Прощай, моя Королева!

      Реджина за пару недель всерьёз увлеклась новой деятельностью. Уилл не переставал поражаться переменам, происходящим с женщиной, которые она поначалу даже не замечала. — Не знаю, кто этот счастливчик, но готов пожать ему руку уже за то, что он смог найти увлечение, которое изменило тебя. — Я не изменилась. — Окей, отвоевать тебя у собственных страхов и убедить в желании новой жизни. — Я и так вполне довольна своей жизнью, — мужчина только покачал головой. Они успевали распить по нескольку стаканов кофе за бумажной работой или обсуждением ежегодных нововведений в больнице. Иногда выбирались на привычные дружеские посиделки куда-нибудь подальше от работы. И Реджина по-прежнему оттягивала тот момент, чтобы заговорить о проекте, которым она занялась совместно с Эммой Свон.       Девушка не преувеличивала, когда сказала, что помощь не заставит себя ждать. Много довольно влиятельных людей Лондона согласились предоставить специалистов, занялись поиском оборудования, да и просто помогали, чем придётся. Очевидно, что положение Эммы сыграло в этом не последнюю роль, и тем не менее Реджина была даже благодарна всем этим людям и самой девушке за то, что они озаботились таким важным аспектом, как жизнь чужих детей.       Реджина укоротила волосы ровно настолько, чтобы они поднимались чуть выше плеч, подкручивая концы. Перестала пропадать на работе без дела и большую часть свободного времени уделяла встречам с Эммой и переговорам на общую тему. И, наконец, даже гардероб женщины претерпел серьёзные изменения. Бессменно чёрный цвет разбавили платья, блузки и костюмы синих, красных, бежевых, белых и менее ярких цветов. И если сама Реджина не придавала этому значения, то Уилл, а с ним и Эмма, всё замечали. Для девушки приятным открытием стало узнать, что за напускной холодностью и отчуждённостью скрывается не язвительная стерва, а самая обыкновенная женщина. Женщина, что по каким-то причинам осталась одна и всю себя посвятила работе. Эмма ловила себя на мысли, что симпатизирует ей. И не раз щедро награждала женщину комплиментами касательно внешнего вида и принятых решений, на что Реджина кивала и внимательно смотрела в зелёные глаза. Нет, Миллс по-прежнему нельзя было назвать милой, и каждый раз, вспоминая реакцию женщины на такое предположение, Эмма не сдерживала улыбки. Девушка восхищалась сильными женщинами, которые смогли добиться в своей жизни желаемого. Кейт была одной из них, а теперь присоединилась и Реджина.       Люди ошибочно считают, что каждый человек, рождённый в королевской семье или любой другой, где родители успешны и богаты, получает счастливый билет в жизнь, а в придачу и всё, чего душа пожелает. Эмме с самого детства хотелось разрушить этот стереотип богатенькой девочки, которой по щелчку пальцев достаётся только самое лучшее. Она постепенно училась всему самостоятельно, отвергая отцовскую помощь, набивая собственные шишки и накапливая личный опыт. Конечно, учителей, педагогов и помощников оплачивали родители, но ни один учитель не заставит ребёнка учиться, если он сам не проявит желания и рвения. Да, в силу положения, что-то из жизни простых людей ей было недоступно, но девушка не унывала. Рядом с ней всегда находился пример для подражания, в связи с чем Эмме хотелось совершенствоваться и становиться лучше в первую очередь в собственных глазах. Принцесса заражала своим энтузиазмом тех, кто находился рядом. Её жизнь всегда находилась в движении, и оставаться на одном месте было подобно отказу от дальнейшего существования. У Реджины, напротив, не было ничего кроме работы, и все свои силы она отдавала ей. Когда Эмма в полной мере осознала это, то постаралась разнообразить деловые отношения человеческим участием. Может быть, Реджине не хватало именно этого.       Они не стали друзьями, скорее, хорошими знакомыми, потому что ни одна из них не стремилась подружиться. Реджина нередко отказывалась уступать, считая свой взгляд единственно правильным, а Эмма была не из тех, кто слепо следовал за чужим мнением. Ей во всём требовалось докопаться до мелочей, и это частенько нервировало женщину, хоть она и не произносила этого вслух. Зато Реджина смело осуждала поспешные решения принцессы и, разбирая на детали, указывала, где минусов больше, чем плюсов. Только тогда у Эммы не оставалось сомнений. Советоваться с кем-то третьим мысли не возникало. Миллс не искала выгоды в этом деле и стремилась только к результату, а потому и цель у них была общей. — Добрый день! Где я могу увидеть Реджину Миллс? — Здравствуйте! Вам назначена встреча? — ответила молоденькая девушка за стойкой. — Нет, меня она сможет принять без очереди, — улыбнулась Эмма. Плохое зрение всё-таки имело одно преимущество — очки пусть и не кардинально, но меняли внешность, что в короткой беседе с незнакомцами несомненно являлось плюсом. Эмма избегала ненужной шумихи вокруг своей персоны в повседневной жизни. — Боюсь, её не обрадуют такие неожиданности. Я могу позвонить её секретарю. Только как вас представить? — Эмма, и я представлюсь лично. Так где я могу найти её кабинет? — более настойчиво поинтересовалась девушка. — Третий этаж, справа по коридору. — Премного благодарна, — и стоило только Эмме направиться в сторону лифта, как девушка тут же набрала номер секретаря, желая избежать гнева Реджины за непрошенный визит.       Подходя к приёмной, принцесса успела избавиться от очков и пригладить слегка растрепавшиеся волосы. Секретарю в приёмной, пролистывающей тонны прессы и глянцевых журналов, понадобилось пару минут, чтобы распознать в девушке с именем Эмма, похожей на подростка, дочь короля. — Ваше Высочество. — Только не здесь, прошу. У меня есть имя. Мисс Миллс у себя? — Д-да, мисс Свон. — Я могу войти? — Одну минуту, — секретарь поднялась из-за стола и лично прошла в кабинет начальницы. — Мисс Миллс, у вас посетитель в приёмной. — Мне казалось, что встречи на сегодня закончились? — Назначенные, да. — Всех остальных я не принимаю. За несколько лет работы здесь ты должна была это усвоить. — Надеюсь, для меня вы сможете сделать исключение? — улыбнулась Эмма, появляясь в дверях кабинета. — Мисс Свон, вы могли бы позвонить и предупредить, что зайдёте. Не стоило так шокировать моих сотрудников, — насмешливо ответила Реджина. И добавила уже секретарю: — Ты можешь быть свободна. — Терпеть не могу, когда ты включаешь начальницу и называешь меня по фамилии, — фыркнула Эмма и по-хозяйски плюхнулась на стул. — Располагайся и чувствуй себя как дома, — съязвила женщина. — И что прикажешь делать? Субординацию ещё никто не отменял. С чем пожаловало Ваше Высочество в нашу скромную больницу? — Не прибедняйся. В вашем скромном заведении бесценные кадры. Здесь работают несколько лучших врачей по всей стране, впрочем, сейчас речь не об этом. Была рядом и хотела пригласить тебя на обед, — девушка глянула на часы, думая, что с обедом, пожалуй, припозднилась. — У нас запланирована встреча, и я узнаю об этом только сейчас? — Да нет же! Я просто зашла пригласить тебя куда-нибудь. Дружеский жест, так сказать. — Дружеский? — переспросила Реджина с сомнением в голосе, вопросительно изогнув бровь. — Врагами нас назвать нельзя, согласись? — женщина кивнула. — У меня были кое-какие дела, которые надо закончить, но если согласишься подождать, я в течение часа справлюсь. — Без проблем. Я могу пока осмотреться в ваших владениях? — Да, любопытства тебе не занимать, — усмехнулась женщина. — Это значит «да»? — довольно заключила Эмма. — Только одну я тебя не оставлю, приглашу Уилла. А пока, может быть, ты хочешь кофе или чай? — Нет, спасибо за беспокойство. Мне ничего не нужно.       Спустя десять минут Уилл оказался в кабинете и непривычно замер прямо в дверях. — Тебе помочь переступить порог? — насмешливо поинтересовалась брюнетка, глядя на опешившего друга. — Э, нет. Извините, растерялся, — он сел на соседний с Эммой стул, приветствуя гостью. — Уилл, это Эмма Свон. — Ваше Высочество, — мужчина кивнул. — Эмма, знакомься, это Уилл Файнс. Мой хороший друг, помощник и заместитель. Скромный человек, который сыграл не последнюю роль в моём согласии. — Приятно встретить вас вновь, — улыбнулась девушка. — Взаимно. О каком согласии идёт речь? — Уилл, не сейчас, — оборвала его Реджина. — Понял, начальник. — Эмма хочет посмотреть отделение. Будь другом, не бросай девушку в одиночестве и покажи ей всё. В разумных пределах, разумеется, — Реджина перевела свой взгляд на Эмму, намекая на чьё-то непомерное любопытство. — На всё про всё у вас есть час. — Будет сделано.       Уилл открыл дверь, пропуская девушку вперёд, и вышел следом за ней, бросая Реджине многозначительный взгляд. По прошествии часа вернулся он уже один. — Миллс, сколько я спал? — В смысле? — Когда я проморгал тот момент, что вы с Эммой Свон подружки? — Реджина рассмеялась, глядя на коллегу. — Весело тебе, значит, а я даже не знаю, как себя с ней вести. — Мы не подружки. Помнишь, что ты сказал, когда мы приехали на тот благотворительный вечер? Королевская семья — это такие же люди, как и мы с тобой. Вот и веди себя с ней, как с человеком. По-моему, это нетрудно. — Я не об этом. Могла бы и предупредить, что у тебя высокопоставленные гости. — И что бы это изменило? Кстати, а Эмма где? Если ты оставил её одну, пеняй на себя! — грозно закончила Реджина. — Успокойся, я проводил её вниз. Она не выдержала повышенного внимания к своей персоне, — усмехнулся мужчина. — Сказала, что подождёт у машины. И ты не ответила на мой вопрос. — Долгая история, как-нибудь в другой раз я расскажу тебе об этом. Не сейчас. Мы совместно работаем над одним делом, которое на начальном этапе, и особо рассказывать пока нечего. — Хорошо. Я могу ещё чем-то помочь? — Нет, я всё закончила. Увидимся завтра. — До встречи.       Эмма ждала у машины, рассматривая спешащих мимо прохожих, и обернулась, заслышав стук каблуков. Будь на улице осень или приближение зимы, Реджина Миллс неизменно была на каблуках. Из-под распахнутого пальто выглядывало красное платье, пришедшее на смену юбке и пиджаку. — Когда ты успела переодеться? — Дело пяти минут. Раз уж у нас не деловая встреча, я позволила себе сменить строгий костюм. — С ума сойти, у тебя на работе ещё и шкаф с одеждой? — Даже сменное постельное белье есть, — рассмеялась женщина. — Выходит, Уилл был прав, когда сказал, что иногда ты живёшь на работе. — Это преувеличение. Не спорю, что раньше такое случалось довольно часто, на то были свои причины, но сейчас всё изменилось. И так как ехать домой и заставлять тебя ждать ещё пару часов было бы просто свинством с моей стороны, я воспользовалась здешним гардеробом. — Должна признать, ты потрясающе выглядишь, — девушка обошла вокруг Реджины, в очередной раз подметив, что вкус у женщины безупречный. Она с лихвой могла бы подвинуть модных экспертов, если бы, например, занялась не медициной, а модельным бизнесом. — Ты напоминаешь мне ухажёра, что согласился на встречу вслепую и сейчас впервые увидел ту, с которой ему предстоит провести весь вечер. Словно у нас свидание. — А ты бы согласилась на свидание со мной? — испытующий взгляд зелёных глаз. — Ты — девушка, а покорение этой вершины в список моих достижений не входит. — И зря, ты наверняка в курсе, какой эффект ты производишь на мужчин? — Реджина кивнула, зная, о чём идёт речь. — Так вот, за то недолгое время, что мы общаемся, я успела заметить, что женщины уделяют тебе не меньше внимания. Просто ты не замечаешь этого или предпочитаешь делать вид… — Не понимаю, о чём ты, — брюнетка нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть одну женщину, что оказывала бы ей знаки внимания. — Не было такого. — Значит, у меня есть шанс стать первой, — расхохоталась Эмма, глядя на смятение в глазах Реджины. — Но нет, это не свидание. На свидание я бы кое-что изменила в себе. — И что же? — полюбопытствовала женщина. — Я бы выглядела настолько великолепно, что даже ты не смогла бы отказаться от предложения пойти со мной, — девушка не улыбалась, сохраняя невозмутимое выражение лица, отчего невозможно было понять, шутит она или говорит на полном серьёзе. — Самоуверенности тебе всё так же не занимать, — ответила Реджина. — Чем богаты, — улыбнулась Эмма. Водитель открыл перед ними дверь автомобиля. — Садись, поедем на моей. С комфортом и по всем правилам.       Чем хороши визиты с принцессой — в любом ресторане для вас всегда найдётся свободный столик вдали от посторонних глаз. — Скоро десять, время летит незаметно. — Хочешь поехать домой? — Было бы неплохо. Завтра рано утром надо быть в больнице. — Мы отвезём тебя. — Не надо возиться со мной, вызову такси. Я не беспомощная. — Считай, что это ещё один дружеский жест.       Машина осталась припаркована в конце улицы. Эмма оповестила водителя, и они покинули ресторан, пропуская спешащих попасть внутрь посетителей, мокрых от моросящего дождя.       Посреди тротуара незнакомая женщина наклонилась к ребёнку, ощупывая ладонями его лицо и что-то тревожно спрашивая. Они прошли мимо и едва успели отойти на пару шагов, как услышали за спиной душераздирающий крик. — Пожалуйста, помогите, — Реджина обернулась и, недолго думая, тут же поспешила к женщине, склонившейся над телом ребёнка. Мальчик лежал на земле без сознания. — Эмма, вызови скорую! — Уже набрала, — откликнулась девушка. — Я врач, разрешите мне помочь, — женщина придвинулась к ребёнку, опускаясь коленями на мокрый асфальт и оттесняя рыдающую мать в сторону. Мальчик не дышал. Приложив ухо к груди, Реджина почувствовала сердцебиение. Это хороший знак. И на всякий случай прощупала сонные артерии, обнаружив учащённый пульс. Реджина приняла решение до приезда скорой самостоятельно оказать первую помощь. — Он ведь жив? — Жив. — Вы точно знаете, что делать? — сквозь рыдания спросила женщина, так и не нашедшая сил встать. Подошедший водитель Эммы помог незнакомке подняться, однако отойти от сына она не пожелала. — Я позабочусь о ней, — девушка кивнула мужчине, который опустился рядом с Реджиной, попросившей о помощи. — Не волнуйтесь! Это квалифицированный детский врач, я могу за неё поручиться, — уверенно заговорила Эмма. Несмотря на то, что её голос звучал твёрдо и убедительно, с целью успокоить переволновавшуюся женщину, сама девушка совсем не испытывала спокойствия. — Она сделает всё возможное, а скорая уже в пути.       Мужчина подложил под шею ребёнка руку, помогая Реджине запрокинуть голову мальчика. Одной рукой она надавила на лоб, чтобы открыть рот, после крепко зажала нос и, глубоко вдохнув, максимально выдохнула в рот пострадавшего. — Давай, малыш. Ты должен жить! — чёткие движения, сильные, но не резкие выдохи. Реджина точно знала, что делать.       По прошествии пяти минут, когда даже Эмма перестала верить в чудо, а слезы матери превратились в настоящую истерику, ребёнок зашёлся в кашле и открыл глаза. Его дыхание было прерывистым, но самое главное, он дышал самостоятельно. Где-то вдалеке звучала сирена скорой помощи, а Реджина не двигалась с места. Плачущая мать склонилась над ребёнком, гладя ладонями его измученное лицо. Она рассыпается в благодарностях перед Реджиной, которая лишь вымученно улыбается в ответ. — Он жив, — нервно шепчет Эмма. — И это ты спасла его! — она сжимает плечо женщины, останавливаясь за её спиной. Колени Реджины всё ещё упираются в мокрый асфальт, но всё, что она чувствует, это не уличный дискомфорт, а слабость, головокружение и общее физическое недомогание.       Толпа людей, что успела собраться вокруг, восторженно гудит, и Эмме хочется как можно скорее убраться отсюда. Однако Реджина не реагирует на её просьбы подняться и дойти до машины. Вместо этого она оборачивается к девушке, не поднимая головы, и стискивает пальцами её тонкие запястья, насколько хватает сил. — Тебе нужна помощь? — женщина отрицательно мотает головой. — Что я могу для тебя сделать? Всё, что угодно, только скажи, — Реджина молча обвивает её руками и, уткнувшись лицом в районе живота, сотрясается от рыданий. Женщина плачет, чувствуя себя слишком уязвимой в этот момент, но впервые ей наплевать, что со всех сторон смотрят чужие люди, среди которых наверняка найдутся те, кто неодобрительно покачает головой. Её макияж безнадёжно испорчен потоками слёз, а платье превратилось в дорогую тряпку. — Что с тобой? Он ведь жив, слышишь? Всё хорошо, он дышит, но почему ты плачешь? — девушка гладит её по голове, не зная, чем ещё можно помочь в подобной ситуации, потому что в её жизни такое случается впервые. — Спасённая жизнь ребёнка не тот повод, который стоит оплакивать так отчаянно, — Эмма опускается рядом с ней на колени. — Поговори со мной, пожалуйста, — девушка обнимает её, чувствуя, как женщину колотит мелкая дрожь. — Я вижу, что тебе больно. Расскажи мне, почему всё так? — Реджина крепче стискивает Эмму за плечи и сквозь слёзы бормочет: — Помнишь, ты спрашивала, есть ли у меня дети? — Конечно, помню. — Я должна тебе рассказать. — Думаешь, сейчас подходящее время? — Такого случая может больше не представиться, — горько усмехается Реджина. Действительно, мало кому доводилось видеть её такой разбитой и доверчивой одновременно. — Поднимайся, поедем домой. Не хочу, чтобы ты простудилась. Там мы и сможем поговорить спокойно, — женщина послушно встала вслед за Эммой, которая поддерживала её под локоть весь короткий путь до машины.       Отогревшись в тёплом салоне автомобиля, Реджина заснула, опустив отяжелевшую голову на плечо сидящей рядом Эммы. И вот, пожалуй, именно сейчас наступил тот самый момент, когда Миллс можно назвать по-настоящему милой. Несмотря на размытую косметику и слегка растрёпанные волосы, некогда бывшие идеальной укладкой. Полные губы чуть приоткрыты, веки расслаблены, а ресницы чуть подрагивают, словно ей снится неспокойный сон. Беззащитная и расслабленная, растерявшая всё своё напускное превосходство, холодность и надменность. Когда не надо играть роль успешной женщины, и нет нужды проявлять строгость.       Эмма бездумно касается подушечками пальцев её тёплой щеки, одновременно боясь разбудить и желая этого прикосновения. Брюнетка не реагирует, и девушка тихо шепчет: — Как жаль, что ты не можешь видеть себя в такие моменты. Возможно, ты не поверишь, но знай, что Реджина Миллс умеет быть милой и такой незащищённой, пока спит.       Только женщина не спит. Выработанная за годы привычка к неожиданным и резким пробуждениям не подводит и сейчас — ей достаточно короткого прикосновения, чтобы проснуться. Только для этого совсем необязательно открывать глаза. Нежность чужого касания приятна. Второй рукой Эмма обвивает женщину за плечи, и в её объятиях даже уютно, словно они от родного человека. — Объявляю подъём в сонном царстве, — немного погодя звучит весёлый голос Эммы. — Слабость сказалась, и я уснула, — карие глаза смешно щурятся даже на приглушенный в машине свет, а голос чуть хрипловатый ото сна. Это всё ещё мило, и Эмма приглаживает ладонями растрёпанные тёмные волосы, заправляя их за уши. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — Небольшое головокружение осталось, но это не смертельно. — Я провожу тебя до квартиры. — И останешься. — Тебе нужен отдых и тишина, а не назойливая компания, вроде меня, — Эмма закатила глаза, копируя жест Реджины, что вызвало невольный смех последней. — Сегодня тот редкий случай, когда общество назойливой особы мне необходимо. — Ты уверена, что всё ещё хочешь поговорить? — Эмма мгновенно становится серьёзной, если этого требуют обстоятельства. — Я всегда выполняю свои обещания. — Тогда веди, — девушка выбралась из машины, и Реджина с благодарностью приняла её протянутую ладонь.       В просторной квартире всё напоминало свою хозяйку. Сдержанные тона, минимум вещей и везде идеальный порядок. Никаких фотографий в рамках или цветов, расставленных тут и там. Эмма огляделась, улыбаясь. — Чему ты улыбаешься? — Твоя квартира. Именно такой я её и представляла. Отражение хозяйки. В этом вся ты, — Эмма обвела рукой пространство вокруг, — и в то же время ничего общего с тобой. — Боюсь, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду? — Ты создала идеальный порядок, но вид у этой квартиры, мягко говоря, не обжитый. Словно ты бываешь здесь только переночевать. — Наверное, потому что я живу одна, и здесь некому устраивать кавардак. Вот и весь ответ. А дома я действительно бываю к ночи. — А как же выходные? — В выходные остаётся полно дел, которые я и решаю, попутно пытаясь отдыхать. Хочешь кофе? — Было бы здорово. Покажи мне, где кухня, а там я разберусь. — О нет, и оставить тебя одну хозяйничать на моей кухне? — скептически поинтересовалась Реджина. — У тебя нет выбора. Ты сама позвала меня в гости, — усмехнулась Эмма. — Кухня направо, в конце коридора. — Готовься отведать самый вкусный кофе. — Кажется, кто-то опять преувеличивает собственные способности. — Это мы ещё посмотрим, — уже из коридора ответила Эмма. — Почему я вижу всего одну кружку? — Я привыкла завтракать и ужинать в одиночестве. — Значит, пора отвыкать, — пробормотала Эмма, деловито осматривая полочки в чужом кухонном шкафу на предмет посуды.       На столик в гостиной опустились две кружки. Одна с ароматным кофе, а вторая с крепким чаем. — Надеюсь, кофе мой? Потому что чай я не пью. — Всё, что пожелаешь. На самом деле, чай и правда для меня. И нашла я его с большим трудом, — Эмма присела в другое кресло напротив Реджины. — Скажи спасибо Уиллу. В этом доме только он его и пьёт. — А говорила, что трапезничаешь в одиночестве, — прищурилась девушка. — Как хороший друг, он иногда заходит в гости, — сделав глоток напитка, женщина высказала заслуженную похвалу. — Кофе и правда получился изумительным. — Уилл обходительный. К тому же хорош собой. — К чему ты клонишь? — На том благотворительном вечере вы отлично смотрелись вместе. Поначалу я даже приняла вас за пару. — Нет, мы просто друзья. И не стремились испортить отличную дружбу отношениями. — Ты не любишь говорить о себе, хотя обо мне знаешь очень много. — В моей жизни нет ничего заслуживающего внимания. — Наглая ложь. У каждого есть истории, которыми он делится не со всеми. Иначе ты бы меня не пригласила. — Даже у тебя? — Даже у меня, но я пока не готова говорить об этом ни с кем. — Такое ощущение, что я на приёме у психотерапевта. — Нет, моя специальность — финансы и государственное управление, — улыбнулась Эмма.       Реджина начала свой рассказ, и это была ещё одна история успеха, ценой которому нередко становятся потери. — А ребёнок? — Наш ребёнок не родился. Мы были молоды и не окончили университет. У нас не было ничего, кроме друг друга. Наверное, это звучит глупо, по крайней мере, по прошествии стольких лет лично для меня так и есть, но… Мы просто были не готовы, живя друг для друга и ради своих целей. Да и можно ли быть готовым ко всему на свете? Маленький ребёнок — это не чёртова покупка машины. — Нет, это не то же самое, но лучше малыш будет желанным членом семьи, чем помехой. — Я сделала аборт и больше не смогла забеременеть. Стив не держал на меня зла, мы обсудили и взаимно согласились с тем, что так будет лучше. Только лучше от этого никому не стало. Со временем наш брак затрещал по швам, и достижение мечты оказалось важнее отношений. Мы отдалились, и не нашлось ничего и никого, что смогло бы помочь нам снова сблизиться. — Значит, так тому и быть. В чём же твоя вина и почему ты до сих пор тащишь её на плечах, ломая себя? — Стив простил, а я себя простить не смогла… ни тогда, ни сейчас, — вот, произнести вслух было так просто. Уилл столько лет добивался того, чтобы Реджина, наконец, признала это и перестала бегать от собственных страхов и чувства вины. Эмма молода и ей не доводилось переживать подобного, однако в её обществе Реджине спокойно. Она чувствует себя прежней, словно заново учится жить.       Увлечение совместным проектом и общие цели способны сблизить людей за короткий промежуток времени, а для того чтобы стать друг другу чужими, достаточно добиться успеха, поставив его превыше личных отношений. — Нельзя всю жизнь корить себя за поступки прошлого. Хорошо, родить ребёнка ты не можешь, но что мешает тебе усыновить малыша? По всему миру столько детей, которые нуждаются в ласке и заботе, пока ты проливаешь слёзы о том, что не сложилось. — Наверное, во мне нет уверенности, что я смогу стать идеальной матерью. — Дети не ждут идеальную маму. Каждый ребёнок мечтает о семье, в которой его полюбят всем сердцем и больше никогда не оставят одного. — Откуда тебе это известно? — Я побывала не в одном детском приюте и немало повидала, поверь. Там живут потерянные мальчишки и девчонки, у которых есть всего одна заветная мечта — чтобы их нашли.       Любой хочет быть важным, нужным, необходимым. Всегда знать, что где-то есть близкий человек, с которым тебе хорошо, и тёплые объятия, в которые можно вернуться. Родное плечо, что в трудную минуту поблизости. Выходит, что секрет счастья в том, чтобы чья-то рука крепко держала твою собственную руку.