By the way

      — Отосе-сан, — тянет Катерина с напряженным и в тоже время саркастическим выражением, как только она и умеет, небрежно указывает пальцем в сторону окна. — Вы знали?       Отосе подходит чуть ближе, чтобы рассмотреть. За окном глубокая ночь, в проулок между домами проникает недостаточно света, чтобы разглядеть в деталях, но, подходя ближе, Отосе слышит смех Гинтоки и улыбается. Вспоминает как подобрала потерянного щенка, который преданно обещал откусывать головы каждому, кто осмелится ей навредить, и не может не думать: потерянный щенок уже не настолько потерян, окружен хорошими преданными людьми и заботой, однако…       Отосе заглядывает в окно, не сильно удивляясь, Катерина смотрит из-за ее плеча и плюется с чистейшим презрением:       — Саката-сан окончательно из ума выжил.       — Ладно тебе, — хмурится Отосе, — в этом нет ничего такого.       Что, впрочем, кажется, ироничным. В жизни Гинтоки постоянно происходит бесконечная ирония: он смеялся над окамами и закончил тем, что не может отказать им при малейших проблемах в клубе; рассказывал, насколько не ценит полицию, и в конце концов… Гинтоки посмеивается, уткнувшись лбом в плечо совершенно не возмущенного замкома Шинсенгуми, и кажется, что все складывается, как и всегда, самым идеальным образом.       — Саката-сан и… серьёзно? — кривится Катерина, Отосе бросает предупредительный взгляд, вынуждая ее замолчать, и закрывает окно, полагая, что сможет узнать подробности когда-нибудь позже. Учитывая, что на втором этаже живет одна девочка, не способная остановиться от вмешательства в чужие отношения, она не сомневается, что слухи скоро потянутся по всему Кабуки.