Прощай, моя Королева!

      Утром, запивая головную боль обезболивающим, Эмма осталась в доме Реджины. Девушка готовила завтрак, когда хозяйка квартиры поднялась, привела себя в порядок, а после увидела молодую принцессу в старом фартуке посреди собственной кухни. — Освоилась? — Это небольшая компенсация за то, что приютила меня в таком виде до утра. — Я бы не выставила тебя на улицу. Ты не буянила и даже почти не спорила, мне нравится. Вполне себе милое создание, которое засопело, стоило мне выйти из комнаты. Хватит с тебя и тех компрометирующих фотографий, что украшали недавние газеты. — Не смеши. Настоящее преступление творится прямо на моих глазах. — Произошло то, чего я не знаю? — встревожилась женщина. — Ты выглядишь преступно красиво, что всякий раз, находясь рядом, я забываю о том, как ясно мыслить. — Даже сейчас ты несёшь чушь, — рассмеялась Реджина. — Вот об этом я и говорю. — Наверное, не выветрились остатки алкоголя. — Скорее, остатки былой смелости, которой не хватает и тебе, чтобы принять мои чувства. — По какой причине ты поругалась с отцом? — Реджина ушла от вопроса, касаясь темы, которой стоило уделить внимание. — Значит, ты в курсе. Кейт? — Это не имеет значения. Я должна была предупредить твоих родителей о том, что их дочь в порядке. — Нет нужды, водитель бы всё равно передал, где и с кем я нахожусь. Им нет дела до меня. — Ошибаешься. Если вы поссорились, ещё не означает, что отцу и матери на тебя наплевать. Они родители и так же, как и все, переживают за детей. — Отец выяснил, кто ты, и начал задавать вопросы. — И что ты сказала? — Правду. — О чём? — О том, что люблю тебя, — пожала плечами Эмма. — Какая же ты идиотка, — прозвучало шёпотом в ответ, и девушка заметила улыбку на любимых губах. — Всё не так страшно. Он не станет тебя преследовать, — поспешила успокоить Эмма, на что женщина только покачала головой. — Для меня это не имеет значения. Ты могла навредить в первую очередь себе. — Они не могут запереть меня в четырёх стенах и запретить чувствовать. Это был нелёгкий разговор, но он помог понять, чего я хочу. — И чего же? — Быть рядом с тобой, потому что ты делаешь мою жизнь целой. — Эмма… Я не могу дать тебе того, чего ты так отчаянно хочешь. Ты заслуживаешь гораздо больше. — Это потому, что я девушка, или чёртов ярлык принцессы возвышает меня в глазах окружающих? Чем я хуже любого другого человека? — Не сравнивай себя с другими. Ты не хуже! Ты замечательная, но мы не можем быть вместе по ряду причин, которые и так тебе известны. — Нет уж, говори! Я хочу услышать это от тебя. — У тебя есть долг и семья, которая возлагает большие надежды. Ещё больше, чем люди, живущие в этом государстве. — Я устала быть оправданием для чужих надежд. Почему я не могу сделать свой выбор? — На самом деле ты ничего не выбирала. Этот выбор сделан за тебя давным-давно. Ты воспитана ради этой цели. — Словно подопытный кролик, выращенный в уютной лаборатории. — Чепуха. Ты выросла самодостаточной, благородной, уверенной в себе девушкой, которая обладает способностью находить подход к людям. У тебя есть возможность совершать значимые поступки, ради общего блага. Неважно, дети это или взрослые... Ты можешь помогать. Твои родители наверняка гордятся. — Особенно в те моменты, когда я слепо следую их советам. — Не смей считать себя бесполезной! — А какая я? Если даже тебе не нужна, и ты ищешь способ вытолкнуть меня из своей жизни, — Эмма повысила голос. — Я не пытаюсь тебя выбросить, нет. Только не забывай, что впереди тебя ждёт свадьба, и у тебя есть любимый человек. — Да будь я обыкновенной девушкой, он бы и не взглянул в мою сторону, разве что переспать на одну ночь. Ему никогда не будет достаточно меня одной. — А это будет зависеть только от тебя. Вы из-за этого поссорились? — Попал под горячую руку, — подытожила Эмма.       Женщина улыбнулась в ответ, пытаясь смягчить следующую фразу. — Не завидую. Ты пойдёшь своей дорогой, — тяжело вздохнула Реджина, — и это будет правильно. — Позволь мне быть рядом. — Я не могу принять твои чувства. — Не можешь или боишься? Хотя о чём это я? Ты даже свои принимать отказываешься. — Я не вижу смысла продолжать этот разговор. Мне пора на работу. — Конечно, самое время улизнуть! Спасайся в работе, за надёжными стенами. Ты ведь всегда так поступала, да? Можешь не отвечать. Только я обещаю тебе, что мы вернёмся к этому разговору в другой раз, когда тебе некуда будет бежать. — Будь по-твоему, — тихо отзывается Реджина, возвращаясь в свою комнату.       Эмма уходит, громко хлопая дверью, а женщина вздрагивает от раздавшегося звука. Бывший муж, мужчины, что были после него… все уходили от неё точно так же, оповещая о себе, с той только разницей, что они уходили навсегда, а Эмма вернётся, в этом Реджина даже не сомневалась.       Эмме хотелось прислушаться к совету Аманды и дождаться хоть одного шага навстречу, но терпение расходовалось в нескромных масштабах. Уходя с головой в учебные пособия, находя себе всевозможные занятия, Эмма всеми силами пыталась подавить власть отсутствия, потому что, даже не будучи рядом, Реджина всё равно делала её счастливой и заставляла невыносимо скучать. И это чувство счастья грело девушку на протяжении многих дней.       Её раздражала невозможность быть рядом и, вообще, делать безразличный вид каждый раз в присутствии женщины, которая в свою очередь вела себя как ни в чём не бывало. Оставалось только поражаться её способности в любой ситуации выглядеть настолько невозмутимо, что и впрямь можно было поверить в то, что Реджина Миллс не испытывает ровным счётом никаких чувств. Однако Уилл, что всегда находился рядом, точно знал, что впечатление обманчиво. На одной из встреч, заметив Эмму в одиночестве, мужчина отошёл к ней. — Не хочешь рассказать, что между вами произошло? — Мы перестали видеться вне рабочего времени. — Вы поссорились? — Нет. Похоже, Реджине просто наплевать на меня. Она ясно дала понять это в нашу последнюю встречу. — Я думаю, ты ошибаешься. — Разве? Посмотри на неё, — они оба обернулись в сторону брюнетки, которая о чём-то оживлённо говорила с врачами в белых халатах. — У неё на уме одна работа. Она всегда ведёт себя одинаково. — Это всего лишь защита, а в любой защите имеются уязвимые места. Ты знаешь её недолго, а я знаком с Реджиной без малого десять лет. — Разве срок имеет значение? — Нет, а вот дружеский совет тебе точно не помешает. — Не хочу унижаться перед человеком, который не сделал и полшага мне навстречу. — Не торопись принимать решение, вначале выслушай. — В чем её слабость? — Страх. — И только? По ней не скажешь, — девушка вновь обратила всё своё внимание на женщину, стоящую в стороне. — И тем не менее она боится. Для неё всё кажется новым, и не только потому, что ты девушка. Потерпев неудачи в прошлом, человек каждый раз получает опыт, который меньше всего хочется повторить в будущем. Страх заставляет отгородиться и запретить себе чувствовать. — Я далеко не эксперт в отношениях и не представляю, как могу помочь ей. — Всё гораздо проще, не ищи сложных путей. — В каком смысле? — Ты смелая, и это то, чего не достаёт самой Редж. — Что мне делать? — Просто будь собой.       Спустя ещё три дня Эмма отметает оставшиеся сомнения. Следующего раза у них может просто не быть, пока Реджина бездействует.       Женщина встречает её на пороге своей квартиры, и молчаливый взгляд полон удивления, смятения и всё-таки радости. Значит, скучала, пусть и не признает этого вслух. — Привет! Впустишь или будем стоять на пороге? — Конечно, проходи, — Реджина отступает от двери.— Ты не предупредила, что приедешь. — Зачем? Чтобы ты успела придумать кучу отговорок о том, что мы не можем увидеться? — Я не… я рада тебя видеть, — выдохнула Реджина. Очень близко, почти «я скучала». — Спасибо и на этом, — добродушно отвечает Эмма.       Реджина проходит вперёд и, уже обернувшись, просит: — Подожди меня в гостиной, — девушка кивает, только вместо гостиной отправляется вслед за ней на кухню.       Реджина тихо усмехается. Как далеко на этот раз способна зайти Эмма? — Хочешь что-нибудь выпить? — интересуется хозяйка, не оборачиваясь. Два стакана опускаются на стойку, а Эмма настроена идти до конца. — Хочу, — жарко шепчет девушка.— Только это не имеет никакого отношения к алкоголю.       Она прижимается со спины, слишком неожиданно. Женщина прерывисто выдыхает, вцепляясь в пустой стакан поблизости. Стекло с неприятным звуком движения скребёт по поверхности, а губы Эммы невесомо касаются виска женщины. Она не произносит ни слова, а Реджина чувствует чужое гулкое сердцебиение у собственных лопаток, прижатых к груди девушки. Пальцы не слушаются, и она выпускает стакан, оборачиваясь и оказываясь лицом к лицу с Эммой, которая притягивает её к себе, сжимая запястья, словно боится, что женщина подобно дыму может просачиваться сквозь пальцы. — Все твои страхи прямо перед тобой и сейчас тебе некуда бежать, — дыхание касается губ, которые Эмма не спешит смять в поцелуе, несмотря на отчаянное желание прикоснуться. — Ты пришла поговорить? — Хватит, наговорились уже! Разговоры бесполезны. Я пришла за тобой, потому что наивно верю в то, что небезразлична тебе, — девушка склонила голову, наблюдая за тем, как вся невозмутимость в один миг исчезает с лица, что находится в опасной близости. — Я очень скучала, — чуть слышно искренне откликается Реджина, и это почти «ты имеешь для меня значение». — Ты не представляешь, насколько важно для меня услышать эти слова. — Представляю, — мягко кивает женщина, делая свой последний шаг навстречу. Она вкладывает в поцелуй всю нерастраченную нежность, о которой запрещала себе даже думать. Дискомфорт от твёрдой поверхности, давящей на спину, сменяется ладонями Эммы, скользящими к пояснице.       Признания, ласковую рябь которых хотелось запомнить.       Прикосновения, тонкую паутину которых хотелось чувствовать.       Поцелуи, глотками которых хотелось жить.       В полутёмном коридоре они находят дорогу до спальни, где Реджина больше не сможет бежать от собственных чувств за закрытой дверью. Эмма улыбается, чувствуя себя победителем, а женщина ощущает свободу. Пожалуй, прошлое можно считать брошенным за порогом той самой двери, что громко хлопает в тишине квартиры.       Рот Реджины привычно кривится в усмешке, когда она выдыхает в губы Эммы: — И что ты собираешься делать? — чистое любопытство, пока девушка между поцелуями торопливо пытается освободить их обеих от одежды. — Любить тебя, — шепчет Эмма в её губы, сминая их в поцелуе и не имея возможности почувствовать, как нежность затапливает сердце Реджины, услышавшей ответ.       Короткое «любить» стало необходимостью, в которой они обе нуждаются, сталкиваясь в каждом новом поцелуе, блуждая ладонями по обнажённым плечам.       В приглушенном свете комнаты кожа Эммы кажется ещё бледнее. Зато жар, который она источает, ластится к пальцам Реджины, с осторожностью касающихся ключиц и выемки между ними. — Я не рассыплюсь, если ты позволишь своим прикосновениям стать смелее, — мягко произносит Эмма, сжав руку женщины и коснувшись поцелуем центра её ладони, а после прикладывает подушечки пальцев к своим чуть приоткрытым влажным губам. — Я не хочу торопиться. — Ни в коем случае. Просто я желаю чувствовать тебя… рядом, внутри себя, — девушка обхватывает губами подушечки пальцев, кончиком языка задевая короткие ногти. Глаза Реджины распахиваются шире, глядя на это маленькое представление. Она готова взять свои слова о торопливости обратно, только Эмма опускается на кровать, увлекая её за собой и заставляя забыть обо всём.       Она сдерживает обещание и любит, лаская долго и с наслаждением. Заставляя желать большего, безвольно плавиться от одних только прикосновений к коже. Чувствуя каждый новый спазм, проходящий сквозь два тела, что с неумолимой силой подаются навстречу очередному прикосновению, в жажде удовольствия. Словно болезненная зависимость, которой не хватает. И каждый стремится получить её, полагаясь на собственные ощущения. В новом поцелуе, кончиками пальцев оглаживая выступ рёбер, отчётливо выделяющийся под натянутой кожей. Лёгким поцелуем в плечо, кончиком носа ведя по нитке выступающих позвонков до самого затылка, где после тело ответит мелкой дрожью. Прижимаясь губами к горлу, слегка прикусывая натянутую кожу. Слыша нетерпение в звенящем ответном стоне. Потирая большим пальцем твёрдый сосок, обхватывая губами и раздразнивая кончиком языка. Лёгким поцелуем в уголок губ. Оставляя влажную дорожку в самый низ живота. Заставляя бедра вздрагивать вновь, а мышцы сжиматься тесным кольцом вокруг пальцев. Хриплым именем на губах в продолжение рваного выдоха.       Все точки соприкосновения, в едином желании оказаться на вершине удовольствия и разделить его с той, кто крепче сжимает кольцо объятий и, касаясь губами уха, бессвязно шепчет о том, что любит. Реджина зарывается пальцами в светлые влажные волосы, ласково касаясь губами виска. — Что теперь будет? — Не знаю, — искренне признается Эмма, прижимаясь ближе.— Мне слишком хорошо сейчас, чтобы я могла осознанно думать о том, что ждёт впереди.       Сколько раз в жизни Реджины слова о любви необдуманно и преждевременно срывались с чужих губ? А потом тускнели за чередой поступков и отношения, которое неизбежно отдаляло двух людей друг от друга. Мужчины любили её за умение подать себя. Она была одной из тех женщин, которые одним своим появлением могут привлекать внимание и очаровывать без слов. Любили за красоту и, может быть, немного за улыбку. Любили её глаза, её тело, что каждый раз желанно принимало ласки из рук с огрубевшей кожей и поцелуи с требовательных губ. Её ревновали, обожали, задаривали и превозносили, пока Реджина медленно теряла надежду на то, что однажды найдётся человек, который полюбит и примет её всю целиком. Не только красивое лицо и идеальное тело, но и душу, полную разочарований и тёмных страхов из прошлого. Таким человеком оказалась Эмма… Девушка, которая, несмотря на молодость, хранила внутри себя немало собственных потерь, которым долгое время не могла найти выхода. И всё, чего она хотела, это быть такой же нужной и целой хоть для кого-то в этом мире.       Реджина закрыла глаза, слушая, как дыхание спящей Эммы становится тише. И произнесла одними губами «счастлива». Потому что любовь это больше, чем пять маленьких букв и десятки признаний. Превыше сотни непохожих поцелуев и объятий. Больше обещаний и клятв, смеха и слёз. Это поступки, что по кирпичику складываются в жизнь. Отношение, искренность и участие которого не заменит ни одно положение в обществе или толпа окружающих людей. И понимание, которого порой так не хватает между двумя людьми, несмотря на то что они держатся за руку и идут рядом. Любовь — это двигаться друг к другу навстречу и знать, что тебя ждут. Что в объятиях, которые тебя встретят, ты каждый раз сможешь почувствовать себя важным и нужным. И даже когда вы не вместе, помнить о том, что однажды связало вас надёжнее, чем самая крепкая в мире цепь.       Выбираться из тёплой постели не хотелось, и, приняв душ и выпив чашку крепкого кофе, женщина вновь устроилась под одеялом. Солнце настырно светило в лицо сквозь незакрытые шторы, но Реджина только лениво потянулась и улыбнулась, не открывая глаз, зная, что Эмма уже не спит. — Чему это мы радуемся? — поинтересовалась девушка, поглаживая ладонью живот сквозь шёлковую ткань пеньюара. — Не могу поверить. — И? Что такого невероятного произошло? — Тебе удалось затащить меня в постель, — усмехнулась женщина. — Не особо ты и сопротивлялась, — самодовольно ответила Эмма. — Ты была убедительной. — Осталось ещё кое-что. Никуда не уходи, — девушка выскользнула из постели, босыми ступнями прошлёпав по полу в смежную со спальней комнату. Реджина несколько минут слушала мерный плеск воды, пока не наступила тишина.       Эмма завернулась в чистое полотенце, абсолютно проигнорировав второй халат в ванной комнате. Тонкие пальцы путались в светлых мокрых волосах, слегка взбивая и подсушивая. — Помнишь, я обещала, что приглашение на свидание тебя впечатлит? — Припоминаю. — Так вот, — Эмма присела на постель, спиной к женщине, и обернулась, озвучивая вопрос: — Согласна ли ты пойти со мной на свидание? — Ты обещала быть в своём лучшем наряде, — многозначительно напомнила Реджина. — Я не солгала, наряд соблазнительный, — Эмма стянула влажное полотенце, оставив его в стороне. Прямая спина с россыпью родинок на бледной коже. Вместо ответа хотелось коснуться и почувствовать губами каждый выступающий позвонок. Реджина протянула ладонь, кончиками пальцев поднимаясь от поясницы до самого затылка. Девушка свела лопатки, прогибаясь в спине от наслаждения, распространяющегося по телу. — Ты в нём безупречна. — Мне невозможно отказать. — Я согласна, — женщина поднялась и, придвинувшись ближе, коснулась губами плеча, утягивая Эмму с собой под одеяло.       Свиданий было много, за три с половиной недели они успели посетить несколько конных клубов, ресторанов, Небесный сад* и совершить пару продолжительных поездок на машине за город. Не забывая при этом уделять внимание и рабочим вопросам: посещение детских домов, больниц, оформление пациентов для предстоящих операций. На публике они вели себя как и прежде, словно знакомые, которых связывают общие дела, зато оставшись наедине, не могли разорвать объятий.       Дэвид гордился успехами дочери, замечая, как привязанность к другому человеку возвращает ему ту Эмму, которую он потерял в шестнадцать лет, после истории с Хьюго. С одной стороны, перемены могли порадовать, а вот с другой, мужчина знал, что ничем хорошим это не закончится. Только Эмма отказывалась обсуждать какие бы то ни было детали своей личной жизни. — Меня беспокоят эти новые отношения Эммы. — О чём ты? — Брось, Аманда! Единственный человек в этом доме, которому доверяет моя девочка, это ты. Не пытайся убедить меня в том, что тебе ничего неизвестно. — Если и известно, я не стану обсуждать это с тобой. — Я не прошу обсуждать, мне просто нужен собеседник, которого не придётся вводить в курс дела. — Я слушаю. — Ты ведь видела эту Реджину? Эмма знакомила вас. — Да. — Меня тревожит эта её привязанность к женщине. Эмма упряма и может стоять на своём до последнего, тут уже никакие уговоры не помогут. Она и так не желает меня выслушать. Что я делаю не так? — Дэвид, Эмма выросла. Ей давно не пять, не десять и даже не пятнадцать. Всю свою жизнь она только и делала, что жила так, как скажут родители. Нет, я не хочу сказать, что вы воспитывали её неправильно или чересчур строго, однако свободы она недополучила. Наверное, как и любой ребёнок в королевской семье. Ей всегда казалось, что брату в этом плане повезло больше, но разве тут есть чему позавидовать? Он вырос избалованным молодым человеком, тогда как ей досталось гораздо больше, пусть она и не всегда с этим мирилась. — У неё было всё, как у любого ребёнка. Праздники, друзья, игрушки, путешествия, животные, которым она уделяла своё время. — Ей не хватало отцовского внимания, а мать почти всё своё время отдавала сыну. Тебе и так это известно. — Это наша вина? — Нет, в этом нет ничьей вины. Просто девочка выросла и влюбилась. Она счастлива. — Я понимаю, но через три месяца Эмме исполнится двадцать один. Потом назначена свадьба, а после коронация. — Вся жизнь по чужому плану. — У неё есть обязательства! — отчеканил Дэвид. — Они-то всю жизнь и не давали Эмме сделать лишний шаг в сторону. — О чём ты? — Девочка устала всё время быть заложником долга и обязательств, которые вы внушили ей с самого детства. — Она не может всё бросить. — Поверь, Эмме это известно не хуже тебя. Именно поэтому сейчас она разрывается между желанием быть счастливой с любимым человеком и полномочиями, от которых не может избавиться. — Но она так хотела этого. Вспомни, как малышкой Эмма кружилась по дому в нарядных платьях, примеряя детскую корону. Она улыбалась всем вокруг и щебетала о том, как встретит прекрасного принца, который станет её мужем. — Что ж, в детстве эта перспектива и впрямь кажется волшебной, только с возрастом начинаешь понимать, что замужество и престол — это не только роскошные платья, смех и беззаботная жизнь. — Я должен положить конец этим отношениям. — Возможно, лучше не вмешиваться. — Я и так слишком долго оставался в стороне. — Я прошу, хорошенько подумай, прежде чем рубить с плеча. Не разрушай снова ту хрупкую связь, которая только-только установилась между вами. Она никогда не простит тебе обманутого доверия. — В этот раз решать я буду не один.       Эмма увела Реджину в самую глубь сада, чтобы иметь возможность без посторонних глаз наслаждаться обществом любимой. — А если сюда кто-нибудь нагрянет? — Только не говори мне, что боишься! — поддразнила Реджину девушка. — Не в этом дело. — Да и кто может пожаловать? Родителей нет дома, Киллиан занят своими делами. У прислуги своих забот полно, а Аманда знает, куда мы пошли.       Однако не всё идёт гладко, как нам хотелось бы. Эрик с самого утра не смог дозвониться до невесты и к вечеру приехал сам. — Вот это да! — восторженно произнёс Киллиан, заметив двух целующихся женщин в тени яблони. — Только тебя сейчас и не хватало, — пробормотала Эмма, отстраняясь от Реджины. — Прости, сестрёнка. — Как ты нас нашёл? — Увидел из окна, что вы пошли сюда. — Следишь за мной, маленький негодяй? — фыркнула Эмма. — Вот ещё, — в тон ей язвительно отозвался Киллиан. — Эрик сказал, что с самого утра не может дозвониться тебе на мобильный. Но, судя по всему, нашей принцессе не до него, — ухмыльнулся молодой человек. — Оставь свои выводы при себе. — Всё, молчу, — парень протянул Реджине руку.— Киллиан, к вашим услугам. — Реджина Миллс, — представилась женщина, коротко пожав протянутую ладонь. Смущение, ещё минуту назад возникшее на её лице, мгновенно сошло на нет. — Ваше лицо мне знакомо. Мы ведь уже встречались? — Да, после научной конференции. Вы под любым предлогом стремились увести Кейт, а ещё пара провальных попыток познакомиться с симпатичной женщиной, — Эмма усмехнулась, вспоминая о том вечере. Зато Киллиана это ничуть не смутило. — Признаюсь, иногда я бываю настойчивым. — В этом вы с Эммой похожи, — мягко улыбнулась Реджина, глядя на девушку. — Зная, каким занудой бывает твой Эрик, — произнёс Киллиан, обращаясь к сестре, — ты предпочла ему роскошную замену. И, разумеется, всё останется между нами. — Раз уж ты благословляешь сестру, то мне определённо повезло, — все трое рассмеялись.— Перезвоню Эрику, спрошу, что ему нужно и быстро вернусь. — Боюсь, не получится, милая. — Что ты имеешь в виду? — Он собственной персоной ждёт тебя в гостиной. — Отлично, значит, я поговорю с ним, — уверенно заявила девушка. И добавила, обратившись уже к Реджине: — Ты идёшь? — Пожалуй, я останусь здесь. Ваш разговор не предназначен для посторонних. — Ты не посторонняя. — Эмма, не спорь. Иди и не заставляй жениха ждать. — Я могу побыть с ней, — вызвался Киллиан.— Прослежу за тем, чтобы твою даму никто не увёл. — Только без своих фокусов, понял? Реджина не безмозглая малолетка, толпы которых укладываются у твоих ног штабелями. И не распускай руки! — Эмма, я справлюсь, — улыбнулась Реджина и в компании молодого человека направилась в противоположную от дома сторону.       Влюблённые люди существуют обособленно, зачастую не замечая, как вокруг всё стремительно меняется. Можно сколько угодно чувствовать радость и упиваться собственным счастьем, в призрачной надежде на то, что впереди так много времени. На самом же деле оно подобно воде утекает сквозь пальцы, оставляя за собой едва различимый след. Действительность время от времени напоминает о себе, застигая в самый неподходящий момент. Достаточно одного короткого рывка, чтобы опустить с небес на землю, только разорвать эту череду взлётов и падений с каждым днём становится сложнее.