильно изменилась, малыш. Где та застенчивая ДаНа? Девушка, сколько вам лет? — Двадцать один, — улыбнулась ДаНа. — Тебе уже двадцать пять, а Паку и Бёну по двадцать семь. Быстро летит время. — Я рад, что мы помирились, — он тепло улыбнулся ей. — Давай завтра поужинаем? Я заеду за тобой часов в семь. Отказы не принимаются. — Х-хорошо. Идем быстрее на кухню. Наверно, они съели весь торт. — Я рад, что ты приехала, — неожиданно он обнял ее со спины. — Я тоже рада оказаться дома, — ДаНа похлопала его по руке. Когда они зашли на кухню, взрослые замешкались и хотели уйти. — Айгу, ДаНа-я, Сехун-а, быстрее садитесь, — ее мама стала хлопотать. — Мама, все нормально. Давайте я вам лучше расскажу про свою учебу в Сан-Франциско и первый год в морге. — ДаНа!***
— Алло, онни. — Привет, ДаНа. Выспалась? Что делаешь? — Собираюсь на ужин с Сехуном. А ты? — Собираюсь на ужин с Мёном, — посмеялась она. — Что вы будете делать? — Понятия не имею, — ДаНа надела кольцо и была полностью готова. — Наверно, поужинаем, поговорим, а потом он отвезет меня домой, — раздался стук в дверь. — Онни, мне пора. Пока. Удачи. — И тебе. Хорошо проведи время. ДаНа последний раз взглянула на себя в зеркало и поправила прическу. Открыв дверь, она почувствовала запах цветов. Сехун протягивал ей маленький букет пионов. — Привет, ДаНа. Если ты готова, то пошли. — Да, пошли. Выйдя на улицу, Сехун открыл перед ней дверцу машины. — Можно я снова буду называть тебя малышом? — неожиданно спросил он. — Знаю, что это глупо звучит, но привычка — вторая натура. — Ладно, я не против. — Помнишь, как мы здесь встречали рассвет? — Сехун кивнул на жилое здание справа. — Это же дом Чанеля! — Теперь нет. Он переехал в квартиру побольше вместе со своей девушкой. — А мне ничего не сказал. А вот там моя музыкальная школа. — Да. Кстати, твое пианино до сих пор стоит у меня дома. Я даже пытался научиться, но потом бросил. — Дурак, — улыбнулась ДаНа. — Хотя я тоже хотела бросить скрипку миллион раз. Вот только мама не давала. Куда мы едем? — Сейчас увидишь, — Сехун припарковал машину возле знакомого кафе. — Помнишь, три года назад я уехал жить к Чанелю, чтобы решить проблему? — Да, помню. Это то самое кафе, где вы с Бэкхеном подрались? — вспоминала ДаНа. — Романтично, однако. Так какую проблему ты пытался тогда решить? — Чувства к тебе. Тогда мне казалось, что это неправильно. Но есть несколько причин, почему я привел тебя сюда. — Какие? — Идем, сядем за наш столик, — он помог ей сесть и сделал заказ. — Малыш, я пригласил тебя сюда, чтобы расставить все точки над «i», — в миг Сехун стал серьезным. — Давай вернемся назад, в мой двадцать второй день рождения. Мне нужно многое сказать. Я чувствовал себя ужасно виноватым перед тобой, твоими родителями и Суджон. Моя вина в том, что я подсадил Чонина на мотоциклы и сказал тебе кучу гадостей. И вообще, я зря появился в вашей жизни. Если бы ты не пришла на мой день рождения, не услышала тех слов, не заплакала, а Чонин не решил увезти тебя, то все бы сейчас были счастливы, — он сделал большой глоток воды. — А прочитав то письмо, я решил, что должен стать для тебя вторым Чонином. Я понял все буквально. Мне казалось, что будет легко притворяться старшим братом, но нет. Я влюблялся в тебя каждый день. Я даже не думал, во что все это может обернуться. — Почему ты решил сказать об этом сейчас? — Ты бы не стала меня слушать тогда. И все это время я жил с мыслью, что ты меня так и не простила. — Я простила тебя еще в аэропорту. Раз мы вернулись к нашему прошлому, то я хочу сказать тебе, что ты ни в чем не виноват. Согласна, что мотоциклы — это опасно. Но оппа был счастлив, когда садился на старика-Яма, и эту радость он ощутил благодаря тебе. Теперь я не жалею ни о чем, что произошло с нами. Да, было бы здорово, если бы оппа был рядом здесь. Он бы женился на Суджон, а я бы в скором времени стала тетей. Да, оппа умер, но он живет в моем сердце, а значит для меня он жив. Точно так же и для моих родителей, для Суджон, Чанеля и Бэкхена. И для тебя тоже. И подумай, если бы все было по-другому, то… Впрочем, неважно. Давай ужинать. Не зря же мы все это заказали. Аппетит пропал у обоих, и они только выпивали шампанское, стараясь не смотреть друг на друга. ДаНа даже не знала, как можно скрасить молчание, повисшее над ними. Девушка иногда смотрела на парня, которого не видела, как ей казалось, целую вечность. Она заметила, что он поменял стрижку: волосы стали короче, а цвет — черным, как смоль. Не только ДаНа поменялась физически. От того худого парня не осталось и следа. Даже под рубашкой проглядывались рельефные мускулы, плечи стали еще шире, а его ноги были не такими худыми. — Сехун, ты как-то изменился. Стал более… — она стеснялась произнести свои мысли вслух. — Накаченным? Сказать почему? — ДаНа застенчиво кивнула. — Если ты останешься в Сеуле, тогда я расскажу. Малыш, ты тоже изменилась. Стала… — Женственной. Да, знаю, все уже заметили это. — Нет, я хотел сказать другое. Но ты узнаешь позже. — У тебя появились секреты от меня? — Нет. Скорее, ловушки, чтобы ты осталась рядом со мной. — Сехун… — Забудь. Кстати, у меня остались твои подарки. Хочешь их забрать как-нибудь? — Да, я не против.***
Сехун и ДаНа вышли гулять по ночному Сеулу. Обнимая девушку за плечи, он вел ее по аллее к дому. — Будешь мороженое? — ДаНа поднесла рожок к его губам. — Нет, спасибо. Ты не замерзла? — Нет, рядом с тобой тепло. В Сан-Франциско очень туманно и холодно, а сейчас так хорошо. Я и в правду дома. — Малыш, ты хорошо меня слышишь? — Да. — Слушай внимательно мой вопрос. Ты скучала по мне? Хотела ли вернуться? Это очень важно для меня. Я больше не хочу ходить вокруг да около. Ты все еще заставляешь меня волноваться, и я чувствую, что ты тоже ничего не забыла. Просто ответь. — В тот день, — начала неуверенно ДаНа, — в аэропорту, если бы ты сказал одно слово «Останься», то я бы вернулась вместе с онни и подала бы документы на учебу в Сеуле. Я злилась на себя за то, что продолжала думать о тебе даже тогда, когда твоя ложь стала известна. Представляешь? Да, ты прав, в Америке я всячески пыталась выбросить тебя из головы. Но чем сильнее я этого хотела, тем чаще я думала о покупке билета до Сеула. Я знаю, что ты все еще чувствуешь себя виноватым, но это наша жизнь. Не зацикливайся, О Сехун. И к тому же… Если бы с нами не произошло столько всего: и плохо, и хорошего, и грустного — если бы этого не было, то не было бы и нас, — ДаНа закончила свой монолог и отвернулась от Сехуна. — Да, я скучала по тебе. — Так сразу бы и сказала. Они зашли в подъезд, который навел на ДаНа кучу воспоминаний как хороших, так и плохих. Сехун вызвал лифт и задал вопрос: — Малыш, ты помнишь этаж? — Пятнадцатый. Она уверенно нажала на кнопку, и двери лифта закрылись. Кабина была между седьмым и восьмым этажом, когда внезапно погас свет, и все остановилось. — Что случилось? — Думаю, электричество отключили. Не бойся, малыш, я сейчас позвоню, и нас вытащат, — он взял ее ладонь и начал набирать номер. — Все сделано. Надо подождать полчаса. — Хорошо. Наверно, я зря решила забрать подарки прямо сейчас. — Все нормально. Вокруг них была кромешная темнота, ничего не видно, приходилось полагаться на другие чувства. Сехун обволакивал ее с головы до ног своим морским бризом, и голова ДаНа кружилась от этого запаха. Тепло его руки передавалось от частички к частичке тела, согревая даже спину и живот. — Малыш, расскажи мне о Сан-Франциско. Надо чем-нибудь заняться, пока не приедут электрики. — Хорошо. Сан-Франциско и Сеул чем-то похожи между собой. У них примерно одинаковая площадь, но населения там меньше. В Сан-Франциско есть Пирс 39. Туда приезжает куча туристов, чтобы увидеть морских львов и остров-тюрьму Алькатрас. Рядом есть океанариум, у меня осталась куча снимков акул и морских звезд. В Сан-Франциско я ездила в основном на трамвайчике до даунтауна, где покупала много вещей для родных и друзей. Эти трамвайчики открытые и ездить на них в начале страшно. Вместе с друзьями я ездила много раз в парк «Золотые ворота», где мы устраивали маленький пикник. У нас остались хорошие воспоминания и красивые фотографии. Когда я очень сильно скучала по азиатской кухне, я ехала на такси до китайского квартала возле Грант Авеню. Это и в правду кусочек Китая в Америке. И естественно знаменитый висячий мост Сан-Франциско. Больше я вспомнить не могу. Теперь твоя очередь рассказывать про жизнь в Сеуле. — Признаться честно? Эти три года пролетели незаметно, потому что я просто с головой ушел в работу, чтобы перестать думать о тебе. Я получил повышение. Кстати, после того, как ты уехала и оставила меня одного, я ничего не менял в твоей комнате. Только вытирал пыль. Все эти три года я жил в закате, малыш. Но сейчас меня ослепляет рассвет даже ночью. ДаНа почувствовала, как Сехун дотронулся до ее щеки. Но раздался скрежет, и лифт снова поехал наверх. Сехун, не обращая на это внимания, взял ее лицо в ладони, поцеловал ДаНа в губы. — Малыш, я прошу тебя, не уезжай больше. Не оставляй меня снова. — Но ведь ты тоже уедешь в Китай. — Если я откажусь, то вместо меня отправят другого аудитора. Поэтому я и сказал, что неточно. Все зависит от того, останешься ли ты или нет. — Я тоже сказала, что не знаю, останусь ли в Сеуле или нет из-за тебя, — эта ирония заставила ДаНа улыбнуться. — Сехун, у нас ведь еще есть время. Не думай о моей учебе, а я не буду думать о поездке в Китай. Давай просто насладимся временем. — Как скажешь. Вот мы и приехали. Сехун открыл дверь, и на ДаНа нахлынула ностальгия, возвращая в самый интересный момент ее жизни: амнезия. Она вернулась в этот дом снова, испытывая те же ощущения. — Так где лежат мои подарки? — В комнате. Идем. На столе лежали маленькие коробочки, которые как-будто так и ждали ДаНа. В черной коробочке лежала подвеска с кулончиком в виде кед. Это был подарок от Чанеля. — Цепочка раньше принадлежала Чонину, — ответил Сехун на вопросительный взгляд ДаНа. — А Тао оставил тебе браслет с китайскими монетами. Символ защиты. А вот подарок Бэкхена. Видео с пляжного домика. — Надо будет поблагодарить их всех. ДаНа подошла к витражам, чтобы смотреть на огни родного города. Сехун встал рядом: — Все еще любишь смотреть на ночной Сеул? Я тоже полюбил после твоего отъезда. — Ты стал романтиком, О Сехун. — Скажи это моим коллегам по работе, и они ни за что не поверят тебе. Я же холодный парень. ДаНа окинула взглядом кухню, вспоминая, как однажды они с Сехуном целовались, позабыв обо всем на свете. — Ты тоже вспомнила это? — Сехун, как и в тот раз, прошептал ей слова в волосы, отчего по затылку побежали мурашки. Сехун встал перед ней, аккуратно целуя в губы, завершая то, что не получилось в лифте. Она не могла сопротивляться желанию, которое наконец-то выплеснулось наружу: ДаНа сомкнула руки у него на шее, прижимаясь всем телом к Сехуну. Его руки неуверенно отстранили от себя девушку. — Малыш, я тебя люблю, но… Ты же… Мы совсем… Ты маленькая и… — Я все так же полностью доверяю тебе. Просто будь собой. — Хорошо. Пошли в комнату. В темноте не было видно ничего, из-за это чувства обострились в десять раз. Нежные прикосновение, легкие поцелуи, мурашки по коже, дыхание на шее — все это подогревало интерес обоих к чему-то большему. ДаНа потянула футболку, снимая ее с Сехуна через голову. Она не нарочно провела ладонью по его напряженному животу вверх до ключиц, на которых ей захотелось оставить маленький поцелуй. ДаНа почувствовала, как под майкой руки Сехуна гладят ее спину, а потом снимают ее. Парень принялся оставлять мокрые дорожки на ее груди, а потом на животе, спуская к пуговице на джинсах. Положив девушку на кровать, он стянул с нее брюки. Оставляя такую же мокрую дорожку на ее бедре, он полз по ней, как змея. Сехун убедился в том, что ДаНа не против, и после добрался до ее лифчика. «Ты прекрасна. Не бойся», — шептал он ей в волосы, расстегивая застежку. ДаНа неловко пыталась снять ремень с парня, но как-то не получилось, и Сехун избавился от своих брюк сам. Они смотрели друг на друга, стоя на коленях. ДаНа застенчиво прикрывала верх рукой, не решаясь опустить глаза ниже. Парень, взяв инициативу в свои руки, обнял девушку, вновь давая ей поцелуй для уверенности. Он сделал то, что хотел сделать еще на пляже: положил ДаНа на спину и провел ладонями по ее груди, вызывая у нее тяжелые вздохи. Такая реакция дала зеленый свет Сехуну, и он медленно избавил ее от последнего куска ненужной ткани. — Малыш, я люблю тебя. — И я тебя. Сехун целовал ее, медленно и аккуратно двигаясь внизу. Она тихо стонала, сминая простынь руками. Сама того не заметив, ДаНа закинула правую ногу на пояс парня, почувствовав более острые ощущения. — Сехун… пожалуйста, не останавливайся, — парень в ответ поймал губами слезу на ее щеке. Он начал ускоряться, и ДаНа больше не могла сдерживать крики в груди, которую ласкал Сехун. Ноги стали свинцовыми, живот горел изнутри, а по коже бежали мурашки. — Еще, пожалуйста. Кровать пружинилась от резких и быстрых движений Сехуна. Девушке не хватало дыхания, в глазах потемнело, разливалось мягкое тепло, как после хорошего виски, все тело расслабилось, а потом… Сехун резко оттолкнулся от ДаНа и упал рядом, испачкав свои боксеры. — Малыш, я люблю тебя. ДаНа была не в силах, что-либо объяснять. Она все еще пребывала в состоянии блаженства, когда не можешь адекватно отвечать на вопросы. ДаНа прижалась к Сехуну всем телом, пристроив голову на его широком плече. — Завтра перед моей мамой будешь отчитываться сам. — Без проблем. — Ладно. Перед моим папой тоже сможешь отчитаться? — Спи, малыш, — Сехун поцеловал ее в висок. — Теперь ты никуда не уйдешь.
