Счастливый билет

Было раннее утро. На съемочной площадке оказалось очень шумно — тут царила суматоха из-за подготовки к очередному выпуску передачи МТТ. Работники студии сновали туда-сюда по каким-то своим таинственным делам, отчаянно ругаясь и яростно жестикулируя. Это было похоже на гротескный танец, в котором вряд ли захочешь поучаствовать, не зная правил. Здесь все поражало своим размахом и великолепием, достойным Меттатона. Кулинарная передача снималась в огромном павильоне, который делился на две неравные части — саму «кухню» и зрительный зал, что огораживался невысоким заборчиком и рядами видео-камер (они направлялись исключительно на импровизированную сцену). Здесь находилась тысяча странных и непонятных вещей, будоражащих и без того богатое воображение Папируса и приводящих его самого в возбуждение. Декорации, яркие огни и колоритные персонажи, что встречались тут, казались ему настоящим праздником жизни. Папирус попал в новый для себя мир закулисья. Раньше он мог только догадываться о том, что творится там — по ту сторону экрана, а теперь же он непосредственно участвовал в этой грандиозной постановке. Ему всегда мечталось очутиться именно на кулинарной передаче МТТ, потому что там всегда готовили неправильно - то есть не так, как это делали Андайн, Санс или сам Великий Папирус. Это шоу точно нуждалось в ценных рекомендациях и указаниях скелета. Правда, было тут еще кое-что, что доставляло ему некоторые неудобства: на съемочной площадке было ужасно жарко из-за огромных прожекторов, которые висели под потолком и слепили ярким светом, заодно прогревая пространство вокруг себя до адского пекла, иссушая воздух. Но, тем не менее, среди этого блеска Папирус чувствовал себя почти как дома. Ему понравилась творившаяся здесь атмосфера пьянящего ожидания. И даже бессмысленная суета пришлась ему по вкусу. Он ощутил себя нужным и необходимым существом, так как в этот раз бегали вокруг него, говорили о нем и с ним. По крайней мере, до тех пор, пока на подмостках не появился Меттатон, именно Великий Папирус был в центре всеобщего внимания и признания. К этому стороннему восхищению определенно можно было привыкнуть, причем очень быстро. Однако скелет не успел заразиться звездной болезнью и реагировал на все детским, незамутненным восторгом. Он помнил о своем самом главном и пока единственном фанате, который пообещал поболеть за него сегодня и должен был шататься где-то рядом. Хотя было еще рано, народ уже начал собираться и рассаживаться по своим местам. В первом ряду как раз устраивались особые гости — местные знаменитости и их сопровождающие. Санс находился где-то там, и, когда выдавалась свободная минутка, Папирус помахивал рукой куда-то в сторону темного зала. Вот только он не знал, что его брат находился не там, где надо, а рядом с гримеркой МТТ. Оставалось еще время до начала представления. И покуда Папирус изучал окружающую обстановку в ожидании Меттатона, Санс решил вернуться и проведать звезду, а точнее поставить на его дверь маленький прослушивающий жучок. Так, на всякий случай — уж больно подозрительным показалось ему поведение робота. Но Меттатон в тот момент наряжался, и ему было не до строительства козней, да и невдомек, что за ним следит зоркое, недремлющее око соглядатая. Зато Санс был теперь готов ко всему. Даже к возможной катастрофе. Пока Санс разбирался с возможными проблемами, Папируса уже готовили к съемке. Победителя лотереи таки выловила гримерша и потратила на его украшение почти фунт пудры и краски, под отчаянные просьбы скелета не трогать и не портить его прекрасное лицо и броню. Но Папируса все равно обсыпали блестками так густо, как пончик сахарной пудрой. Они оказались даже на его новеньком поварском переднике и колпаке, в которые скелета заставили облачиться, как участника шоу. Когда с преображением было закончено, оставалось лишь дождаться ведущего, который почему-то задерживался. Меттатон прибыл на студию позже, чем следовало бы, но проделал он это как всегда торжественно, гордо и невозмутимо, как и подобает истинной знаменитости. Кто-то умудрился забаррикадировать дверь в его гримерную, и пока он выбирался из плена, часть пленки для программы ушло на то, чтобы потянуть время и запечатлеть Папируса со всех ракурсов. Однако все знали, кто именно тут звезда, и внимание тут же переключилось на робота, который начал свою речь буквально с порога «кухни». — Папси! Дорогой, вот ты где! Меттатон ринулся к Папирусу, схватил его за руку и потащил к столу, что стоял посреди сцены. Толпа в зале разразилась бурными аплодисментами. — Дорогуша, улыбнись шире, — промурлыкал МТТ, обращаясь к Папсу, а потом и сам ослепительно улыбнулся. — Мы с тобой украсим первую полосу газеты. Позируя перед зрителями, робот с силой затряс ладонь Папируса, словно собираясь её оторвать. Фотоаппараты защелкали как бешеные. Когда вспышки прекратились, Меттатон выпустил ладонь Папируса, но только затем, чтобы вцепиться ему в плечи мертвой хваткой. Притянув скелета к себе и мановением руки потребовав тишины, он торжественно возвестил: — Леди и джентльмены. Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Представляю вам победителя моей лотереи. Сегодня он поучаствует в передаче МТТ… Но это еще не все! — Меттатон многозначительно подмигнул и слегка тряхнул Папируса, от чего тот звонко щелкнул челюстями. — После кулинарного шоу я приглашаю его на свидание. — Вауви! — восхитился Папирус, хотя он как обладатель билета должен был знать о таком повороте. По залу прошелся ропот. — А теперь мои дорогие телезрители, знакомьтесь! Мой милый спутник — Папи. Надеюсь, из прошлого номера новостей, вы уже знаете, какие меня с ним связывают отношения? Золотко, хочешь сказать нам пару слов, прежде чем мы начнем? — Можно передать «приветы» друзьям из Сноудина? — обрадовался Папирус. — Конечно, — милостиво разрешил МТТ. — Я передаю привет моему старшему брату, который сидит где-то в студии и совершенно точно ничем не занимается! Привет, Санс! Еще я хочу высказать свою признательность подруге, которая помогает мне попасть в Королевскую Стражу и каждый день со мной тренируется! Привет, Андайн! Если меня слышит мой друг, то ему отдельное пожелание — Великий Папирус постарается быть для тебя лучшим кумиром! Нье-хе-хе-хе! Цветочек, привет! Далее начались долгие перечисления жителей Сноудина по алфавиту. И любая из реплик скелета всегда заканчивалась фирменным — «привет». Никого из соседей Папирус не забыл и каждому он нашел доброе слово, но, к сожалению, Меттатон потерял терпение где-то на букве «Д», после того, как озвучили имена Догами и Догарессы. — Так, достаточно, дорогуша. К сожалению, у нас ограниченное время, поэтому мы должны сократить приветствие и наконец заняться делом, — повязав на талии фартучек с сердечком, робот оттеснил гостя ближе к тумбе с «ингредиентами». — Но это еще не всё! Санс мне сказал, что в процессе лотереи набралось много денег, и это нужно использовать во благо. Ведь нет ничего лучше добрых дел! Было бы замечательно потратить полученные от акции золотые на создание механических рук для Монстрёнка. Тогда бы он тоже мог готовить спагетти, как Великий Папирус! Это было бы просто замечательным решением! Выслушав монолог, Меттатон некоторое время безмолвно открывал и закрывал рот. Для него было странным то обстоятельство, что участник лотереи вдруг заинтересовался судьбой денег, которым бы следовало отправиться на нужды компании МТТ. Робот был застигнут врасплох таким вот неожиданным заявлением Папируса и поставлен в очень неудобное для себя положение. Ведь Метаттон собирался использовать золотые на благо общества — то есть потратить их на новую статую самого себя. Но по студии прошелся ропот и гул умиления — народ с радостью поддержал выдвинутое Папирусом предложение помочь какому-то незнакомому монстро-малышу. Это явление привело Меттатона в тупик, но потом он решил, что наткнулся на настоящую золотоносную жилу. Печальные истории о детях тоже же могут добавить популярности? — Это отличная идея, милый, — незаметно подпихивая Папируса к столу, пророкотал робот. Его индикатор успеха уже зашкаливал. Если бы он сказал категоричное «Нет» благотворительности, то навсегда бы мог потерять высокие рейтинги. Но Меттатон как всегда вовремя выкрутился и перевел тему разговора. — В это прекрасное утро мы будем готовить фирменный пирог МТТ с начинкой-сюрпризом. — Нет! — вдруг выкрикнул Папирус. Он чуть ранее успел покопаться в холодильнике и тщательно рассмотреть печку, вместе с прочими кулинарными принадлежностями. — Это никуда не годится! Плита ужасна. Она практически не греет! Холодильник картонный, ножи пластмассовые, а ложки вообще с дырками. Как вы прикажете мне готовить в таких условиях? — Это лишь бутафория, дорогуша. Тут все ненастоящее и искусственное. И пирог, кстати, тоже. Он давно уже готов и находится где-то в студии. Так что кулинарить мы не будем, а только делать вид. Ну, и вставать в нужные позы, — вздохнув, Меттатон кивнул в сторону, обращаясь видимо к видео-операторам. — При повторе эту сцену лучше вырезать. — Пусть все тут искусственное, но я же настоящий! И ты тоже! Значит, мы можем создавать нечто особенное, — на последний возглас Папируса робот поморщился, будто удар, нанесенный вслепую, пришелся по его самому уязвимому месту. — Я не умею готовить… — признался МТТ, а потом опомнился и вновь обратился к операторам, стоящим у камер. — Этот кадр тоже вырежьте. — А почему бы нам сейчас не приготовить настоящей еды и не угостить всех присутствующих? Давай я тебе помогу, как Андайн помогла мне! — Но это мое Шоу и оно должно идти по МОЕМУ сценарию, дорогуша. Не забывай, кто здесь звезда, а кто приглашенный гость. Не перетягивай одеяло на себя, — проворковал Меттатон, но в его голосе уже явно ощущался металл. — Какое-такое одеяло? Моё осталось дома, — чистосердечно удивился Папирус, совершенно не боясь вызвать гнев робота. Но вновь по залу прокатился шквал аплодисментов. Зрителям явно понравилась очередная выходка гостя. И Меттатон расцвел от их одобрения, в секунду изменяя свое мнение о новациях в передаче:  — То есть ты предлагаешь мне… Готовить собственными руками, пачкая пальцы и ломая маникюр ради всех тех, кто сейчас находится в студии? — мягко уточнил он. Папирус с воодушевлением затряс головой: — Да! Великий Папирус как никогда уверен в успехе! — Впечатляет, — немного кисло отозвался МТТ. Но уголки рта робота чуть дернулись, а потом вдруг растянулись в довольной сытой улыбке. Его внутренний калькулятор уже подсчитал, что расходы предприятия получатся не столь обременительными в сравнении с тем пиаром, что может получить его шоу с такими-то нововведениями. А если еще добавить драйва и интриги… Такого еще никогда не бывало ни при Меттатоне, ни до него. В Подземелье просто не занимались подобными акциями. — Так что мы будем тогда готовить? И чего не хватает, дорогуша? — Я умею готовить только лучшую еду в Мире — спагетти. Но уж тут вам Великий Папирус покажет мастер-класс! В первую очередь нам необходима паста. А уж потом лук, сельдерей, морковь, фарш, томаты и чеснок. Сказано-сделано. Одного из ассистентов тут же послали в магазин, и всего через пару минут на площадке появилось всё, что нужно, включая нормальные ножи и вилки. Сюда даже притащили самые дорогие, навороченные кастрюли и сковородки, заручившись поддержкой посудной лавки. Когда приготовления завершились, Меттатон вооружившись поварешкой, провозгласил: — Да будет спагетти! Папирус, как по команде, начал резать и кромсать овощи, будто одержимый яростью ниндзя. Он держал нож, как меч, и размахивал им соответственно — резкими рубящими движениями. Лезвие только так строгало лук, сельдерей и морковь. Это можно было назвать почти искусством. Папирус делал это так вдохновенно, что от одного вида подобного рвения захватывало дух. Пусть и половина ингредиентов потом оказывалась на полу и даже на верхних полках шкафов, но он пошагово воспроизводил те же самые манипуляции, что когда-то в ходе тренировок ему показывала Андайн. Помидоры взрывались подобно гранатам, разбрызгивая во все стороны сок. Потолок и пластиковые стены тут же украсились живописными пятнами и подтеками, но это не гасило дикой решимости, что кипела в душе скелета. — Мои дорогие телезрители, не забывайте о своих приятелях и любимых даже во время работы. Мы уже видели экстремальную готовку, а как насчет эротической? — пропел Меттатон. Возрастная планка передачи резко поднялась. Где-то на первых рядах в студии раздался нечеловеческий вопль, похожий на грохот града по стальному листу и наполненный бессильной яростью. Это к просмотру присоединилась цензура в лице Санса. Но, судя по всему, сам Папирус не совсем расслышал изречение Меттатона и потому не отрывался от будущего спагетти ни на секунду. А тем временем, в ходе готовки Меттатон то и дело норовил прижаться к своему «Шеф-повару», задеть его то бедром, то рукой. Пару раз робот даже пристраивался к Папирусу сзади, заглядывая ему через плечо, комментируя происходящее и действуя на нервы статистам. Он вставал в компрометирующие позы, выкрикивал громкие лозунги, подмигивал в камеру — в общем, всячески подчеркивал свое участие в процессе. Но особого эффекта эти приставания не возымели — гость программы был слишком увлечен своими непосредственными обязанностями повара и прилагал все усилия для создания идеального блюда. Постепенно Меттатон перестал валять дурака и присоединился к действу. И это ему даже понравилось, ведь Папирус развлекал его разговорами. В отличие от Санса Папс не шутил, но все его серьезные высказывания получались почему-то забавными и немного наивными. Вот и сейчас… — А теперь пришло время «нье»! — возвестил Папирус, когда был уже готов соус. — Что это такое? Я знаю, что такое время «ню», но про «нье» слышу впервые, — заметил робот. — Это секретный ингредиент Андайн! — расшифровал скелет. — Но если ты его сейчас скажешь, то он уже не будет секретным, — ухмыльнулся МТТ. — Вот я и говорю «нье», чтобы никто не догадался! Папирус повернулся спиной к камере и достал какую-то баночку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась подписанной. На ее боку было выведено — «Паприка». Если бы в тот момент в студии стояла тишина, то зрители бы услышали далекие вопли из Вотерфолла. Это Андайн, сидя у телевизора, распространяла праведную ярость по поводу раскрытия своей страшной тайны. Она, так сказать, была немного недовольна тем фактом, что о её способе готовки теперь узнают все. Но на данный момент скелет этого не знал. Он мешал пасту ложкой, а МТТ ему в этом очень помогал. — Мешай сильнее! Вбивай её сильнее! Еще! ЕЩЕ! Жестче! Глубже! Да! Вот так! Ты можешь! — стонал Меттатон, еще больше повышая возрастную группу передачи. — Великий Папирус может все! — Достань до самого дна! Да! ДА! Чувствую, как он движется внутри… — продолжал неистовствовать робот. — Что в чем движется? — вдруг переспросил скелет. — Ложка в кастрюле, — почему-то потупился Меттатон, на секунду выйдя из образа потенциального соблазнителя, а потом вернулся к тому, с чего начали. — Я люблю, когда грубо. А Папирус, не подозревая о разворачивающейся драме, завершил таинственные пляски около кастрюли и вынес итог: — Плита не работает так, как надо. Печка действительно не желала включаться до нужной температуры, и Папирус так и эдак пытался ее расшевелить. Но Меттатон, дал приказ: — Вжарь на полную мощь! Я знаю, ты можешь это сделать лучше! АХ… Папирус вжарил. Вот теперь Андайн была бы довольна своим учеником. Прошло всего каких-то полчаса, и… Сцена красиво загорелась. Картонный холодильник полыхал синим пламенем, распространяя удушливую гарь. Над плитой взвился огонь. Создавалось такое впечатление, будто бы сами врата ада разверзлись, чтобы выпустить стихию разрушения. Никто так и не понял, как Папирус и Меттатон переместились из опасного участка возле плиты в свободную от огня зону. Складывалось такое впечатление, что их снес в сторону какой-то таинственный голубоватый вихрь. Откуда ни возьмись, появилась команда гвардейцев, которая раньше помогала тут охранять вход, но теперь же она кинулась тушить пожар. У них в этом деле уже имелся определенный опыт, благодаря той же самой Андайн, которая могла устраивать маленькие локальные катастрофы примерно раз в месяц с ужасающей регулярностью. Взметнулась белая пена огнетушителей, в ход пошли ведра песка и воды, причем одновременно. Стражники использовали все имеющиеся средства, чтобы справиться с пожаром. И это у них получилось, хоть и в итоге эта часть студии превратилась в натуральный свинарник с горой грязи посередине — именно там, где раньше стояла плита. — Прости, иногда и с моей кухней такое случается, — оправдывался удрученный Папирус в слегка подпаленном фартуке и прожженном колпаке. Меттатон замер, механически прижимая к себе кастрюлю с готовым, слегка пропеченным спагетти — единственное, что ему удалось спасти в этом безумии. Если раньше робот был лишь частично черным, то теперь МТТ стал похож на уголек с глазками. Он открыл рот, и из него вылетело облачко дыма. Вдруг Меттатона и вовсе затрясло мелкой дрожью от возбуждения, точно его закоротило: — Это… Это… Это… — Ужасно? — подсказал Папирус. — Это просто БОМБА! Потрясающе! Какие спецэффекты,— робот, скинув ассистентам кастрюлю со спагетти и практически повис на шее у скелета, чуть не переломив его пополам, как сухую ветку. — Это потрясающе! Ты потрясающий! — Называй меня Великий Папирус. Нье-хе-хе-хе! МТТ, оставив в покое скелета, кинулся к видео-оператору и принялся его трясти, как заправский звонарь колокол. — Ты все снял?! Не потерял ни один кадр? Какие у нас рейтинги? Сколько телезрителей нас сейчас смотрят? Услышав баснословную цифру, робот отпустил свою изрядно потрепанную жертву и переспросил уже другим тоном: — Сколько?! Подобные явления, как резкий всплеск популярности, встречаются нечасто. И это перевешивало все расходы за испорченные декорации и прочие неприятности, вроде сломанного маникюра. На этой драматической ноте представление закончилось. Если бы кто-то стоял за дверьми большого зала, то он бы подумал, что там произошел взрыв, настолько бурно отреагировали гости аплодисментами. Никто из них и не догадался о подвохе. Большинство зрителей было уверенно в том, что это была лишь хорошая постановка со спецэффектами, а не реальное стихийное бедствие. Такого противоречивого скандала еще не видело Подземелье. Это был грандиозный успех. Вот только половину студии уничтожил пожар, а остальную часть Андайн, которая вскоре явилась на передачу, чтобы напомнить о своих нарушенных авторских правах. Поэтому продолжение «Горячего свидания» пришлось перенести на вечер, как и дальнейшую дегустацию спагетти. Но вроде никто из-за этого не пострадал. Почти никто.

***