Притяжение

— Джон, прошу, давай откажемся от этой затеи. Я поговорю с Кингсли, он всё поймёт. А как же наш отпуск? Из одного министерства в другое… Вот скажи, как ты себе представляешь моё руководство целым отделом? Теперь и тебе придётся искать новую работу. Мы не можем поехать в коттедж, сложив лапки. Прошу, давай вернёмся, — твержу я с видом капризной школьницы, но Джонас настойчиво заставляет меня пересечь порог аэропорта. Меня мутит после перелёта, и в целом моё состояние отвратительное. Мне совсем не нравится то, что всё начинается сначала. Вернее, ещё ничего не началось, а мне уже что-то не нравится. — Гермиона, я не узнаю тебя. Не думал, что ты такая паникёрша — усмехается Джонас. Кажется, он не понял ничего из сказанного мною. — Не вижу ничего ужасного в том, что ты вернулась на родину. Тебя же не на каторгу ведут. На каторгу. Впервые Джон действительно не в состоянии меня понять. — В детстве у меня была мечта стать мракоборцем... — таинственно начинает он. — Так что за меня не беспокойся, я уже договорился с Гарри на счёт аврората. Жаль, что его активная деятельность идёт на спад. — Жаль? Ты шутишь?? — повышаю голос. — Да это всё глупости. Аврорат слишком многим пожертвовал ради победы. А сколько погибло выдающихся волшебников… Теперь аврорат исполняет обязанности магической полиции, но это намного серьёзнее, чем копы в мире маглов. — Давай не будем о грустном. Нужно успеть разобрать вещи и подготовиться к встрече гостей. Твои друзья уже в курсе нашего приезда. — Ох… — как стремительно всё происходит. Не ожидала, что Джон распланирует всё настолько чётко. Он заботится о моих друзьях больше, чем я сама, хотя вовсе их не знает. Начинается «весёлая» жизнь. Мы трансгрессируем в коттедж, подаренный Джону его родителями. Семью Майер в полном составе я видела лишь раз, при знакомстве с ними. Джонас сильно походит на отца, а его старшая сестра – на мать. Осматриваюсь и отворяю изящную дверцу забора, прохожу дальше - в облагороженный цветущий сад. Всё это до щемящей боли напоминает о том, что я упорно забываю последние три года — Малфой-мэнор, с его обычаями и обитателями. Представляю себя благородной дамой в шикарном наряде, с бокалом дорогого красного вина, раздающей приказы запыхавшимся домовикам. Какой ужас… Чертыхаюсь от собственных мыслей. Да, Джонас аристократ благородных кровей, но это не делает его похожим на тех же Малфоев, с их почерневшими душами и нездоровой жаждой власти главным наследничком. Он никогда не будет прикрывать своё малодушие высоким статусом. Он другой. — Гермиона… Снова дёргаюсь, увидев обеспокоенное лицо Джона. Мне вовсе не хотелось, чтобы неприятные воспоминания отразились на лице, но уже поздно об этом думать. — Пойдём, — коротко отвечаю и уверенно шагаю вперёд, надеясь, что внезапно нахлынувшие мысли рассеются в одной из просторных комнат коттеджа. То, что дурные воспоминания одолеют меня по прибытии в Англию - было вполне ожидаемо. Но ведь я сильная и обязательно справлюсь с ними, ни за что не позволю прошлому повториться. — С ума сойти… — проговариваю одними губами, с восторгом оглядывая гостиную. — Такой шикарной комнаты я не видела со времён последнего года в Хогвартсе никогда. Хоть сейчас созывай гостей на бал! Неподдельный восторг долго не сходит с моего лица и не отпускает сжавшееся от волнения сердце. С трудом верится, что в таких хоромах, похожих на музейную коллекцию, могут обитать люди. Теперь это мой дом. Наш дом. — Не волнуйся, Гермиона. Я не буду устраивать здесь никаких торжественных вечеров и пиршеств, если ты этого не хочешь, — уверяет Джон, будто считывая мои тревожные предположения. «Вот. А ты боялась. Он никогда не допустит того, что тебе не нравится, уступит собственным желаниям в пользу твоих», — успокаиваю себя и крепко обнимаю любимого. И всё же, один торжественный вечер мне предстоит пережить, но он желаемый. Хочу поскорее увидеть друзей, обо всём их расспросить. Как и моя, жизнь каждого из них могла поменяться в корне. За три года может измениться всё. За этот срок человек может рассыпаться на мелкие осколки и собрать себя вновь, обрести жизнь после смерти. К такому выводу я пришла, благодаря своему опыту. Я переродилась, воскресла, вернулась к жизни – называйте, как хотите. Три года – это не много и не мало. Это достаточно.

***

Вскоре гриффиндорская троица присоединяется к нашему скромному дуэту. Неподдельное чувство восторга, которое я испытала, увидев друзей после долгой разлуки, нельзя передать словами. Они так возмужали, посвежели их лица, измученные войной. Зажили ли сердечные раны? Не знаю… Надеюсь, им не пришлось строить бетонные стены между собой и прошлым, между воспоминаниями и окружающей действительностью. После гибели Волан-де-Морта всем зажилось спокойнее. Страх отпустил британские города, прекратилась дискриминация волшебников по статусу крови. Отдельные случаи нарушения порядка строго наказываются по закону, магическое общество постепенно приходит в равновесие и обретает суверенитет. Пожалуй, это самое важное. Стабильность и мир во всём мире. Любовь Гарри и Джинни, которую видно невооружённым глазом, смущённый Рон, ничуть не изменившийся за эти годы. Мы снова собрались вместе, и друзья тут же засыпали меня вопросами. — Не надейся, что мы снова отпустим тебя из Лондона, блудная дочь, — хохочет Джинни, а Гарри и Рон подтверждают её слова бодрыми кивками. — Просидишь в офисе начальницей до самой старости, — к их весёлой компании присоединяется Джон. Мне одной это высказывание не показалось забавным, наоборот – вызвало волнение и тревогу. — Джонас, расскажи о себе! — бодро восклицает Джинни, дёргая Гарри за плечо. — Мы же должны знать, в чьи руки отдаём Гермиону. Отдают Гермиону... Никто не может отдать Гермиону, никто не видит замков на её сердце и не знает, где она прячет ключи. Никто… — Ты так говоришь, Джинни, будто мы идём на роспись в ЗАГС, — закатываю глаза и встречаю на себе смеющийся взгляд Джона. Свадьба… Любая девушка мечтает о свадьбе с любимым мужчиной, а у меня даже мысли такой не возникло. — Не люблю говорить о статусах и прочем. Но раз уж тебе так интересно… — таинственно протягивает Джон. — В австрийском министерстве я был руководителем Отдела международного магического сотрудничества. О победе Гермионы и её назначении я узнал первым, — ласковая усмешка и тёплый взгляд в мою сторону. Я настораживаюсь. Джон заранее знал о моём поощрении и нарочно умалчивал. Почему он не предупредил? Всего этого можно было избежать… — А теперь я будущий аврор. Надеюсь, не слишком заносчив для этой должности, — Джон подмигивает Джинни, она торопливо отводит взгляд. — Ты совсем не похож на местных чистокровных, — подмечает младшая Уизли, сверля меня взглядом. Мысли смешиваются в беспорядочный ком, и я чётко улавливаю лишь одну из них: мы с Джоном никогда не говорили о статусе моей крови. Как он среагирует, если узнает, что я - грязнокровка Мэри – моя единственная родственница, обладающая магическими способностями. Сейчас явно не время говорить об этом. Дело к вечеру, темы для разговоров постепенно исчерпывают себя. Я с радостью отмечаю, как быстро Джон вписался в гриффиндорскую компанию. Он ведёт себя так расковано и свободно, будто знаком с нами больше десятка лет. Друзья явно одобряют мой выбор, и это крайне важно для меня. Не хочу никаких насмешек или упрёков. Мною и так все вечно недовольны. Джинни сообщает о том, что они с Гарри на следующей неделе берут отпуск и уезжают отдыхать, там же сыграют свадьбу. Управление штаб-квартирой аврората переходит Рону. Мерлин!.. Я и представить не могла, что жизнь семейства Уизли и Поттера проносится так же стремительно, как моя. Столько новостей, и все за один вечер. Хотя, чего я ожидала после трёх лет отсутствия? Они рассказали мне лишь самое основное, не вдаваясь в подробности. На улице стемнело, и я предлагаю друзьям остаться у нас с ночёвкой, но Рон воротит нос от этой идеи. Он изначально был настроен скептически по отношению к Джонасу. Это бросилось в глаза, когда он неохотно пожал ему руку при приветствии. Не знаю, чем это объясняется. Возможно, Рон почувствовал укол ревности по старой привычке, а может, Джон внешне напоминает ему Малфоя. Малфоя? Что? Да они вообще не похожи! Разве что очень отдалённо… В общем, их знакомство сложилось не так гладко, как с Джинни и Гарри. — Фуф… — я отвыкла от болтовни до ночи, от встреч с друзьями. В этот вечер я испытала столько эмоций, будто в мой дом, ограждённый бетонными стенами апатии, неожиданно влетел ураган сумасшедшей энергии, а теперь оставил после себя осадок непередаваемой радости. Я окунулась в счастливые времена, когда единственной поддержкой и опорой в жизни были друзья, когда мы шли рука об руку, наперекор всем трудностям. По большому счёту, именно наша дружба положила конец злу и оградила Великобританию от неизбежной гибели. Поддерживать её — главная необходимость. Наконец-то я нахожу положительные стороны в возвращении в Лондон. «У каждой медали две стороны, — однажды я уже говорила себе это, — значит, вторая сторона проявится в скором времени». — Джон… — споласкиваю последнюю тарелку и улыбаюсь, почувствовав родные руки, обнимающие меня сзади. Не успеваю опомниться, как Джонас разворачивает меня к себе и накрывает губы долгим жадным поцелуем. Он без труда преодолевает препятствие в виде короткой джинсовой юбки и касается внутренней стороны моего бедра. — Я соскучился по тебе, — его вздох, близкий к стону. Отвечаю что-то невнятное, поддаваясь разлившемуся по всему телу, как электричество, желанию. Я ничуть на стесняюсь тех чувств, что испытываю. Джон – мой безбрежный остров раскрепощения, спасение от смерти в человеческом обличии. Мой топ летит в дальний угол комнаты, внезапно став ненужным, за ним следует футболка Джона. И после этого что-то большее, чем страсть и нежность, управляет сами. Я растворяюсь в нём, но при этом не тону. Он как вода, питающая землю. Сухую и безжизненную. Однажды она была сожжена пожарами. Всю мою почву выжгли намертво, а он посадил на ней цветы. Он принадлежит мне, а я ему. Он не половина меня... Он всё, чем я наполнена. Наслаждаюсь моментом, исследуя каждый сантиметр любимого тела, объясняюсь в своих чувствах через прикосновения и ласки, забыв обо всём постороннем, откинув разум на второй план. Ведь сейчас он нам совсем, совсем не нужен. И не нужно ничего вокруг. Эта ночь любви придаёт мне уверенности в том, что, невзирая на все внешние обстоятельства, перемены в жизни, одно остаётся неизменным — мои сильные чувства и незыблемое доверие к Джону. Он совершенно точно всегда будет рядом и не оставит меня.