Мелодия сердца

      Четверо друзей начали свой второй год обучения в Джульярде отдохнувшими и с длинным списком новых песен для своего третьего студийного альбома. Никто не знал о том, что они — «Дивергент», и к лучшему. Они могут быть обычными людьми и не прятаться от папарацци. Эрик часто приглашал их к себе домой и помогал в учёбе. В то время он тайно наслаждался обществом Трис, но ему также нравились остальные трое подростков. Все они очень весёлые и творческие, и он впервые почувствовал, что у него могут быть друзья. Его единственным другом был Мэтт. Они встретились, когда оба были студентами в Джульярдской школе, и хотя Эрик не настоящий учитель, а только помощник, ему нравится то, что он делает, и студенты любят его. Он весёлый и близок им по возрасту, можно было подумать, что он их старший брат, или, для некоторых девушек, тайное увлечение. Но он был заинтересован только в Трис. Он ничего не сказал ей; она всё ещё восстанавливалась после произошедшего с Дрю, но Эрик был доволен и тем, что она его друг.       Работа над новым саундтреком прошла отлично. Они отослали черновые варианты и образцы в студию на проверку и были счастливы, когда их работу одобрили. Все они вынуждены были признать, что с того момента, как они поступили в школу в Нью-Йорке, они стали намного лучше, и по большей части, благодаря Эрику.       На Рождество Эндрю и Маркус удивили свои семьи недельной поездкой в Аспен. Хана и Майкл Педрады, а также Джо Прайор не смогли поехать, но остальные были более чем счастливы.       Шоне и Зику выделили двухместную спальную комнату с ванной, одна из которых для их двухлетнего сына — Хантера. Несмотря на то, что его тётя и дядя видят его не так часто, маленький мальчик очень любит Юрайя и Трис, кто-то даже мог сказать, что даже больше, чем родителей. У девушек и Юрайя есть по комнате в большом особняке, немного меньше чем у родителей, но им это было неважно. Уилл и Кристина, которая была беременна первым ребёнком, остановились в одной комнате, а во время обеда, в тот день, когда они приехали, Зик и Шона сообщили своим семьям, что у них будет второй ребёнок. Калеб и Кара решили подождать, прежде чем расширять свою семью, так как они только-только поженились. Тобиас в очередной раз стал мишенью для подкалывания своих друзей. Они спрашивали его о жене.       — Чувак, тебе двадцать шесть лет, — сказал Зик и погладил живот своей жены. Тобиас лишь улыбнулся и закатил глаза.       — Зик прав, тебе нужно найти себе жену, — согласилась Кристина.       — Вы можете представить, какие милые дети у него будут? — спросила Шона, и все три женщины засмеялись.       Тобиас не мог отрицать, что он думал об этом, но он не нашёл подходящую девушку. У него были короткие отношения с Майрой Дженкинс, одной из лучших молодых юристов в городе, но ничего не вышло. Каждый раз, когда он был с ней, он думал о другой, и Тобиас знал, что влюбился в лучшего друга своей сестры. Безусловно, между ними всё ещё была разница в возрасте, но теперь Трис двадцать. Возможно, следует поговорить с ней. Но, казалось, что Трис не интересовали мальчики или знакомства, или что-либо подобное. Он смотрел, как она и её друзья сидели у огня, играя на своих гитарах, и негромко пели. Он не мог их слышать и не хотел ничего больше, чем сказать своим друзья заткнуться, чтобы он мог слышать женщину (она была не просто девушкой), в которую тайно влюблён. Именно тогда Натали подошла к их столу с сонным Хантером.       — Что случилось, малыш? — спросила Шона сына.       — Плохой сон, — сказал он.       — Ты хочешь, чтобы я тебе спела? — спросила его мама, улыбаясь, но маленький мальчик покачал головой, на что Шона нахмурилась.       — Хочу, чтобы Тлис, — сказал он, не выговаривая «р». Он побежал к своей тёте, которая тепло улыбнулась, и поцеловала его в щёку.       Маленький мальчик сел на колени тёти, но уже скоро лежал у неё на руках, пока та начала тихо петь. Теперь в комнате повисла тишина. Тобиас не знал, было ли это для того, чтобы позволить Хантеру уснуть или потому, что они впервые слышали, как Трис пела в одиночку. Как правило, они слышали, как все четверо пели вместе и не могли отличить, какой голос кому принадлежал. Но впервые Трис исполняла соло, и её голос был ангельским. Они все были загипнотизированы мягкостью её голоса, но ещё он был достаточно сильным, чтобы отправить путешествовать озноб по позвоночнику. Тобиас осмотрелся и понял, что он не единственный, кто был очарован девушкой. Когда песня закончилась, Юрай встал, забрал Хантера из рук Трис и отдал отцу, который взял его, улыбаясь. Зик быстро покинул комнату, чтобы отнести Хантера в его комнату.       — Я и понятия не имела, что у твоей сестры такой потрясающий голос, — поражённо прокомментировала Кристина.       — Я тоже, — сказал Калеб.       — Я думаю, никто из вас не знал, — произнёс Кэмерон, и Тобиас обернулся, удивившись, когда увидел, что вся семья собралась здесь, наблюдая за Трис. — Надеюсь, теперь вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил, что вы не знаете их, — сказал он, наклоняя голову в сторону младших членов семей.       Шона и Кристина пытались уговорить подростков спеть ещё, но они отказались. Вместо этого они вышли на улицу, чтобы покататься на лыжах и поиграть в снежки. Зик, Уилл, Калеб и Тобиас смотрели на них и задавались вопросом, стоит ли присоединяться к ним. Они всегда знали, что их младшие братья и сестры чувствовали себя более комфортно вчетвером.       — Знаете, я иногда чувствую ревность, — произнёс Уилл, удивляя остальных трёх мужчин.       — Ревность к чему? — спросил Калеб, не понимая, что побудило его двоюродного брата сказать это.       — К ним. Я имею в виду, что мы друзья, но они — гораздо больше. Я не могу вспомнить время, когда они не были приклеены друг к другу, — пояснил Уилл.       — Я тебя понимаю, — сказал Тобиас.       — Думаю, это связано с тем, что мы намного старше их, и, честно говоря, я чувствовал, как Юрайе было больно. Я люблю своего братишку, но я рос и избегал его, думаю, мы все так делали со своими братьями и сестрами, — сказал Зик, и остальные трое кивнули.       Четверо мужчин продолжали разговаривать о младших братьях и сёстрах, когда те заметили их, стоящих на крыльце. Они решили пригласить их играть в снежки таким образом, как могли только они. Каждый из них сделал большие пушистые снежки, желая запустить их в своего старшего брата. Четверо мужчин не обратили внимания и получили снежком по лицу. Когда они очищали себя, они услышали и увидели подростков, которые заливались смехом, что привело к снежным баталиям. Они бросали снежки друг в друга, боролись и бегали. В какой-то момент стало непонятно, кто за кого воюет, потому что Зик и Уилл преследовали Линн, Юрай и Тобиас — Калеба, а Марлен и Трис так сильно смеялись, что воздуха не хватало. Увидев, что две девушки не участвуют в бою, Зик погнался за Марлен, а Тобиас — за Трис. К его удивлению, Трис бежала быстро даже по снегу. Часть её терапии — физические упражнения. Когда она была слишком подавлена и не могла сказать даже своему психологу, Трис выходила на пробежку или занималась в их тренажёрном зале в доме. Мэтт научил её основам самообороны, и она медленно, но верно стала чувствовать себя лучше. Через некоторое время она не боялась покупать тампоны в середине ночи.       Трис побежала в сторону леса, надеясь, что сможет уйти от своего преследователя, но Тобиас, будучи выше её и в лучшей физической форме, вскоре догнал её. Однако он споткнулся и утащил её за собой. Трис повернулась, когда почувствовала, что Тобиас схватил её за руку, но потеряла равновесие и упала, а Тобиас поверх неё. Они смотрели друг другу в глаза мгновение, а затем рассмеялись. Трис откинула голову назад и лежала на заснеженной лесной земле, а Тобиас так и не сдвинулся с места. Когда смех утих, они продолжали пялиться друг на друга, и Трис внезапно занервничала. Она не была так близко с мужчиной после Дрю. Её сердце начало колотиться, и она не знала, почему. Она всё ещё боялась быть с мужчиной, но она также нервничала из-за того, что всегда была немного влюблена в старшего брата своей подруги. Она не была слепой и глупой, чтобы понимать, что он никогда не будет заинтересован в ней. Он просто не мог. Он всегда видел её как младшую сестру. Его лицо покраснело, также как и её, но она поняла, что это было из-за холодного воздуха и физической нагрузки, а её, потому что ей было в очередной раз стыдно, что она думала о том, что она могла бы нравиться ему как женщина. Но была ли она готова, если, всё же, это окажется правдой?       Его лицо медленно двигалось к её, и она могла почувствовать, как горячее дыхание столкнулось с её холодной кожей. Она думала, что, возможно, он наклонился, чтобы поцеловать её. Её глаза метнулись к его приоткрытым губам и задержались там на мгновение, пока она не испугалась от того, что услышала, как кто-то зовёт её по имени. Она понимала, что ситуация, в которой они оказались, была слишком неловкой, поэтому схватила немного снега правой рукой и бросила в лицо Тобиаса, заставляя его отодвинуться, позволяя ей выбраться из-под него. Она встала, смеясь и стараясь скрыть смущение, и пошутила, что он стал неаккуратным. Она побежала к Линн, именно она звала её, и они все вернулись в дом. Тобиас был там ещё несколько минут, глядя ей в след, и подумал, было ли настоящим то, что он увидел в её глазах. Он мог поклясться, что она хотела, чтобы он поцеловал её, но Линн позвала её, и она ускользнула. Может быть, у неё были похожие чувства к нему, но он в очередной раз упустил возможность. Он пнул бы себя ногой за это. Нет, он больше не мог отрицать этого. У него были настоящие чувства к ней. Может быть, любовь? Но действительно ли это было так? Он едва ли знал. Может, он просто страстно увлечён ею? Был только один способ выяснить, было ли то, что чувствовал, реальным или увлечением. Он должен был узнать её, настоящую Трис Прайор, а не ту поверхностную маску. Но это займёт время. Впрочем, это будет стоить того.       Как и каждый год, они праздновали день рождения Трис одинаково. Они все пели «С Днём Рождения», тем самым создавая ей дискомфорт. И, конечно, в довершение всего, они спросили, есть ли любовь в жизни Трис.       — Да, — сразу же ответила Трис. Сердце Тобиаса сжалось, когда он услышал её быстрый ответ. Не зная, что ответить, Шона, Кристина и Кара, а также Натали и Эвелин были воодушевлены узнать ещё больше.       — Кто это? — возбуждённо спросила Шона. — Уверена, он красивый.       — Это не он, — ответила Трис. Марлен, Линн и Юрай едва сдерживались.       — Девушка? — спросили они почти хором в шоке от такой откровенности. Она застала их врасплох.       — Нет, — ответила Трис с огромной улыбкой на лице. Тобиаса осенило, что она могла просто запутать их. Ей никогда не нравилось, когда люди ковыряются в её жизни.       — Но ты говорила, что у тебя кто-то есть, — сказал Кристина, смущённая и расстроенная.       — Есть, но это ни мужчина, ни женщина. Я влюблена в себя, — произнесла она. Все, кроме её друзей, Кэмерона и Мэтта, смотрели на неё ошарашено. Они не знали, что она имела в виду, но знали те, кто знал и о Дрю.       За несколько недель до Рождества Трис услышала, что Дрю повесился в своей камере. Видимо, распространился слух среди заключённых, почему его посадили. Ей стало его жаль, и она чувствовала себя виноватой, когда узнала о смерти. Все, Кэмерон, Эрик, её друзья и Мэтт, сказали, что у неё нет причин чувствовать сожаление и вину в отношении него. Он сам виноват в этом. Но только когда она поговорила с Джоанной, она разобралась во всём. Джоанна всегда говорила, что она должна любить себя, прежде всего. Она удивительный человек, и прежде чем полюбить кого-то по-настоящему, она должна полюбить себя такой, какая она есть. Во время терапии она поняла, что все отношения, которые у неё были, были обречены на провал, что и происходило, потому что она сосредотачивалась на парне, с которым была. Всё это имело к ней прямое отношение, и она решила, что прежде чем откроет своё сердце другому человеку, она научится любить себя. Её друзья знали об этом и терпеливо ждали, когда она скажет эти слова вслух. Уговор был таков: она скажет их только тогда, когда будет готова. И так, было очевидно, что они были невероятно счастливы, когда узнали, что их названая сестра наконец-то вышла из «тёмного переулка», в котором находилась.       — Я не понимаю, — в замешательстве сказала Кристина.       — Ты и не должна, — ответил Мэтт и подошёл, чтобы обнять свою кузину. Остальные поняли, что это было тем, что знали лишь немногие и знали, исходя из прошлого девушки, чем она никогда не поделится, если не захочет.