By the way

      Хиджиката патрулирует улицы и все кажется относительно спокойным и адекватным, пока… кто-то не вцепляется в его руку. Кто-то… непонятно мягкий. Хиджиката оборачивается, сжимая пальцы на рукояти катаны на всякий случай, предполагает, что увидит некоего придурка, которому нечем заняться, или ничего не соображающего пьяного старикана, или женщину, зазывающую в клуб для взрослых… Но видит лису. Огромный костюм лисы, что смотрит нарисованными немигающими глазами и молчит.       — Эй, — предупреждает Хиджиката, — отпусти или разрублю на части.       Он чуть поворачивает руку, и катана демонстративно лязгает в ножнах. Лиса не двигается с места (стоит сказать, что и в лице не меняется, но ее лицо представляет из себя маску, так что Хиджиката подобные мысли отбрасывает).       — Чего тебе?       Лиса молчит, крепко держит за локоть и начинает тащить в сторону. Хиджиката выхватывает катану и утыкает кончик лисе в подбородок. Левой рукой держать оружие не слишком удобно, а лиса словно бы специально вцепилась в правую, но Хиджиката привык и к подобному. Лиса, правда, и бровью не ведет. И подобные аллегории начинают казаться ничтожно смешными. Он давит мечом, создавая небольшую прорезь в плюшевом костюме и прищуривается, обещая всевозможные пытки. Лиса резко дергает в сторону. От внезапности катана срывается, оставляя большой порез, но лисе будто бы нет дела, она продолжает молча пытаться утащить Хиджикату в свое логово. Он упирается ногами в землю, изворачивается и наносит удар с целью отрубить сумасшедшей лисе голову.       Лиса уворачивается.       Но ее голова действительно падает.       Отчасти.       — Йородзуя?! — кричит Хиджиката на половину улицы, не зная до конца удивлен больше или взбешен. Гинтоки как ни в чем не бывало ковыряется в ухе, всем видом показывая, что не понимает причин для подобной реакции, а затем небрежно поднимает лисью голову и отряхивает от невидимой грязи.       — Зачем ты испортил мне костюм?       — Я?! Это ты полез ко мне!       — Я всего лишь выполняю свою работу!       — И ведешь себя как маньяк! Арестовать тебя не помешает, — ухмыляется Хиджиката, демонстративно доставая наручники, — как считаешь?       Гинтоки выставляет перед собой одну лисью лапу (второй он держит голову) и мотает головой в совершенно притворном беспокойстве. Он знает, что Хиджиката не собирается действительно его арестовывать, потому что заколебается потом выслушивать нытье, а Хиджиката знает, что Гинтоки знает, и это не добавляет ситуации ни одного адекватного исхода.       — Я — законопослушный гражданин в середине рабочего дня! И ты смеешь меня арестовывать?       — Да откуда мне знать, что ты законопослушный? Сколько невинных женщин ты сегодня затащил к себе в логово пушистым лисьим лицом?       — Логово? Да чтоб ты знал, я не тронул сегодня ни одной женщины!       — Я должен верить на слово?       — Да ладно тебе, Хиджиката-кун, почему ты думаешь обо мне так плохо?       — Потому что я знаю, какой ты извращенец!       Гинтоки фыркает возмущенно, но почему-то не отвечает, хотя Хиджикате прекрасно известно, что переспорить его невозможно, напяливает лисью голову, будто бы обиделся.       Хиджиката скептично выгибает бровь, но нарисованные лисьи глаза не двигаются и не дают ему ответа, так что приходится использовать слова.       — Ты что, обиделся?       Лиса не отвечает. Но и уходить не собирается, лиса чего-то ждет, что Хиджиката вздыхает, сдаваясь.       — Ну, извини, я не хотел, — у него дергается бровь, и он представляет, как ухмыляется Гинтоки под лисьей головой, почти слышит смех и как шестеренки в голове щелкают, сочиняя подколки. Именно этого Хиджиката и ждет, но лиса продолжает молчать. И не двигается.       Хиджиката начинает сомневаться в своей вменяемости и трогает лису рукоятью катаны под подбородком. Лиса чуть сдвигает голову и раздраженно цокает.       — Не беси меня, — угрожает Хиджиката, — я перед тобой извинился, а ты ведешь себя как придурок.       Лиса снова фыркает. Ситуация начинает походить на фарс. Хиджиката уверен на девяносто девять процентов, что Гинтоки над ним стебется и не может ничего сказать, не начав ржать, потому предпочитает сохранять молчание. Не знает, как это проверить, сбить голову снова не получится — лиса ожидает подобного.       — Ладно, Хиджиката-кун, — наконец подает голос Гинтоки, в нем слышится достаточно сдерживамых смешинок, — больше не обижай Гин-сана. Он может и всерьез обидеться.       — Как скажешь, Лис, — кивает Хиджиката. — Передай своему знакомому, что нападать на прохожих — плохая реклама.       — Он обещает подумать, — Гинтоки начинает посмеиваться. Хиджиката смеется тоже, потому что не может сопротивляться: смех у Гинтоки неожиданно заразительный и приятный. И очень ему нравится. Разве что Гинтоки об этом знать не обязательно. Впрочем, Хиджиката не уверен, что осталось хоть что-то, что Гинтоки о нем не знает.