Прощай, моя Королева!

      Первый шаг оказался успешным, и Эмме не терпелось поделиться маленькой победой с Кейт. — Чувствую, что ты с прекрасными новостями? Рассказывай, как это было? — Ещё чего, — возмутилась Эмма. — Мы, конечно, друзья и всё такое, но такими подробностями я бы не стала делиться даже с тобой. — Зараза, — рассмеялась Кейт, — ты ведь поняла, о чём я спрашиваю. Меня не интересует, как вы будете делать ЭТО за дверями спальни. Вы поговорили? — Скорее, нашли общий язык. — Даже тааааак. — Мы целовались. Точнее, я её поцеловала. — И что ты чувствуешь? — Она классно целуется. — Эммааааа! Ты говоришь, как подросток в период полового созревания. — Извини, при воспоминании о ней я не могу ясно формулировать мысли. — Уже догадалась. Похоже, тебе безвозвратно снесло крышу от любви. — Кейт, кажется, я на самом деле влюбилась! — Я могу только порадоваться за тебя, — искренне отозвалась подруга. — Я помолвлена с Эриком, а Реджина заслуживает гораздо большего — серьёзные отношения, которых я, при всём желании, не могу ей дать. — Это не то решение, которое принимается в одиночку. К тому же, насколько я понимаю, между вами и нет ещё никаких отношений, а ты ломаешь голову «а если бы». — Я не хочу потерять её. — Тогда дай понять, что это не пустое увлечение и она важна для тебя. Что в твоей насыщенной жизни есть место и для неё.       Места было много. Эмма могла с лёгкостью сдвинуть свои дела в сторону, чтобы примчаться без повода на какую-нибудь встречу. Реджина налаживала рабочий процесс, общаясь с хирургами и приглашая к себе в команду надёжных толковых специалистов, чтобы позволить проекту Эммы расширить границы. Её радовала увлечённость других людей в этом деле, да и вообще вся эта новая деятельность вызывала только положительные эмоции. — У тебя появился обеспеченный поклонник? — присвистнул Уилл, заметив несколько букетов цветов, что громоздились на окнах кабинета. — Или два? — Я думала, это твои проделки. Решил поздравить меня с успешным стартом. — Я бы попросил! — притворно возмутился друг. — Неужели тайный воздыхатель не приложил открытку к одному из букетов?       Что ж, если в понедельник и вторник такие презенты действительно можно было расценить в качестве поздравления, то остальные три дня были уже перебор. Цветы каждый раз были разными, но их всегда было неизменно много. — Что ты здесь делаешь? — увидев девушку на пороге кабинета, Реджина поняла имя молчаливого дарителя. — Я соскучилась, — пожимает плечами Эмма, по-хозяйски плюхаясь в кресло напротив стола женщины. — Ты не можешь приезжать сюда, когда тебе вздумается, просто потому что ты соскучилась. — Знаю, но иначе я могу не видеть тебя неделями. — Ты засыпаешь мой кабинет цветами. — Я не знала, какие точно тебе нравятся. — Это не повод устраивать из моего рабочего места оранжерею, — Эмма только беспечно улыбалась, глядя на хмурое лицо Реджины. — Чему ты радуешься? — Я думаю. — О чём? — О тебе. Когда ты злишься или раздражена, твоё лицо меняется. Лоб пересекает тонкая вена. В глазах появляется опасный блеск, а радужка темнеет. Ты словно превращаешься в преследователя, который загоняет свою добычу в угол, стремясь подчинить себе, вот только я не боюсь. Я охотно пойду навстречу сама, чтобы узнать… насколько ты прекрасна в тот момент, когда подступаешь к вершине удовольствия. Как твоё напряжённое тело, до краёв наполненное желанием, выгибается навстречу прикосновениям. — Хватит! — резко оборвала Реджина, так и не высказав вслух всё недовольство, что вертелось на языке. Она провела подушечками пальцев по лбу, словно стремясь найти подтверждение словам девушки. И счастье, что лицо не пошло пятнами от смущения, потому что Реджина не могла даже вспомнить, когда в последний раз что-то или кто-то заставлял её краснеть. Эмма вызывала разнообразную гамму чувств, едва ли прилагая к этому усилия, и справляться с этим становилось труднее. Доброе создание в виде молодой принцессы, готовой принять её такой, со всеми достоинствами и недостатками, тогда как все, кто был до неё, отказывались от подобной перспективы, пытаясь перекраивать каждый под себя. — Так не может продолжаться! — Как так? — Мы должны поговорить. Встретимся завтра. — У тебя? — с усмешкой поинтересовалась Эмма. — Или у меня? — Здесь, в холле больницы. Поговорим за ужином. — Боишься оставаться со мной наедине? — Боюсь, что случится с тобой, — усмехнулась Реджина, демонстрируя расслабленность, которой не испытывала и в помине.       Когда Реджина почувствовала, что её влечёт к Эмме, Уилл первым заметил изменения, неприкрыто сквозившие в облике коллеги. Женщина становилась рассеянной и раздражённой, не зная, чем ещё выразить собственную неопределённость и страх. А иногда можно было заметить мечтательную улыбку, мимолётно касающуюся полных губ. Однако делиться своими переживаниями Реджина не спешила даже с лучшим другом до тех пор, пока эмоции не возобладали над разумом. Желая оправдать собственные чувства только скопившимся напряжением в теле, она поцеловала Уилла. — Редж, ты в порядке? — мужчина отстранился, сжав в ладонях её лицо. Кожа была горячей, как при повышенной температуре. — Нет, я совсем не в порядке. — Садись. Хочешь поговорить об этом? — Я не представляю даже, как самой себе объяснить всё, что чувствую. — Хочешь, я начну за тебя? — женщина изумлённо взглянула на коллегу. — Ты влюбилась… — Слишком громкое заявление. — И, похоже, для тебя это стало такой неожиданностью? — Похоже, что так. Неужели у меня на лице всё написано? — Это было бы слишком просто, — улыбнулся мужчина. — Просто я давно тебя знаю и обязательно замечаю, если тебя что-то тревожит. — Совмещать нашу работу с личной жизнью всегда было проблематично, не мне рассказывать тебе об этом. Не думала, что вообще найдётся человек, который согласится принять меня настоящей. Не станет пытаться изменить или подстроить под себя. — Это ведь хорошо? — Да, наверное, только не в моём случае. — И что именно тебя останавливает от признания? Или от того, чтобы быть вместе с этим человеком? — Много всего, — уклончиво ответила женщина. — Он женат, у него есть партнёрша, и ты не хочешь разрушить чужие отношения? — Готовится к свадьбе, — вздохнула Реджина, думая о нелепости собственного положения. Мало того, что это молодая девушка, которую ожидает пышная свадьба, вдобавок ко всему, перед ней открыты все дороги, и её судьба — занять престол после своего отца, а никак не угробить свою жизнь в отношениях с другой женщиной.       И если Эмма готовилась пока что только в мыслях, то её мать выглядела более заинтересованной. — Эмма, сегодня мы вместе едем к мастеру обсудить твой свадебный туалет, — девушка от неожиданности чуть не подавилась горячим какао, которое любила пить на завтрак по пятницам. — Чего? Я никуда не планировала, вечером у меня встреча. — Значит, чем быстрее мы договоримся обо всём с мастером, тем раньше ты сможешь освободиться. — До свадьбы ещё так долго, мама. Почему платье заботит тебя прямо сейчас? — Молодость, вы не замечаете, как быстро пролетает время. И будущая Королева не может на собственное торжество прийти в платье из магазина. Твой наряд шьют на заказ лучшие мастера. — Столько усилий для того, чтобы один день покрасоваться в нём перед высокопоставленными лицами, да народом, которому вообще наплевать, что на мне надето. — Если тебе наплевать, ещё не значит, что и остальным нет дела. — Конечно, мама. Тебе виднее, — кивнула Эмма. — Будь готова через два часа.       Ещё полдня девушка провела, тоскливо глядя на бесконечные рулоны дорогой ткани, кружев, пайеток и прочей атрибутики, от белизны и блеска которой рябило в глазах. Её обмеряли, прикладывали то одно, то другое, бесконечно щебеча о красоте и очаровании будущей Королевы. От Эммы требовалась самая малость — только кивать в знак согласия или отделываться однозначными ответами. Мама что-то рассказывала о своей свадьбе, но девушка слушала в пол уха, думая о предстоящем вечере. Когда с обсуждением было закончено, услышав заветное «на сегодня это всё», Эмма поспешила на выход, прощаясь с матерью, чтобы собраться к предстоящей встрече. — Эмма, ты публичный человек, — не терпящим возражения тоном высказалась Реджина. — Спасибо, что напомнила, — усмехнулась девушка. — Это мой единственный недостаток или есть что-то ещё? — Мы говорим не о недостатках. Ты девушка, а я упоминала о том, что не встречалась с девушками. — Я тоже, — пожала плечами Эмма. — И что? — И ты так спокойно обо всём говоришь, словно для тебя сложившаяся ситуация в порядке вещей. У меня давно не было серьёзных отношений. — Так вот в чём твоя проблема… Ты просто боишься? — О чём ты говоришь? — Все твои отношения после развода были короткими и не особо удачными. Ты закрылась от окружающих настолько, что теперь просто испытываешь страх при одной мысли о том, чтобы впустить кого-то в свою жизнь. Сблизиться и позволить себе ответные чувства. — Мы не сможем даже появиться где-то вместе. — Для меня не имеет значения твой статус. Мне не нужна публичность, чтобы с тобой я могла чувствовать себя счастливой, потому что я и так это чувствую. Когда ты рядом со мной, когда я думаю о тебе, когда я говорю с тобой. — Послушай… — Нет, ты хотела этого разговора, так что теперь твоя очередь слушать. Мне не требуется разрешение, чтобы любить тебя. — Я не приношу счастья тем, кто меня любит. — Я готова рискнуть и стать исключением. — Ты молода и тебе хочется верить, что это любовь. — Мне хочется знать, что мои чувства взаимны. И пока я вижу, как ты упорно сопротивляешься чему-то внутри себя. Что это? — Ты девушка, — упрямо твердит Реджина, качая головой. — А я не… — Не обязательно быть лесбиянкой, чтобы любить другую женщину, если ты об этом, — усмехается Эмма. — В конце концов, у тебя есть Эрик. И я не стану утешительной местью между тобой и изменами твоего жениха. — Это не месть. И даже не прихоть избалованной девочки. Ты и сама это знаешь, Реджина.       Только легче от этого знания никому не становится. Эмма ухаживает и добивается женщину, которая продолжает отвергать даже саму мысль об отношениях.       Однако её безразличие и спокойствие только фасад, за которым бушуют нешуточные страсти.       Они встречаются на совместных мероприятиях, организованных ради общего дела, и женщина ловит прожигающие взгляды девушки, направленные на любого мужчину, который оказывается рядом, и не дай бог, проявляет излишнее внимание. Реджина получает приглашения провести вечер в неформальной обстановке, но любезно отказывается от них, потому что все её мысли заняты Эммой, которая не даёт забыть о себе. Собственное бессилие раздражает, когда женщина не находит сил сопротивляться новым чувствам, позволяя пустить корни и почувствовать вкус к жизни. Одного короткого прикосновения, когда Эмма сжимала её за руку, хватало, чтобы на смену раздражению приходило тепло.       Спасением, вот кем молодая девушка становится для Реджины. В один прекрасный день женщина отчётливо осознает эту истину, отмахиваться от которой теперь просто бессмысленно. — Ты издеваешься? — Что на этот раз я сделала не так? — Они открыто флиртуют с тобой, а ты всем раздариваешь улыбочки. — Ну так переплюнь их всех, — усмехнулась Реджина, бросая вызов. — Ты же не думаешь, что я откажусь? — в самые губы прошептала Эмма. — Не думаю, — насмешливо ответила женщина.       Стоило им оказаться на улице, как Эмма остановилась и, не дожидаясь, пока Реджина окажется в салоне автомобиля, развернула и притянула её к себе, поднимая высокий воротник у пальто женщины. Тёмные волосы растрепались от ветра, порядочно закрывая лицо от любопытных взглядов. Со стороны замелькали вспышки фотоаппаратов, но Эмма продолжала самозабвенно целовать женщину, спиной плавно направляя её в открытую дверцу машины. — Ты сумасшедшая! — переводя дыхание, выпалила Реджина, оказавшись на пассажирском месте. — Я не обещала действовать деликатно. — Но и творить глупости тоже. С утра во всех газетах будет это фото, — женщина прижала ладони к пылающим щекам. — Твоего лица они не увидят, успокойся. — Об этом я волнуюсь в последнюю очередь. Эти занимательные снимки обязательно дойдут до твоей семьи и Эрика, который точно не придёт в восторг. — Я тебя умоляю, — усмехнулась Эмма. — Если бы я уделяла внимание каждой публикации, где он обнимает и едва не облизывает полуголых девиц по клубам, мы бы никогда не приняли решения быть вместе. Максимум, что можно ожидать, он посмеётся. — Это ведь твоих рук дело? — Что именно? — невинно поинтересовалась Эмма. — Ты специально всё подстроила. Ты знала, что вездесущие журналисты будут здесь. — Знала ли я, что пресса следит за каждым шагом на протяжении моей жизни? Разумеется, — Эмма знала и риск считала оправданным.       Увидев Уилла на пороге кабинета с кофе и утренней газетой в руках, Реджина заранее понимала, о чём пойдёт разговор. — Значит, готовится к свадьбе? — Да, ты же читаешь газеты, значит, в курсе. — Признаюсь, впервые за долгое время, утренняя газета привлекла моё внимание. — Дай и я, наконец, посмотрю, — скандальные заголовки «Королевская дочь пользуется успехом у женщин» вызывали смех. На фотографии и впрямь не было видно лица темноволосой женщины, но узнать её среди приглашённых гостей на вечере не проблема, однако имя Реджины Миллс не упоминалось нигде. Выходит, Эмма постаралась и здесь, оградив женщину от дополнительной головной боли. Некоторым даже удалось раздобыть полуразмытые снимки, на которых Эмма была гораздо моложе, в объятиях таких же девочек-подростков на какой-то вечеринке, где уровень алкоголя наверняка превышал все допустимые нормы. — Редж, я знаю тебя без малого пятнадцать лет, как тебя угораздило оказаться в центре этой истории? — Я не знаю, не спрашивай об этом. — Хорошо. У вас всё серьёзно? Сама понимаешь, пронырливым журналистам не составит труда в скором времени узнать имя таинственной незнакомки, что «пленила сердце будущей Королевы». Готова ли ты к этому? — Между нами не было ничего, кроме двух поцелуев, да серьёзного разговора о том, что эти отношения заведомо обречены на разрыв. Поверь, я трезво оцениваю сложившуюся ситуацию, однако Эмма слишком упрямая. Она не желает отступать. — Она нравится тебе, а ты ей? — Да, — бессмысленно отрицать очевидное. — Знаешь, что я скажу тебе. Вкус у будущей Королевы, конечно, отменный, — улыбнулся Уилл. — Среди всех представительниц женского пола она выбрала язвительную железную леди. Смелости Эмме не занимать. — Значит, это твоё благословение? — усмехнулась Реджина. — Безусловно.       Эрик действительно воспринял происходящее не более чем шутку и маленькую месть со стороны возлюбленной. — Признаюсь, тебе удалось меня удивить. — Надеюсь, твоё самолюбие при этом не пострадало? — Нисколько. Любопытно узнать, что твоя девушка пользуется вниманием не только у мужского пола. Кстати, а кто она? — А это тебя не касается. Я же не спрашиваю, как зовут всех, с кем ты делишь постель и обжимаешься прилюдно. — Эмма, я говорил тебе, что там ничего серьёзного. — Тогда тебе нечего беспокоиться насчёт незнакомой женщины.       Киллиан не упустил случая пустить пару шуточек в адрес сестры. Мать предпочла сделать вид, что ничего не было. Зато отец настоял на разговоре. Он уже навёл справки о женщине, в обществе которой находилась его дочь, и очень сомневался в том, что вечерний эпизод всего лишь глупая шутка. Слишком хорошо Дэвид знал свою упрямую девочку. — Значит, фаворитку будущей Королевы зовут Реджина Миллс? — Откуда ты? — Милая, ты забываешь, кто твой отец. — Забудешь тут, — буркнула девушка, в упор глядя на Дэвида. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Например? — Например, о том, что эта особа не просто случайная женщина в твоей жизни. — Почему всех в этом доме так заботит моя личная жизнь? Это мама тебя подослала? — Нет, она здесь не при чём. — Тогда чего ты хочешь? — Скажи мне правду, Эмма. Я здесь не для того, чтобы осуждать. — Я уже всё сказала. — Ты не умеешь лгать, дочь! — Конечно, зато в этом преуспел мой братишка. Что ж, каждому своё! — Сейчас речь не о нём, а о тебе. — Я могу не отвечать? — Нет, не можешь. Я должен знать, что происходит. — Я люблю её, — без прикрас ответила девушка. — Что ж, запретить любить мне не под силу. Однако не забывай о последствиях. Ты будущая Королева, которой суждено выйти замуж и продолжить наш род. Боюсь, отношения с женщиной это не то, чего от тебя ожидают люди. Этим не сыщешь поддержки. — Папа, а если я не хочу взваливать на себя такую ответственность? У тебя есть ещё сын, почему именно я? — Эмма, пожалуйста, мы тысячу раз говорили с тобой об этом. Ты знаешь, что я немолод, да и здоровье в последние годы стало подводить. Я по собственной воле передаю дела государства человеку, которому всецело могу доверять. И если начистоту, всем известно, что достоинства Киллиана можно пересчитать по пальцам одной руки. Охота, женщины и путешествия — вся жизнь, словно праздник. — Выходит, что одному праздник, а мне действительность. Разве вам всем есть дело до того, что я просто хочу любить и быть любимой? — Тебе никто не запрещает любить. — Нет, и между тем никто не разрешает отказаться от навязанной жизни. От общества, которому я ежедневно вынуждена соответствовать только потому, что родилась в семье Короля. Уверена, большинство даже имени моего не знает, все величают меня не иначе, как Ваше Высочество или будущая Королева. А я человек, папа! Я такой же человек, как и все остальные. — Человек, — согласно кивает Дэвид. — И так уж сложилось, что ты родилась в семье Короля и Королевы. Твоя судьба венчает тебя вместе с титулом с самого первого дня жизни. Когда ты займёшь престол, каждый будет знать твоё имя. — Если бы только это было мечтой всей моей жизни, — Эмма закрыла глаза, разочарованно качая головой. — Не всем мечтам суждено сбываться. У тебя целое государство, которое нуждается в поддержке своей правительницы. У тебя есть дело, которому ты посвятила несколько лет своей жизни. У тебя есть семья… — Которой я тоже должна, — девушка перебила отца, заканчивая предложение. — Наследные принцы могли с радостью положить к твоим ногам ещё полмира, и ты готова отказаться от всего этого только ради любви к женщине, с которой знакома всего шесть месяцев? — Я готова. — Тебе пришлось бы поменять всю свою жизнь, чтобы быть рядом с ней. И я не говорю об осуждении, потому что даже среди современного общества всегда найдутся недовольные. Неужели она стоит таких жертв? — Она заслуживает гораздо больше, — уверенно заявила Эмма. — Ради неё я готова отказаться, если потребуется. — Только ты не можешь себе этого позволить, — и Эмма прекрасно знала, что Дэвид прав. Если она и сможет что-то позволить, то отец точно не даст дочери очертя голову броситься на глупый зов влюблённого сердца, способного на безрассудные поступки.       Разговор с мужчиной заканчивается ссорой, и Аманда долго успокаивает рыдающую в своей комнате Эмму, которая отказывается выходить даже на семейный ужин. Девушке не хочется никого видеть, но женщину она впускает и садится рядом, чтобы выплакаться на чужом плече. — Иногда мне кажется, что я словно чужой человек в семье, где меня никто не понимает. — Тише, девочка. Понимание не всегда выглядит так, как мы его себе представляем. — Особенно, если тебя везде ждёт облом, — шмыгая носом, пробормотала Эмма. — Родители любят тебя, даже если в твоём представлении эта любовь кажется другой. Они желают тебе счастья. — И губят мои желания своими же руками. Я просто задыхаюсь. — Что ж, не всегда можно позволить идти на поводу у собственных желаний. Есть выбор, на который мы не в силах повлиять. Например, никто не выбирает в какой семье и кем ему родиться. Ты родилась очаровательной принцессой, которую ждёт большое будущее. — Я родилась в неволе, чтобы стать воплощением чужих желаний, — договорила Эмма и снова безутешно расплакалась, чувствуя, как Аманда поглаживает её по спине.       Некстати появившийся на следующий день Эрик нарвался на плохое настроение возлюбленной и поспешил удалиться, давая девушке время побыть в одиночестве и остудить пыл. — Ты пьяна? — изумлённо спрашивает Реджина, когда на следующий вечер Эмма возникает на пороге её дома, неловко облокачиваясь о дверной косяк. Она пропускает девушку в квартиру, и Эмма нетвёрдой походкой направляется в гостиную. Даже в таком состоянии расположение комнат она помнит отлично. — Только любовью к тебе. — Девочка, где ты нахваталась фраз из бульварных романов? Неужели тебе позволяли читать эти ужасные книги? — в притворном ужасе интересуется женщина. Эмма выглядит одновременно мило и забавно, и Реджина не сдерживает тёплой улыбки, глядя ей вслед. — Какая ты скучная, Миллс, — Эмма неуклюже запинается за ножку журнального столика и совсем не грациозно летит на диван, а после приземления начинает глупо хихикать. — Да, до твоего веселья мне далеко, — Реджина качает головой и отправляется на кухню за кружкой крепкого кофе, который готовила для себя. — А теперь начистоту. Как ты довела себя до такого состояния и как добралась ко мне? — Не переживай, я приехала с водителем. А это, — неопределённо мотнув головой, продолжила девушка, — я поссорилась с Эриком. Только не расспрашивай меня сейчас ни о чём, прошу! — Где он сейчас? — Эрик? Мне наплевать. — Да нет же, водитель. Он ждёт внизу? — Нет, я отпустила его восвояси. — И он уехал? — недоверчиво хмурится женщина. — Должен. Я заверила, что останусь у тебя до утра. — Вот как? — скептически изогнув бровь, переспрашивает Реджина. — Ты же не будешь против? — мямлит Эмма, словно провинившийся ребёнок, что спешит в поисках укрытия к человеку, которому доверяет. — Можно подумать, у меня есть выбор. Выпей кофе, мне нужно позвонить, — Реджина выходит в другую комнату и, набрав номер Кейт, рассказывает о местонахождении Эммы. И если молодая принцесса говорить отказывается, то Кейт уже известно о ссоре подруги с отцом и женихом. По окончанию короткого разговора Реджина обещает позаботиться об Эмме, а девушка благодарит за информацию и даёт обещание всё передать родителям. Когда хозяйка дома возвращается, Эмма уже спит, свернувшись калачиком на неудобном диване в гостиной. На чуть сдвинутом в сторону столике остывает едва тронутая кружка кофе. Реджина приглушает свет и приносит из соседней комнаты тёплый плед, чтобы накрыть полуночную гостью.       Её лицо выглядит безмятежным, когда светлую голову не волнуют вопросы политики, благотворительности и экономической стабильности. Когда нет нужды куда-то спешить и что-то доказывать, теряясь в сомнениях относительно собственного будущего.