Сладкий переполох

Поскольку ни Ник, ни Джуди не знали точного адреса Когтяузера, Джуди пошла на хитрость: через таксофон она позвонила в центральный департамент. К счастью, в этот день именно Когтяузер был на дежурстве. Она сообщила, что представляет фан-клуб Газелле, а Бен, как преданный ее фанат, выиграл возможность лично дать им интервью для первого номера готовящейся к выпуску газете, а также бесплатный набор пончиков ассорти. И им хотелось бы приехать к нему домой и провести встречу. Бен, едва услышав имя «Газелле», тут же сообщил им адрес. Пока они ждали окончания рабочего дня, Джуди позвонила эксперту насчет содержимого коробки из-под клюквы в сахаре. К сожалению, для полного анализа нужно было подождать еще как минимум 2 дня. Дикобраз все же обнадежил ее, сказав, что «они напали на след экстракта рапум лунатикум. Но они еще полностью не уверены, что это именно его формула. Из-за клюквенной кислоты все данные стираются и приходится начинать все заново». Джуди поблагодарила его и повесила трубку. Разумеется, их разговор она записала на Морковку-диктофон, который она прихватила с собой еще накануне вечера, когда они с Феннеком вытаскивали Ника из больницы. Едва Повесив трубку, она чуть пошатнулась, но Ник ее подхватил. Ее состояние испугало его. «Милая?», — тревожно спросил он. Джуди смеялась и плакала одновременно. «Что? Это не горлодеры?», — Ник снова задал ей вопрос, вытирая стекающие по ее щекам слезы. «До меня сейчас только что дошло!», — отдышавшись, сказала она. «Они не могут выйти на след горлодеров, потому что не могут их вычислить!» Ник непонимающе покачал головой. Но Джуди продолжала говорить: «Клюква здесь не причем! Все дело в сахаре! Горлодеры — в сахаре! Сахар вызывал у вас с мэром помешательство, а из-за клюквы вся генетическая информация стиралась, и нельзя было их вычислить при анализе». Ник начал понимать ход ее мыслей. «Ник, нам нужно, чтобы Бенни принес диск с песнями Газелле!» «Хочешь устроить вечеринку?», — улыбнулся Ник. «Лучше!», — улыбнулась Джуди. К 7 часам они прибыли по назначенному адресу и постучали в дверь Когтяузера. Джуди настояла, чтобы они все-таки купили Бену коробку с пончиками, как утешительный приз. Открыв дверь, Бен ожидал увидеть кого угодно, но только не своих друзей. Он уже хотел захлопнуть за ними дверь, но Ник придержал дверь. Джуди попросила гепарда выслушать их. «Бен, Ник не опасен! У меня есть доказательство… У ТЕБЯ есть доказательство. Прошу, поверь нам!» Бен, чуть задумавшись, все же впустил их. Он еще не успел снять свою форму и держал пистолет рядом с собой. Парочка прошла в его большую квартиру. Ник поприветствовал друга, пожав ему лапу и протянув обещанные пончики. Через час они уже сидели на кухне. Бен угостил их крепким кофе и открыл коробку с пончиками, предложил беглецам, объяснив, что на ночь не ест их, но они отказались. Джуди рассказала все по порядку, начиная от того вечера и заканчивая разговором с экспертом. Разумеется, она опустила подробности вечера перед одичанием мэра, вечера, когда у Ника «прорезался голос» и координат места, где они прятались. Бен внимательно их слушал, не перебивая. Он предложил Джуди еще кофе. Она согласилась. «Бен, ты принес тот диск с песнями Газелле?» — спросила она, взяв новую порцию кофе. «Да, он у меня в кармане. Но зачем? Хочешь устроить вечеринку?» Ник подавился кофе. Он говорил ей то же самое. Джуди толкнула его в бок. Бен вытащил коробочку с диском и передал его Джуди. «У тебя есть ноут? Или DVD?» Гепард привел их в свою комнату. Все стены были залеплены плакатами с Газелле, а на столе царил полный беспорядок. Будто заходишь в комнату подростка. Джуди открыла коробочку и вытащила из-под установленного в гнездо диска с песнями еще один, безымянный диск. Ник и Бен внимательно следили за уверенной крольчихой, пока та вставила диск в дисковод. Через пару секунд они все втроем смотрели настоящий фильм ужасов. Ник видел себя в одиночной палате, видел, как его увели в неизвестном направление, привели, но уже обездвиженного. Что с ним происходило потом, ни он, ни Бен не могли вынести. Джуди незаметно для Бена сжала Нику лапу. Она знала, как тяжело подобное видеть, но это было правдой. «Ник, ты можешь вспомнить, что тебе сказал Брюс, когда уводил тебя?» «Уффф», — Ник нахмурился, пытаясь вспомнить события того вечера. «Сказал, что нужно прокапать физраствор, потом… капельница… я… не помню… я отключился, а пришел в себя уже в лодке». «Они вкололи ему экстракт горлодеров, из-за этого он вел себя так», — пояснила Бену Джуди, показав на экран ноутбука. Бен задумался. «Со стороны смотрится все ужасно, но… откуда знать… Я тебе верю, Джуди, но любой вам скажет, что это еще не доказательство. Что Ник мог сойти с ума в ходе процедуры. «Я знала, что ты так скажешь, Бен. Это действительно мало что доказывает. А как насчет этого?» И она показала им видео из палаты мэра, когда ему поставили капельницу. А потом кролик пришел в палату и через шприц впрыснул какую-то жидкость в пакет с физраствором. «А что ты на это скажешь, Бен?» Когтяузер с изучающим видом уставился в экран. «Посмотри на дату!» Джуди указала в правый нижний угол. «Мы с Ником были в этот день у него, а на следующий день нам сообщили, что мэру стало плохо и его перевели в другую палату. Скажешь, совпадение?» Тут Ник резко схватил ее за лапу. Джуди обернулась и посмотрела на лиса. «Морковка, я вспомнил!», — закричал Ник, понизив голос до шепота. «Я вспомнил!» Крольчиха и гепард внимательно его слушали. «Когда мне поставили капельницу, я немного задремал, но потом я услышал, что ко мне подошел этот кролик и что-то тоже вколол в пакет. Я был слишком расслаблен, чтобы спросить у него, что это, но потом я почувствовал кое-что. Я хотел сказать это еще утром в тот день, когда… когда тебе стало плохо…» Он как мог завуалировал события того вечера у камина, но Джуди поняла его. «Что ты почувствовал?», — спросила его Джуди. «На языке вертелось, но я только сейчас вспомнил. Адреналин. Я почувствовал дикий всплеск адреналина». Тут до Джуди раскрылась еще одна дверь. Она не обратила на это внимание, но когда она находилась в одном шаге от смерти, и когда она сказала одно единственно слово, чтобы привести Ника в чувства, она тоже почувствовала всплеск адреналина. Из-за него Джуди почувствовала себя смелее. Она осознавала, в какой опасности была, но рискнула и выжила. «Ну точно!», — хлопнув себя по лбу, вскрикнула Джуди. «Они вам вкалывали горлодеры и синтетический адреналин. Из-за этого вы так возбуждались и одновременно зверели». На слове «возбуждались» ее голос немного дрогнул, и Ник это расслышал. Она застенчиво прикусила нижнюю губу. Нику пришлось поступить так же, чтобы скрыть улыбку. Бен не смотрел на них, он задумчиво смотрел куда-то вдаль, будто ожидал поспевающую к нему на скорости света истину. «Даже если предположить, что горлодеров в препарате не было, тогда почему у нас с мэром одинаковая реакция на адреналин. Сколько зверей сходят с ума и рвут на себе кожу после адреналина, Бен?» Бен покачал головой. «Такого не бывает!» «И зачем что-то вкалывать пациенту в капельницу БЕЗ его ведома?», — добавила Джуди. «Мэр принимал клюкву в сахаре месяц, но малыми дозами. Либо клюква накапливалась в его организме, а потом нейтрализовала эффект горлодеров, либо Мантэр лишь в последнюю очередь подсунула ему клюкву с горлодерами под видом сахара». «Нет», — подумал Бен, уже вникнув в курс дела. «Скорее всего мэр принимал обычную клюкву в сахаре, чтобы Лиз вошла к нему в доверие, а заодно привык принимать клюкву, как ему предписали. Если, конечно, ему правильно прописали рецепт». «Браво, Бенджамен, вы — тот еще головастый котяра!», — повалил его Ник, похлопав по мясистому плечу. «Обвинения можно предъявить только медбрату», — прервала их Джуди. «Но не Мантэр. Доскональная экспертиза будет готова только через 2 дня. Сейчас нельзя действовать, иначе спугнем крупную рыбу.» «Да уж, что-что, а эта зайка знает толк в рыбалке!», — объяснил Ник Бену, похлопав для виду Джуди по-дружески по плечу. «Ох, ребят, как же вам не везет. Весь город вас разыскивает и после этой конференции все уверенны, что вы оба — опасные объекты! Но после того, что я сегодня услышал, я вам верю. Шефу я ничего не скажу, и буду держать все в строжайшем секрете!» «Мы рассчитываем на тебя, Бэн! И мы просим тебя укрыть нас на какое-то время. Потом мы сами придем в участок и все объясним Бого. Тогда можно смело предъявить обвинения Мантэр и Рэбитсону.» Бэн кивнул. Джуди о чем-то задумалась, но пока держала язык за зубами. Бэн постелил им в гостиной, а сам отправился в свою комнату, послушать музыку и немного подумать об этом непростом и страшном деле. «Вы ребят просто молодцы, что боретесь за правду. Настоящие копы! Обещаю, что когда этот кошмар закончится, вы немедленно будете восстановлены в штате! Это я вам обещаю! Будьте, как дома: молоко в холодильнике, кофе, чай, конфеты в буфете. Если что, я у себя!», — напоследок сказал Бэн и ушел к себе в комнату. Уставший, Ник плюхнулся на расправленный диван. Джуди стояла возле двери, погруженная в собственные мысли. Ник заметил это. «Морковка! Ты там заснула? Весь диван, выходит, мой на эту ночь? Или устроимся на полу и поиграем в лагерь? Будто мы в лесу, вокруг темно, а у нас в палатке горит один фонарик?», — шутил с ней Ник. Но Джуди не откликалась. Выдохнув, он все же встал с дивана и подошел к своей любимой. «Ну что с тобой?», — спросил он, обхватив ее щеки, и посмотрел ей в глаза. Джуди будто очнулась, но продолжала строить серьезную мордочку. «Я только одного не пойму: как эти горлодеры заставили вас молчать столь долгое время? Может ли быть, что в сахаре есть еще какое-то парализующее вещество? И почему именно голосовые связки? Как адреналин помог тебе снова обрести способность говорить? И как…» Договорить она не успела, потому что Ник ей не позволил. Он, все еще держа свои лапы на ее щеках, приблизился к ней и страстно впился в ее губы. «Ты когда-нибудь научишься молчать?», — шутя, спросил он, отпустив ее губы. «Если только у тебя сохранилось немного той клюквы», — в ответ пошутила Джуди. Ник улыбнулся, оголив свои белые зубы. На этот раз Джуди прильнула к его губам и показала, как сильно она любила этого несносного, болтливого и невозможного лиса. Ник взял ее за лапу чуть выше запястья, и Джуди почувствовала боль. Она отпустила его губы и посмотрела на лапу. Там, сквозь серую шерстку, краснели три кровавые полосы. Ник достал из сумки, которую они принесли с собой и оставили в коридоре, аптечку, взял бинт и раствор йода и обработал порезы. «Прости меня за это!», — извинился он, перевязав ей лапку. «Ник, я тебя ни в чем не виню! Это, в каком-то смысле, и моя вина! Рисковала тобой и себя не пожалела», — она кивнула на раненую лапу. «Но мне правда это нужно было!» Они сидели на диване, друг напротив друга. Ник внимательно смотрел на нее. «Ты сказал, что почувствовал в тот вечер адреналин, верно?» Ник кивнул. «Если тебе вкалывали синтетический в перемешку с горлодерами, то может ли быть такое, что всплеск органического адреналина в крови привел застоявшееся вещество в действие, что и вызвало в тебе такую реакцию? Что ты чувствовал?», — спросила его Джуди. «Как ты и сказала: возбуждение и, в то же время ярость!», — ответил Ник, вспоминаю их вечер. «Потом я услышал, что ты мне что-то говорила, и меня будто током ударило… и я начал приходить в себя… ты что-то у меня просила…» Джуди вспомнила это слово. Еще. Но чего ей нужно было «еще»? Она обхватила лапками левую лапу Ника. «Тогда я почувствовала, что ты перестал быть собой, и меня это очень испугало. Я решила, что ты сходишь с ума и вот-вот убьешь меня. Я не хотела тебя таким запомнить, в случае, если…» Лис, боясь услышать от нее эти недосказанные слова, положив правую лапу поверх ее, крепко сжал их. «Я решила, что если это мой последний вечер с тобой, то хотела запомнить тебя таким: веселым, добрым лисом, в которого я влюбилась! Я хотела помнить твой голос…» Разомкнув замок, она легонько дотронулась до его щеки. На ее глазах проступили слезы. «Я надеялась, что ты меня услышишь, и я попросила тебя еще раз сказать мне что-нибудь. Я всегда считала тебя очень болтливым, но именно это я и любила в тебе… и люблю сейчас… но до этого дня я не знала, как на самом деле мало ты мне говорил, как мало мы с тобой разговаривали просто так, даже ни о чем. Я хотела еще раз тебя услышать, поэтому я и просила тебя еще раз заговорить со мной!» Ник все это время, пока она говорила, нервно сжимал губы. Джуди увидела, что из его глаз уже брызнули слезы. Он кинулся к ней на плечи и едва сдерживался, чтобы не разреветься, как ребенок. Джуди не утешала его, не просила его успокоиться. Она лишь крепко сжала его в объятиях и сама расплакалась с ним на пару. Она была счастлива в этот миг. Мало того, что она пережила тот ужасный и, одновременно, самый прекрасный вечер в ее жизни, но еще и услышала, наконец, его голос. Более того, как бы это не показалось странным, она была рада, что Ник расплакался при ней. Значит, он действительно искренне любил ее и не хотел терять. О большем она и мечтать не могла за всю свою кроличью жизнь.