Притяжение

— Будь что будет, — выдыхаю я и опускаю комплект документов в большой чёрный ящик. Напоминает лотерею или президентские выборы… Но всё мимо. Я не знаю, кому и для чего нужен мой проект. В австрийском министерстве поднялся такой переполох, будто готовится нечто грандиозное. По обыкновению стабильная работа превратилась в бурлящий котёл, наполненный напряжёнными умами и дёргающимися понапрасну умишками. Какое значение имеет этот конкурс проектов? Почему все придают ему колоссальное значение? Я стараюсь держаться подальше от этой суматохи, лишнее напряжение ни к чему. Довольствуюсь тем, что мой усердный труд, занявший порядка месяца, обратился в нечто целостное. — Джон! — ловлю взглядом знакомое лицо и пробираюсь к нему сквозь толпу обезумевших волшебников. Какие же они нерасторопные… Как сонные мухи в жаркий августовский день. — Пойдём, — Джонас берёт меня за руку, и уводит подальше от шума. — Проведу тебя через чёрный ход. Руководитель, начальник… Я относительно новенькая в министерстве и никак не могу привыкнуть к особым привилегиям Джонаса, к его уважаемому статусу. Новая жизнь меняет меня слишком стремительно, старые принципы постепенно теряют актуальность. Уже нет той Гермионы Грейнджер — правильной зубрилки, убеждённой, что всё в этой жизни достигается непосильным трудом. Теперь, когда роль в жизни определена и чётко намечены цели, остаётся лишь идти к ним. Бороться и достигать. Без отступлений, которые способны повернуть события в самую непредсказуемую сторону. Я достигла стабильности, к которой стремилась в процессе долгих скитаний, после того, как начала жизнь с чистого листа. Я зашила все свои раны, завязала нити в узлы и спаяла их железом. Ничто не способно задеть меня за живое, и если хоть намёком заденет – я тут же остановлю это безумие, не доводя до плачевных последствий. Моё сердце находится под крепким замком, и ключи от него – слишком дорогой подарок. Мне потребовался год, чтобы отыскать им нового владельца. Я нашла лучший способ забыть о прошлом — идти в противоположную сторону от проклятого места, где однажды оступилась. И никогда-никогда-никогда туда не возвращаться. Я собрала со своего пути все грабли и свалила их в самый запыленный чулан, куда не додумает сунуться ни один нормальный человек. Я довольна результатом своего «перерождения». Одним словом, я повзрослела.

***

Австрия давно не видела таких дождей. После лондонской сырости я практически забыла, что это такое. Сегодня самый настоящий день сюрпризов. Вместе с сорвавшимися с цепи работниками министерства, надо мной подшучивает погода. До коттеджа тётушки Мэри ещё два квартала, а я промокла до ниточки. Скорее бы добраться. Не могу повернуть назад. Я ужасно соскучилась по родному гнёздышку и любимой тёте. Она - единственная родственница, не отвернувшаяся от меня после смерти родителей. Не будь её, я бы сейчас оказалась на улице. Об этом даже страшно думать. Звоню в дверь, и мне тут же открывают. Тёплые глаза медового цвета смотрят на меня с любовью, солнечная улыбка освещает этот пасмурный день, и я растворяюсь в ласковых объятиях заботливых рук. Как же сильно она похожа на маму… Я не навещала тётю почти два месяца - не пускал Джон. Почему вечно приходится выбирать между теми, кто дорог? Мерлин, мне невыносимо стыдно. Но в глазах Мэри ни намёка на упрёк, только искренняя радость. — Проходи родная, я приготовила чай, — неловко топчусь на пороге. — И переоденься. Это же надо, какой ливень сегодня припустил! Дожди… Пасмурное небо и лондонская апатия. Назад. Блокировка мыслей о прошлом. Я робот, верно? Но мне так проще жить. Отвечаю робкой улыбкой. Ничего не изменилось, всё так же хорошо, как прежде. — Ты бледна. Совсем измучилась на работе? Не спишь? — беспокоится Мэри. Она хмуро глядит на меня и аккуратно поправляет торчащую прядь волос. — Сегодня сдала проект в международную комиссию. Мы с Джоном планируем отпуск, — с улыбкой сообщаю я. С трудом верится, что бессонные ночи работы с документами закончились. Остаётся лишь дождаться итогов. Почему-то я не решаюсь спросить у тёти, опытной волшебницы, проработавшей в министерстве двадцать лет, почему эти ежегодные разработки проектов вызывают столь бурную реакцию общественности. Боюсь выглядеть глупо… Или просто боюсь. — Куда поедете? — спрашивает Мэри, откладывая тему министерства, доставляющую моим мыслям лишний груз. — Ещё не решили. Определимся через недельку, когда Джон решит вопросы с международной комиссией. Но точно не в Англию, — горько усмехаюсь. — Ты зря избегаешь прошлого, — тихо и слишком серьёзно произносит Мэри. — Не забывай о Джинни и Гарри с Роном. Они - твои друзья детства, вы столько пережили вместе. Всё равно рано или поздно что-то приведёт тебя в Лондон. Застываю. Руки моментально леденеют, и к горлу подступает тошнотворный ком. «Что-то приведёт тебя в Лондон» — звучит эхом в моей голове. Это чистая правда… Среди устройства новой жизни, попыток сбежать от прошлого, я стала забывать о главном — дружбе. Работа, работа, работа… И лишь одна радость в жизни среди рутины повседневности — Джон. Люблю ли я его? Да, безусловно. Безупречный. Наиболее точной характеристики ему не подберёшь. Австриец из благородной семьи: умный, сдержанный, заботливый, состоятельный, надёжный и понимающий… Можно перечислять его достоинства бесконечно. Красавец с тёплой внешностью: высокий, подтянутый. У него золотисто-русые волосы и синие глаза. Так описывают принцев из магловских сказок. А мне посчастливилось любить и быть любимой им. Без него моё сердце давно застыло бы от пережитой боли, закрылось под десятью замками и заставило выбросить ключи в море. Но Джонас пробудил в нём нечто новое, необъяснимое. Я остаюсь у тёти на неделю. Джон работает, не покладая рук. Написанные проекты подвергаются активному обсуждению, в особенности среди руководящих должностей. Я чувствую себя единственным человеком, изолированным от этого сумасшедшего эпицентра обмена информацией. Я держусь подальше от чужих забот и переживаний, в предвкушении заслуженного отпуска. Последний год мне кажется, что рабочие будни не закончатся никогда. Устать от хорошей жизни вполне возможно.

***

Звонок в дверь. Странно, мы с Мэри никого не ждём. Настороженно открываю дверь и впускаю незваного гостя. — Джон! — заключаю любимого в объятия. Неужели прекратилась его бесконечная работа? — Проходи, ужин на столе. Джонас заходит, волоча за собой два огромных чемодана, и ставит их перед собой. — Что случилось? Неужели мы уезжаем? Ты приготовил мне сюрприз? — в моей голове возникает множество вопросов, и далеко не каждый я озвучиваю. — Только не говори, что ты от меня уходишь… — мне становится не по себе от собственных слов, на глаза наворачиваются слёзы. Джонас усмехается и обнимает меня крепче. — Да, милая, мы уезжаем, — улыбается он, отстраняясь, и протягивает мне разноцветный конверт. — Там наши путёвки? Наконец-то мы покинем Вену. Как же я соскучилась по морю, — бубню я и достаю письмо дрожащими руками. Джон посмеивается надо мной. — «Уважаемая мисс Гермиона Грейнджер… вы назначаетесь… руководителем отдела Обеспечения магического правопорядка… Британского министерства магии…» — зачитываю странный текст письма. — Джон, скажи, это же шутка, правда? Моя челюсть отвисла слишком сильно, чтобы вернуть её на место. Снова его усмешка. И шокированный взгляд тёти Мери, прибежавшей на наши шумные голоса. — Гермиона, это награда за твой блистательный проект. По решению международной комиссии, ты признана лучшей. Восторженный взгляд голубых глаз Джонаса, снова моя дурацкая отвисшая челюсть, невнятный комментарий Мэри. Что теперь делать? Драко «Чёртова работа. В этом году в двести раз больше заявок, чем обычно. Они там что, все с ума посходили? — сокрушаюсь я, анализируя прошедшую неделю сумасшествия. — Хреновы работнички вместе с их бездарными проектами. И вся эта нервотрёпка ради того, чтобы из тысяч выбрать одного. Нужна ему должность или нет — никого не волнует. Проекты анонимны, мы даже не знаем их авторов. Разглашается лишь статус крови. В этом году удача оказалась на стороне полукровки. Я уверен, это недалёкий болван, укравший чужую идею. И так каждый раз: в министерстве прибавляется по одному ненормальному, который строит из себя не понятно что, а на деле просто ничтожен. О чём только думает Бруствер? Зачем нужен этот отбор?» Я хотел уволиться к мерлиновой бабушке. Но меня удержала она — единственная, кого я выделяю из серой массы, не вызывающей ничего, кроме раздражения. Белокурая аристократка с глубокими, как море, глазами и таинственной улыбкой. Стройная, статная. Великолепная. Безусловно, я что-то к ней чувствую. Что именно — понять не могу. Определённо, за её внешним спокойствием и сдержанностью скрывается загадка, и мне очень хочется её разгадать. Сегодня последний день весны. Тороплюсь домой, строя грандиозные планы на вечер. Я принял одно очень важное решение и срочно должен о нём сообщить. Ничто не нарушит мой боевой настрой, никто не собьёт меня с толку. С толку – нет, но с ног сбить может. Мне преграждает путь стрекоза-Трелони. Что здесь делает эта сумасшедшая бабка? Она выглядит так же странно, как обычно, и с таинственным видом таращится на меня. Я не знаю, как реагировать, когда она крепко, почти больно хватает меня за руку. И вдобавок к этому мелет что-то непонятное: — Не решайся на то, о чём пожалеешь потом». Я в шоке. Целую минуту стою на месте и не могу пошевелиться. Провожаю взглядом удаляющуюся фигуру прорицательницы в бардовом балахоне. Я ходил на её уроки всего пару раз и никогда не верил в эту чепуху. Что это сейчас было? Прокашливаюсь, поправляю пиджак и уверенно направляюсь дальше, пытаясь выкинуть из головы мысли о произошедшем. Иди домой, Драко. Тебе просто надо как следует выспаться.