By the way

      – Воспринимай это как повод бросить, – беспечно пожимает плечами Гинтоки, будто ничего серьезного не происходит и никакой проблемы не существует. Хиджикату это бесит. Его много что бесит с тех пор как в крови не плескалось ни капли никотина на протяжении нескольких дней.       Неделя кажется вечностью, из которой прошла уже большая часть, но он всерьез думает, что умрет за оставшиеся дни. Гинтоки не помогает, только стебется. Но он всегда стебется, потому Хиджиката практически привык. Его бесит все, и кучерявый придурок в том числе, однако…       – Это, между прочим, вредная привычка, – продолжает тот.       – Говорит человек с зависимостью от сладкого, – парирует Хиджиката на автомате, Гинтоки раздраженно кривится, словно это он не может контролировать эмоции и бесится с каждого услышанного слова.       – Сладкое – великолепная зависимость! Куда лучше твоей! – совершенно наигранно обижается он. Что Хиджикату раздражает больше всего, так это умение Гинтоки чувствовать эмоции других и подстраиваться под ситуацию, он думает об этом, потому что тот, в самом деле, до сих пор не сказал ничего, что мог бы сказать в обычный день. И это, возможно, бесит даже больше. Хиджиката еще не разобрался.       Гинтоки тыкает пустой палочкой от данго ему в щеку, она не острая, но царапает неровностями заточенного дерева, и Хиджиката морщится. Больше от непонимания.       – От никотина портится кожа и появляются морщины, – гордо заявляет Гинтоки, радостный от возможности применить бесполезные знания.       – И откуда ты только это знаешь? – огрызается Хиджиката.       – Всю неделю крутят по телеку, – отвечает тот, продолжая тыкать. Хиджиката отмахивается, но Гинтоки не успокаивается.       – Да чего ты пристал?!       – Бросай курить – серьёзно говорит тот, палочка соскальзывает мимо щеки и больно тыкается в десну, Хиджиката отчего-то на автомате ее подхватывает, зажимая между зубов.       – Сигаретный запах отвратительный, – продолжает Гинтоки с тем же невероятно серьезным лицом, которое Хиджиката видит у него не то чтобы часто. Он вынимает палочку изо рта и зачем-то на неё смотрит, даже не надеется, что мозг удастся обмануть такой глупостью, но достает зажигалку и поджигает деревянный кончик. Палочка, ожидаемо, покрытая жидким сиропом, даже не собирается загораться.       – Но если у тебя нездоровая оральная фиксация, есть и другие методы, – добавляет Гинтоки, и Хиджикате хочется его ударить. Недолго.       – Я попробую, – обещает он, сдаваясь.       – А? Серьёзно? Ты ли это, Хиджиката-кун? Кто-то заменил тебя, пока ты бороздил космические просторы в поисках сигарет?       – Замолчи! Я серьёзно, – хмурится Хиджиката, ощущая себя глупо и неловко, – ты же сам сказал… что тебе не нравится запах.       На Гинтоки он не смотрит, но делает вывод из внезапной тишины, что слова эти оказывают весьма серьезное воздействие, он не хочет смотреть, но улыбается от мысли, что заставил человека с языком без костей потерять дар речи.       Гинтоки стукается лбом об его плечо. Хиджиката оборачивается от внезапности, вздрагивает, замирает и автоматически спрашивает:       – Ты чего?       Тот качает головой, кудрявая шевелюра электризуется от движения и прилипает Хиджикате к щеке, лезет в рот, он небрежно от нее отплевывается, пока владелец копны тихо посмеивается в его плечо.       – Закрой глаза, – говорит Гинтоки, доставая что-то из кармана.       – И открой рот? – пытается шутить Хиджиката, но просьбу выполняет. Он примерно догадывается, когда слышит шелест обертки и выбирает не сопротивляться, чуть приоткрывает рот, чтобы не выглядеть уж слишком очевидно. Что-то касается его губ, Хиджиката рефлекторно облизывается, задевает конфету кончиком языка и ощущает привкус ментола, сдается и обхватывает ее губами вместе с пальцами. Прикусывает в отместку.       – Ай! – наигранно возмущается Гинтоки, выдергивая руку. Хиджиката полагает – больше из-за текущей мимо толпы, часть из которой уже бросает подозрительные взгляды, чем из реального желания убрать пальцы. Хиджиката думает, не будь они на улице, ситуация закончилась бы совершенно иначе, но решает сосредоточиться на том, что есть. Конфета сладкая и ни черта не заменяет сигареты, но ментол отдает холодом и чуть-чуть, но успокаивает расшатанные нервы. Хиджиката, впрочем, не уверен, что у него осталась хотя бы одна нервная клетка после такой недели.       – Плохой пес! – смеется Гинтоки. Его голос раскатывается у Хиджикаты в голове, словно патока, обволакивает, он открывает глаза, замечая лучинки улыбки в глазах напротив. Ужасно хочет сцеловать улыбку с этих губ, но сдерживает себя.       – У тебя есть планы на вечер? – спрашивает Хиджиката буднично, стараясь звучать нейтрально и спокойно. Гинтоки улыбается еще больше, чем отвечает на риторический вопрос об успешности этих попыток, чуть склоняет голову и протяжно говорит:       – Если хорошо попросишь, найду окошко в моем плотном графике.       Хиджиката не уверен, но почему-то его голос успокаивает.