Мелодия сердца

      Тобиасу пришлось уехать в воскресенье. Он хотел остаться подольше, но у него был важный проект, требующий его внимания. Трис пришлось чуть ли не силой выталкивать его из квартиры, чтобы заставить вернуться в Чикаго. Конечно, она хотела, чтобы он остался с ней, но понимала, что у него была работа, которую он любит не меньше, чем она музыку. Он пообещал вернуться в следующую пятницу вечером.       Как и договаривались, группа плюс Тобиас встретились с Эриком, и ситуация была более, чем неловкой. Эрик пытался завести светский разговор, но в итоге он обсуждал школу вместе с Юрайем и Линн, которые сидели рядом с ним, в то время как Тобиас многозначительно обвил рукой плечи Трис, будто бы говоря другим мужчинам, что она его. Если бы Трис чувствовала себя настолько некомфортно, то она бы посмеялась над его поведением. Но каким-то образом она нашла это захватывающим и поняла, что хотела его больше, чем когда-либо. Тем не менее, она решила ждать. Она хотела, чтобы их первый раз был особенным, а не потому, что он чувствовал ревность.       Тобиас и Трис разговаривали по телефону всю неделю. Каждый раз, когда у них было время, они обычно переписывались, а потом созванивались. Трис чувствовала, будто парит, когда слышала его голос или видела фото, когда он звонил или писал ей. У неё была постоянная улыбка на лице, из-за чего друзья начали дразнить её.       Трис было неловко в понедельник после неудачи с Эриком и Тобиасом. Эрик был немного колюч, чем злил её, но она решила быть выше этого и не психовать. Эрик, в конце концов, всё понял и извинился за своё поведение. У него были чувства к ней, но он видел, что она счастлива с этим парнем. Его не волновало, что он вился вокруг неё, но когда он увидел проблески подлинного взаимодействия между ними двумя, он признал своё поражение. Трис — замечательный человек, и если бы она хотела, она бы дала знак Эрику, что хочет с ним попробовать что-то построить. Он уважал её честность и искренность и решил быть просто её другом, даже если это причиняло боль. Кроме того, учитывая последние события в его личной жизни, он решил, что лучше не преследовать романтические отношения с девушкой, несмотря на то, что он не хотел больше, чем обнимать её, говорить слова любви и заняться любовью хотя бы однажды. Но он не мог и не хотел. Она была счастлива, и это всё, что имело для него значение. Он не мог обременять её своими проблемами, когда она ещё разбиралась со своими собственными.       Тринадцатого июня Трис позвонила мама, чтобы сказать, что у её сестры, Шоны, и Кристины начались схватки. Натали попросила её и остальную часть семьи присоединиться к ним и разделить такое счастливое событие. На самом деле Трис не особо переживала по этому поводу, но она была счастлива, что сможет провести некоторое время с Тобиасом, даже если они не смогут целовать друг друга или держаться за руки, или что-либо в этом духе, она всё равно была счастлива. Она сообщила своим друзьям о (не)счастливом событии, которое вызвало стоны и жалобы, а после, наконец, они отправились в аэропорт. Трис написала Эрику, что они все должны вернуться в Чикаго, чтобы «встретить» двух новых членов семьи, в то время как Юрай позвонил Мэтту и сообщил то же самое. Мэтт, как истинный счастливчик, должен был работать и не сможет приехать, но Кэмерон заверил, что присоединится к ним позже этим же днём. До того, как выключить телефон, Трис позвонила Тобиасу, чтобы дать знать, что они прилетят поддержать девушек.       — Я приеду, чтобы забрать вас, — сказал ей Тобиас.       — Мы можем взять такси, милый, — заверила Трис.       — Нет. Я ждал всю неделю, чтобы поцеловать и обнять тебя. Как только мы окажемся в больнице, мне придётся делить тебя со всеми остальными, — произнёс Тобиас, и Трис могла представить, как он надул губы. Она усмехнулась и покачала головой. Стюардесса предупредила её, что нужно выключить телефон, и она быстро попрощалась.       — Скоро увидимся, малыш. Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, милый.       Они повесили трубки, и Трис откинулась назад и стала ждать, когда самолёт взлетит. Когда они поднялись на высоту, Трис отстегнулась, достала свою тетрадь и начала писать. С тех пор как Тобиас и она признались в своих чувствах друг другу, у Трис появилось больше вдохновения, чем было когда-либо. Она уже написала несколько песен, и всё ещё оставались новые идеи.       Когда они, наконец, приземлились, Трис бросилась на выход и в момент, когда увидела его, тут же прыгнула в его объятья, он поймал её, будучи счастливым, наконец, иметь возможность обнять её и поцеловать. Она обвила руки вокруг его шеи, а ноги — вокруг талии и неистово поцеловала. Но, к их несчастью, Тобиас забыл, что его отец приехал с ним и стоял в нескольких футах от этой сцены. Тобиас сказал своим родителям, после того как они в очередной раз настаивали на том, что он должен найти себе женщину, что он уже нашёл её, но она живёт и работает в Нью-Йорке, поэтому пока они видятся только по выходным. Двое влюблённых тесно прижимались друг к другу, игнорируя остальной мир, когда вдруг кто-то откашлялся. Маркус. Тобиас застыл, когда узнал своего отца, и слегка отстранился, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Он посмотрел на Трис, которая не понимала, что происходит, но потом посмотрела поверх плеча своего парня и увидела его отца.       — Эм, привет, — смущённо сказала она, все ещё сидя на Тобиасе, который не двигался вообще.       — Привет, — поздоровался Маркус с серьёзным выражением лица. Трис посмотрела от старшего Итона к своему парню и пришла в недоумение от его слов. Если Маркус знал, то он бы, конечно, сказал бы Эндрю, который бы психовал, устраивал сцены, грозился убить Тобиаса, наказал бы её, ну, а после этого она не знала, что могло произойти.       — Как дела? — спросила она, пытаясь отвлечь его от очевидного.       — Ты знаешь, всё по-старому, — сказал Маркус, не отрывая взгляда от них. Он внутренне усмехнулся. Незаметно для сына, он случайно услышал разговор его и Трис несколько недель назад по скайпу. Он подслушивал, ему было любопытно узнать, кто же та таинственная женщина, укравшая сердце его сына. Когда узнал, что это никто иной как младшая дочь его лучшего друга, он сначала был в шоке, а потом обрадовался. Она всегда нравилась ему, несмотря на её безумие. Он не находился там долго, но то, что он услышал, заставило его понять, что его сын и Трис влюблены, и Маркус был рад этому. Он был немного разочарован, что его сын, который обычно разговаривал с ним и рассказывал о своей личной жизни, не сказал ему о своих отношениях, но, возможно, на то были причины. И он подозревал, что главной причиной был Эндрю Прайор, отец девушки.       — Рада слышать это. Сказать честно, Маркус, вы всегда нравились мне больше всех из стариков, — сказала с усмешкой Трис, и Тобиас издал смешок, услышав её речь. Маркус тепло улыбнулся, прекрасно понимая, что она что-то хотела. Он также был удивлён, что на протяжении всего разговора она всё ещё была привязана к его сыну, как обезьяна к дереву. — Есть ли шанс, что я смогу подкупить вас? — спросила она.       — Зачем ты хочешь подкупать меня? — в свою очередь спросил Маркус, принимая игру.       — Ну, есть что-то, что мой старик обо мне не знает, — сказала она и слегка наклонила голову в сторону Тобиаса, который всё ещё стоял спиной к отцу. Её друзья уже добрались до них, но держались на расстоянии. Однако им было любопытно посмотреть, как будут разворачиваться события.       — Понимаю. Что ты можешь предложить за молчание? — спросил Маркус.       — Мою верность, — сказала она, быстро поцеловала Тобиаса и спрыгнула с него.       — Твою верность? — удивлённо спросил тот.       — Да. Разве этого не достаточно? — спросила она и немного надулась. Маркус молчал. Он не ожидал услышать это. Тобиас обернулся, обретя часть своего хладнокровия.       — Не знал, что верность имеет свою цену, — дразнил её Маркус.       — Ну, так вы согласны или нет? — спросила она, уперев руки в бока.        — Хорошо, хорошо. Согласен. Моё молчание за верность, — согласился он со смешком. — Пойдёмте. Давайте, ребятки, мы должны быть в больнице до рождения малышей, — Трис схватила свою сумку и протянула Тобиасу, который взял её багаж в одну руку, а второй вцепился в её ладонь. Маркус взглянул на них и улыбнулся. Затем он обратил внимание на дочь и распахнул руки, чтобы обнять её. Марлен так и поступила, и они застыли на мгновение. Он был рад за своего сына, но в то же время понимал, что Эндрю может быть не так счастлив, как он. Если бы Марлен возвратилась домой с мальчиком на шесть лет старше неё, то он бы тоже задался вопросом о его намерениях. Маркус мог лишь надеяться, что Эндрю даст Тобиасу шанс.       По дороге в больницу Маркус вёл микроавтобус, Марлен села рядом с ним. Юрай и Линн сидели за ними, а Тобиас и Трис были в самом конце и целовались. Маркус смотрел на них при возможности и хмыкал. Он вспомнил, когда он был молодым и был влюблён в свою жену. Ну, он все ещё влюблён в неё, но в первые годы их отношений они просто не могли оторваться друг от друга, и, похоже, его сын и его девушка ничем не отличались.       — Вы могли бы притормозить там, сзади, — сказал Маркус, но молодые люди его проигнорировали или просто не услышали.       — Забей, Маркус. Ты можешь хоть орать на них, они тебя не услышат, — сказал Юрай, и тот засмеялся.       — Это отвратительно, — скривилась Линн.       — Ты просто завидуешь, — одновременно сказали Тобиас и Трис.       — Чувак, ты проводишь слишком много времени с нашей домашней девочкой, — сказал Юрай.       — Я прошу прощения. Я должен проводить ещё больше времени со своей девушкой, — ответил Тобиас своему другу, а Трис показала ему язык.       — Тем не менее, мы скоро приедем. Если вы не хотите, чтобы у Эндрю случился сердечный приступ или он обеспечил тебе кому, сын, то лучше завязывайте.       — Так ты никому не расскажешь? — с надеждой спросила Трис.       — Пока, — сказал Маркус.       — Что это значит? — с любопытством задал вопрос Тобиас.       — Это значит, что Эндрю — мой лучший друг, он мне как брат. Если бы я был на его месте, то хотел бы знать, с кем встречается моя дочь, — сказал Маркус.       — Можешь спать спокойно, Маркус. Мар только и умеет отшивать парней, — сказала Линн. — Мы даже рассматривали вариант, что она лесбиянка или кто-то подобный, — пошутила она, но Маркус резко повернул голову в сторону дочери.       — Она шутит, папа, — гарантировала Марлен.       — Я бы не была так уверена. Помню, когда электричества не было, а Юрай был на свидании, нам было скучно. Мы попробовали несколько вещей, — дразнила Трис.       — Тьфу, ты сказала, что не будешь рассказывать, — почти кричала Марлен.       — Малыш, ты хочешь мне что-то сказать? — шёпотом спросил Тобиас.       — Я просто играла с Марлен. Ничего не произошло, — прошептала она, чтобы мог слышать только он. — Мы выпили несколько шотов текилы и разделись. Я даже не знаю, как мы додумались до этого, но мы хотели знать, есть ли у любой из нас сексуальное влечение к женщинам, — объяснила Трис.       — И? — любопытно спросил Тобиас.       — Я не могу говорить за остальных девушек, но у меня точно нет. Меня влечёт только к тебе, и в следующий раз я проверю тебя, — сказала она и поцеловала его за ухом, эффективно вызывая ответную реакцию, которая была не совсем уместна в одной машине с его отцом и сестрой.       — Трис, — прорычал он, даже Тобиас мог слышать возбуждение в своём голосе.       — Прости. Мы должны остановиться прежде, чем доберёмся до больницы, — смущённо произнесла Трис. Она не хотела, чтобы всё зашло слишком далеко, особенно с таким количеством людей вокруг, но она определенно хотела сделать следующий шаг.       — Итак, скажите мне, вы двое, — сказал Маркус, обращаясь к молодой паре. — С каких пор вы вместе?       — С апреля, — в унисон ответили Тобиас и Трис.       — Почему вы ничего не сказали? — спросил он, хотя уже думал, почему они поступили так.       — По нескольким причинам, — начала говорить Трис. Тобиас откинулся на сидение и притянул её близко к себе. Она положила свою голову на его плечо, смотря на переднюю часть автомобиля, в то же время играя с его левой рукой, лежащей на его коленях, а он обнимал её за шею и вырисовывал указательным пальцем правой руки круги на её плече.       — Пожалуйста, продолжай, — призвал её Маркус.       — Первая — очевидно, отец. Он думает, что я чёртов ребёнок. Вторая — даже если папа будет не против этих отношений, у него будет собственное мнение, и он будет говорить мне, что я должна и что не должна делать, — сказала Трис.       — Мне бы сказали то же самое, — влез Тобиас. Трис повернула голову в его сторону, и он послал ей взгляд, а-ля «не думай, что у тебя одной такая проблема».       — Верно. Третья — мы хотели бы посмотреть, как всё будет происходить без того, что весь мир знает о нас. Четвёртая — снова мой отец. Он, вероятно, убьёт Тобиаса за осквернение меня или что-либо подобное. Пятая — мама будет паниковать и планировать нашу свадьбу. Шестая — Эвелин также сошла бы с ума и помогала бы маме. Седьмая — каждая женщина в семье приняла бы чёртово участие. Восьмая — когда это произойдёт, я сяду за убийство всех, кто будет сводить меня с ума. Вам нужны ещё причины? — спросила она, и Маркус рассмеялся.       — Нет, я думаю, ты перечислила достаточно. Но один совет, если позволишь, — произнёс Маркус и посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Трис кивнула. — Не скрывай от родителей слишком долго. Они оба очень тебя любят и хотят только лучшего, — серьёзно сказал он.       — Я знаю. Вот почему мне пришлось испытывать Тобиаса на пригодность в роли парня, — поддразнивала она, и все засмеялись.       — Он прошёл? — спросил Маркус.       — Как ты думаешь, папа? — спросил Тобиас и поцеловал свою девушку в губы. Маркус кивнул, и вскоре они припарковались на стоянке больницы. Они вышли и отправились на этаж, где находится родильное отделение. Когда они прибыли туда, Эвелин, Натали и Хана бросились, чтобы обнять своего ребёнка, ну а Натали обняла Трис и Линн.       — Как они? — спросила Марлен.       — Шона почти всё, а у Кристины ещё впереди долгий путь, — объяснила Хана. Трис всегда задавалась вопросом, почему приходила вся округа, когда что-то случалось. Ну ладно, не вся округа, но их родители, их друзья и дети — они всегда присутствовали, неважно, что происходит. Трис, честно, удивилась бы, если бы оказалось, что у этих людей есть своя жизнь.       — Вы действительно хотите их видеть? — спросила Натали, и все четверо сказали «НЕТ» сразу и очень громко. Женщины удивлённо посмотрели на них.       — Почему «нет»? Я уверена, они это оценят, — сказала Эвелин.       — Я верю, они в надёжных руках, — произнесла Линн и подошла, чтобы поприветствовать отца, как это сделала Трис со своим, а затем и Юрай. Один за другим четверо молодых людей приветствовали своих родителей, братьев и сестёр.       — Привет, Трис, — сказал Зик, выйдя из палаты, где, Трис предполагала, находится её сестра.       — Привет, Зик, — ответила та и обняла его.       — Отлично. Ты здесь. Шона хочет видеть тебя, — сказал он и потащил её внутрь.       — Что? Почему? Я не могу ей помочь. Мама, я не хочу идти, — заскулила девушка, а остальные засмеялись, хотя Трис не думала, что это смешно. Она действительно не хотела видеть свою сестру там или, не дай Бог, что-либо ещё.       Остальные всё ещё смеялись, когда вдруг услышали крик, а затем повернули головы в сторону палаты Шоны. Они подумали, что у Шоны была очередная схватка, но, прежде чем кто-то успел что-либо сказать, Трис стремительно выбежала оттуда, споткнулась, упала на колени, но быстро вскочила и побежала к Тобиасу, который обнял её.       — Милая, что случилось? — спросил её отец.       — Кровь, столько крови, — бормотала она. Натали хихикнула.       — Ну, конечно, там кровь, — сказала она. — Это естественно, — продолжила, и остальные женщины засмеялись. Трис повернула голову, ужасаясь от того, что сказала её мать.       — Это не естественно. Это как чёртов фильм ужасов для бедных людей. Это как «Чужой против Хищника» встречает «Челюсти», а затем «Техасскую резню бензопилой», — говорит Трис, и её друзья скривили лица.       — Ты преувеличиваешь, милая, — сказал её отец, который заметил, как стоят Тобиас и Трис. Сначала он не обращал особого внимания, но после того, как стал наблюдать, увидел то, что ему не понравилось. Трис плотно обернула руки вокруг талии молодого человека, уткнувшись лицом в грудь, в то время как Тобиас обнимал её, прижимая к себе, гладил спину и что-то нашёптывал ей. Эндрю даже подумал, что, возможно, он делал это, чтобы успокоить её, но казалось странным, что она побежала именно к Тобиасу, учитывая, что они никогда толком не сталкивались. И затем Тобиас поцеловал её в висок, и Эндрю мог поклясться, что видел, как с его губ слетело «я люблю тебя».       — Трис, милая, это естественная вещь. Все женщины проходят через это, — пыталась сказать ей мама, но Трис перебила её.       — Да, ненормальные женщины.       — Милая, однажды и ты будешь рожать детей в этом роддоме, — произнесла Эвелин со смешком. Трис покачала головой.       — Да ну, чувак, не могу поверить, что всё так плохо, — сказал Юрай и прошёл мимо них в палату. Они слышали, как Шона крикнула, чтобы он убрался, и он так и поступил, идя обратно к друзьям.       — Юрай, это было неуместно, — отругала его мать.       — Прости, мамочка, — сказал он притворно-детским голосом.       — Чувак, какой из тебя мужчина, если ты не можешь справиться с рожающей женщиной? — насмешливо спросила Линн. — Я, конечно, понимаю её, — указала она Трис. — Она слабачка, когда дело доходит до фильмов ужасов, но ты любишь их.       — Рождение ребёнка — это не фильм ужасов, — сердито ругала Натали.       — Линн, это походит на скотобойню, — сказал Юрай.       — Дети, это не скотобойня, — произнесла Эвелин. Мужчины просто смотрели на своих жён и младших детей, которые обсуждали тему родов и фильмов ужасов. Эндрю, однако, продолжал наблюдать за своей младшей дочерью, находящейся в объятьях мужчины, который старше её на шесть лет, и им обоим, казалось, было уютно, слишком уютно, по мнению Эндрю.       — Подожди. Когда вы говорите скотобойня… — начала говорить Марлен, но потом Юрай и Трис сказали в унисон:       — Скотобойня в седьмом классе.       — Фу, гадость, — завопили Линн и Марлен.       — Я не понимаю, — сказал Маркус, стараясь не пропустить ничего.       — Папа, не сердись, — произнесла Марлен, и Маркус знал, что дальше последует что-то плохое. — Когда мы были в седьмом классе, мы пропустили пару занятий и прокрались на скотобойню за пределами города. Мы хотели освободить коров.       — Как вы вообще туда попали? — спросил Джо.       — На автобусе, — ответила Линн.       — Мы добрались туда и наблюдали, как они убивают коров, папа, — сказала Марлен и пошла к своему отцу, чтобы обнять.       — Это действительно плохой поступок, дети, — ругалась Натали.       — С каких пор вам двоим так уютно? — спросил Эндрю, и все посмотрели на него. Трис и Тобиас почувствовали взгляд Эндрю, и Тобиас посмотрел вверх, в то время как Трис слегка повернула голову. Попались.