Притяжение

Драко

Я никогда ни во что не верил… Я не верил отцу, который утверждал, что для нас нет лучшего пути, чем служить Волан-де-Морту, а тем более не верил, что смерть грязнокровок решит хоть одну из проблем нашего мира. Я по сей день использую имя Мерлина лишь для того, чтобы послать кого-то, ведь я никогда не верил в него. Я не верил в себя и не верил, что могу сам хоть что-то решить… И ком в горле из-за того, что Грейнджер уехала, а Тори не вернулась, доказывает, что мое единоличное выступление на конференции лишь подтвердит это. Я не доверял ни себе, ни другим, а моя жизнь была настолько жалкой, что мне и не хотелось кому-то ее доверить как нечто значимое. Сейчас ли не так? И зачем мне всё это, если в глубине души я остаюсь тем «слизеринским хорьком», над которым насмехались Поттер и его компашка, ведь иначе я бы не остался один, утратив, всё, во что, мне казалось, мог верить. Доказывать ли, что ожидаемая должность, за которую я терплю издевательства призрака-отца, означает, что я верю лишь себе и другая вера — ненужный мусор? Я держу в руках папку документов, не веря в важность их содержания. А на самом деле я вижу ее не в том… Каждую строчку здесь написала сука-Грейнджер, а Астория, которой, конечно же, нет… она знала дословно и убедительно верила в важность реформ. А для меня вся эта конференция как лужа, из которой я непременно должен выбиться в министры и от которой отряхиваюсь в любой момент, боясь испортить свой брендовый костюм. Анализируя нашу поездку, я понял один ее итог: первый шаг к разочарованию в браке и окончательное решение, что с Грейнджер и её игрушками пора покончить. Я стою, как мальчишка-бунтарь, который поддерживает законодательство в пользу сотрудничества с маглами лишь ради того, чтобы топнуть ногой перед умершим отцом. Шаг вперед не приближает меня к вере в то, что я стану лучше, ещё шаг… Двери лифта не ограждают от сомнений, а лишь подтверждают, что я ношу их с собой. Дорога к трибуне не приближает мой триумф, а дает понять, что аплодирующая вокруг толпа — серая масса, и по большому счету я всем здесь безразличен. Особенно виновнице торжества, которой здесь нет. — Мистер Малфой, мои поздравления! — гул у меня за спиной. Многочисленные папарацци окружают микрофонами, а щелчки фотокамер ослепляют и без того замыленный глаз. — Скажите, что чувствует новоиспеченный Министр магии? — Как Вы планируете организовать сотрудничество, ранее запрещенное в магическом сообществе? Меня заваливают вопросами, в половину из которых я не верю и не хочу давать ответов. Ноги инертно волокут меня со сцены под многократное «Спасибо» за кулисы, где мне смогут дать логичный ответ на вопрос: что происходит? Организатор смотрит на меня, как на идиота, впрочем я уже к этому привык… — Мистер Малфой, сегодня миссис Малфой получила письмо с досрочными итогами конференции. Двух этапов было достаточно, чтобы досрочно принять все необходимые поправки единогласно. Неужели Вы не..? — Я не понимаю, зачем устраивать такую шумиху, если все должны немедленно приступить к работе! — прозвучало излишне грубо. Она даже не изволила написать, черт. Если именно это признак неудачного брака — увольте. — Прошу Вас, вернитесь к журналистам — продолжаются тупые уговоры в мой адрес. Ну я им обеим устрою… Я готов делиться эмоциями, но лишь сам с собой. А потом меня посещает гениальная мысль, уголки губ поднимаются сами собой, а торжественная речь вдохновенно льется у микрофона от осознания, что мое выступление транслируется во всех уголках мира. В том числе в Лондоне. — Спасибо за вашу поддержку и теплые слова, дорогие друзья! Английское министерство гордится тем, что внесло столь существенный вклад в развитие международного сотрудничества между маглами и волшебниками. Теперь наша дружба закреплена законом, благодаря гибкому уму мисс Грейнджер. Очень жаль, что она отступила от нашего общего дела в столь важный момент, — собственные слова заставили меня усмехнуться и иронично изогнуть бровь. Полагаю, причина в том, что мисс Грейнджер допустила ошибку в анкете конкурса о законопроектах и решает этот вопрос. — Я благодарю за неоценимый вклад в результаты конференции Асторию Гринграсс-Малфой, которая с этого дня выполняет обязанности заместителя министра магии. Ещё раз от лица всего Министерства мой поклон Международному Союзу за поддержку и результативное сотрудничество!

Гермиона

Я проснулась с новой верой… Солнце снова засияло золотыми лучами его волос под моими пальцами, а в море любимых глаз играет прежнее тепло и верность. Я верю, что Мерлин даст сил Астории не опустить руки и отстоять на конференции мои магловские реформы. Это утро настолько прекрасно, что не хочется идти на работу, почему-то от мысли о трансляции итогов конференции к горлу подступает тошнота. Я бросила собственное детище из-за поддельного письма и неуверенности в себе. Расплата может стать велика, ведь теперь всё в руках Малфоя. Глупо надеяться, что Астория встанет на мою сторону и попрет против мужа, претендующего на должность министра. Ток охватывает тело, поднимаясь из глубин души, охваченной паникой. А ощущения редко подводят меня. Дорога до министерства кажется чересчур длинной, а слова поддержки Джона лишь нервируют. — А ты забыл, из-за кого мой проект защищает сегодня Малфой? Джон, кажется, оторопел… Он не ждал от меня такой беспричинной агрессии. — Извини… Но… — Это ты извини, Джон. Я переживаю… Я почти поверила в эту… это письмо сбило меня с толку. Не говоря уж о том, что мне еще предстоит выяснить, кто посчитал забавным поссорить меня с парнем и сорвать конференцию одновременно. В глубине души я, наверное, даже и хотела бы её провалить. Позитивный итог привел бы к образованию взрывной смеси — Малфой в роли министра магии, а я — по иронии судьбы его заместитель. Одним словом, при любом раскладе я останусь в проигравших. — Гермиона, идем! — Джонас протягивает мне руку, а я подаю свою, ощущая стыд за нереальный тремор во всем теле. Последний раз я испытывала такую нервозность, когда, когда… да и не важно. Я и думать об этом забыла. Не хочу я, не хочу, не хочу. Чувствую себя маленькой капризной девочкой, которую родители тащат в детский сад. Ватные ноги волочатся на ресепшен, и милая дама направляет всех сотрудников в торжественный зал, улыбчиво предложив мне место под номером 13. Сколько раз еще жизнь заклеймит меня? Джонас снова берет меня за руку, от исходящего от него тепла хочется открыть окно и высунуться подышать. Нет, нет… я не вспоминаю эти руки, которые были холодны даже в самых жарких условиях. Я иду, не видя практически ничего, но боковое зрение улавливает идущий параллельно силуэт моей коллеги. — Астория??? — глаза непроизвольно вылезли из орбит, — Но… ты ведь… он… — Да, я получила письмо о досрочных итогах конференции и сразу отправилась сюда. Без Драко теперь многие процессы затормозятся. — Это значит… То есть?.. В глазах Грингасс, вернее Малфой, играют слишком хитрые блики. Теперь кажется, что весь мир против меня, ведь мой законопроект на тысячу процентов в руках Малфоя, как когда-то была вся моя жизнь. А его способность подгадить в ненужный момент известна мне, как никому во всем мире. Зачем я покинула Австрию? Я и правда надеялась, что за эти годы ОН будет стерт не только из моих мыслей, но и с лица земли. Я сажусь на злополучное кресло с тринадцатым номером, и яркий свет множества прожекторов слепит, обжигая частицу надежды на то, что все обойдется. Я молю тебя, Малфой… В мыслях пролетают моменты нашей опасной игры с огнем и моменты, когда мы оба не сдавались, а потом успешно проигрывали… От яркий воспоминаний о том, что было буквально позавчера, меня кидает в жар, и я в панике озираюсь на сидящего рядом Джона, опасаясь, что он прочитает мысли и увидит всё, что промелькнуло перед моими глазами, прочувствует ненависть к Малфою, граничащую с чем-то противоположным, а оттого сладковато-горьким на вкус. Я до сих пор не понимаю, как ношу целый груз тайн от Джона и как могла так беззаботно проснуться с ним, веря, что опасная игра между мной и Малфоем завершилась, едва начавшись. На огромном экране появляется проекция Малфоя, и его изначальное смятение и нежелание ни с кем говорить очень мне знакомы. Малфой выглядит так, как будто вообще не понимает, что происходит. Я читаю это по его нервно сжатым губам и пальцам, сжатым в кулаки. Неподалеку сидит Астория, и, даже не приглядываясь, в ее глазах мелькают довольные бесенята, а губы застыли в ироничной усмешке, столь характерной ее мужу. Я должна быть довольна его растерянностью и тем, что наглый блондин получает от обманутой жены по заслугам, но страх перед Малфоем, кипящим от злобы, сводит на нет все злорадство. И я боюсь не за себя, а за человека, сидящего рядом. За наше будущее, ведь, несмотря на миллионы «но», он дает понять, что его всё устраивает. Виртуальный Малфой мямлит невнятные благодарности, а после и вовсе уходит со сцены, как ошпаренный. Накал должен был стихнуть… Но его выходка скорее похожа на запятую, нежели на точку. Ведь мы теперь оба понимаем, что бомба, которая годами лежала на дне самой глубокой впадины вновь подала признаки жизни с моим приездом в Англию. И, видимо, Малфой, решил взять на себя обратный отсчет. Я впиваюсь взглядом в его губы, ловлю изгиб бровей… И знаю, прекрасно знаю, о чем говорит это выражение лица. Только он до сих пор не понимает, что не сможет обезвредить, а лишь приблизит свой конец. Мерлин, его лицо выглядит так, словно он смотрит и обращается ко мне… Он благодарит международное сообщество за поддержку и содействие в принятии законов. Празднует «нашу» победу. Да, мы победили Малфой, но ты же знаешь, что только на бумаге. Которая очень скоро сгорит от огня нашей взаимной ненависти. -… благодаря гибкому уму мисс Грейнджер. — я слышу свое имя, и кол паники пронзает всё тело с новой силой. — Очень жаль, что она отступила от нашего общего дела в столь важный момент. Да как он смеет??? Ещё и эта мерзкая усмешка. Боже, меня сейчас стошнит… Отступила… Сколько же раз ты, мерзавец, отступал, когда я тащила на себе всё, что было можно и нельзя за двоих? — Полагаю, причина в том… Нет, молчи, молчи… Я подбираю в голове заклинание исчезновения или провала моего кресла туда, где его не найдет никто и никогда. — Мисс Грейнджер допустила ошибку в анкете конкурса о законопроектах и решает этот вопрос. Особенно Джон… Занавес. Это вторая его угроза, которая уже походит на удар. — Гермиона, о чем он говорит? Пускай всё это будет сном. Я хочу проснуться под примитивные вопросы домовика-Джекки, хочу я латте или апельсиновый сок. И больше ничего. Ведь на третий раз он не оставит от меня ничего. Ни-че-го. — Ведь это я заполнял твои документы, почему ты ничего мне не сказала? — Да я не знаю! — берусь за голову, ощущая, всё лицо покрыто маленькими капельками пота. — Я приехала сюда из-за этого чертового письма и мне лишь это надо было выяснить! — Да не кричи ты, Герм, всё же отлично. Ты победила! Теперь нам надо узнать, в чем ошибка. — Моя единственная ошибка в том, что я вернулась сюда, поклявшись, что этого никогда не будет. — Да что происходит, дорогая? Что тебя так пугает? Из-за этой мелочи Астория назначена заместителем, хотя по договору… — Да к черту этот договор! Я даже не слышала, что Малфой, возомнив себя уже состоявшимся министром, изменил условия контракта, по которому я как автор проекта автоматически назначаюсь заместителем. Он решил не просто унизить меня, а втоптать в землю, прижав сверху каблуком Астории. — Кхм… кхм… Ну, конечно… Войти без стука, как всегда ухмыльнувшись, сбивая с ног самоуверенностью, может только один человек. — Малфой, — в один голос проконстатировали мы с Джоном. — Привет. Грейнджер. От его тона в комнате стало на пятнадцать градусов холоднее. А пол провалился в подземелье, где когда-то меня пытала Кэрроу. — Что ты… что ты здесь делаешь? — растерянно мямлю я едва шевелящимися губами. — А что ты… что здесь делает ЭТОТ? — отчеканил Малфой в отместку. — Неужто не нашлось другого места для семейных разборок, м? Я едва набираюсь воздуха для ответа, но его словесную атаку уже не остановить. — Неужто до тебя дошло, что тайное всегда становится явным, Грейнджер? Его ноздри настолько самодовольно раздуты, что хочется врезать ему промеж глаз… — В твоем случае-то все на поверхности, Малфой. Тошнотворную внутренность дополняет идиотский вид. — Да что здесь… — Джонас, скривившись, сверлит взглядом то меня, то Малфоя. Наверное, он чувствует себя свидетелем ссоры двух подростков, не поделивших игрушечный паровоз. И всё бы ничего, если бы он знал все подводные камни наших взаимоотношений. — Почему ты ещё здесь, Майер? — протянул Малфой угрожающе, опрокинув мое сердце в пятки. Для меня лучше пережить десятикратные пытки Кэрроу, чем оставаться с ним наедине и чувствовать, как пламя ненависти раздирает нас обоих — словно наперегонки. — Ты же понимаешь все, Грейнджер? — он подходит, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. — Ты же понимаешь, что мне теперь даже пальцем шевелить не надо, чтобы уничтожить тебя и твоего дружка? — Чего ты хочешь?! — истерично выкрикиваю я, отступая к столу, где когда-то сидела Астория. Он делает ещё шаг… ближе, ближе… И мое тело словно проходит доскональный рентген, чувствуя нервную пульсацию между ключиц. Первый раз в жизни этот кабинет кажется мне тесным. Даже главный зал Хогвартса казался бы мне жалкой подсобкой метр на метр, если бы Малфой бы настолько близко, как сейчас. Он опирается на стол, заключив меня в ловушку, оставляя несколько жалких сантиметров между моими бедрами и его руками. Его руки, от которых исходит нехарактерный жар, исследуют стол совсем рядом с моим, защищенным офисным платьем, телом, и заводят табличку с именем Астории за спину. Я сделаю вид, что не заметила, как его пальцы, чуть касаясь, пробежали по моей спине, вызывая мурашки. Я просто его боюсь. — Ты думаешь, что я безоружна, Малфой. И что все вокруг дураки. Но… Мы оба знаем, что она, — я характерно кивнула на табличку и вырвала ее из его рук. — Она не очень довольна нашим общением. И не даст тебе дальше издеваться надо мной. — Она-то? Мне не даст? Даже ты… даешь мне, Грейнджер, — нагло улыбаясь съязвил Малфой. Его рука прошлась по моей спине и свойски легла на мою талию. — Нравится, Грейнджер? — Малфой, я… — Я знаю, что на словах — нет, на деле — да. Его «да» обожгло ухо пытливым дыханием. Я выронила табличку и использовала руки так, как следовало — оттолкнула его. — Перебирай свои бумажки дальше, Грейнджер, и не лезь к нам с Тори. Теперь мечты о карьерной лестнице могут только скинуть тебя вниз. Будешь сидеть в секретаршах. Мне смешно от мысли о том, что буквально неделю назад Астория была моей секретаршей, а теперь масти сменились, шутя надо мной. — А с моей подачи тебя даже в магловское кафе папочка Майера не пристроит. — продолжает ядовитую речь новоиспеченный министр. Малфой на «ты» со всеми моими тайнами. Он видит меня насквозь. Одно слово, одна галочка в заявке не конкурс. И меч в его руках ежесекундно над моей головой. Он не будет колебаться. И я сама дала ему эту привилегию, подписавшись на игру. Нужно было сразу сказать всё, как есть, а теперь этот страх перед реакцией Джона перерос в полноценную фобию, в козырь Малфоя, который поставит шах, и мат на моем шахматном поле. — Драко, я… — я обращаюсь по имени к человеку, который уже однажды разрушил мне жизнь, а теперь хочет освежить в памяти этот опыт. — Не стоило бросать меня, грязнокровка, — холодно бросил блондин, забрав табличку и стремительно направляясь к выходу. — А теперь у меня дела поважнее тебя. Я не сдамся просто так. Я не позволю ему объявить «game over», пока мое ответное слово не будет сказано. Малфой сам поскользнётся на дороге, на которую меня столкнул.

Драко

Я спускаюсь на нижний уровень, не ощущая привкуса победы. Смотря на Грейнджер и всю эту историю складывается ощущение, что это ещё не конец, а до победы в этом противостоянии ещё много противоречивых историй. Я подставил себя на роль победителя. Я подавляю ее и дезориентирую мелкими пакостями. Но она не ломается. Почему же тогда, после злополучной битвы за Хогвартс, чтобы сломать меня, ей было достаточно уйти? Но в одном у меня точно есть преимущество. Она убегает от прошлого — усердно и постоянно. А я просто перешагиваю, понимая, что всё прошло. Прошло всё, что казалось. И осталась лишь игра в сломай-ка, в которую я втянул Пэнси. — Нуу? Как оно? — с тех пор, как я однажды сделал самую большую ошибку и повязался с Грейнджер, она не говорит со мной в другом тоне. Сколько бы лет не прошло, но в ее словах будет звучать девчачья обида и ирония, что я предпочел Паркинсон какой-то лохматой грязнокровке. — Мы пообщались и, вроде как, всё довольно неплохо, но в письме… Мне пришлось блефовать. Наш мальчик не настолько бесхребетный и испытывает чувство ответственности за эту… ну, ты меня понял. Я анализирую слова Паркинсон, и в голове возникает только один вопрос: — Зачем ты это сделала? — Но ведь ты… — Я просил посадить на удочку дурачка-Майера, но никак не срывать конференцию и ставить под вопрос мою должность. — Вспомни, кем ты был, Драко. Скажи спасибо, что ты не в Азкабане. Ты всегда сажал свой зад на удобное место за счет других. И, как ни странно, это сейчас Грейнджер. — Пэнси за словом в карман не полезет. — К тому же она заслужила эту встряску за все слезы, которые заставила пролить меня в школе. Тоже, между прочим, из-за тебя. — Давай ещё вспомним Мезозойскую эру, Пэнс. Но всё же не стоило. — мнусь, не зная, благодарить её или спорить о необдуманных действиях. — Неужто ты выдвигаешь мне такие просьбы, Драко, потому что забыл ее? М? Это чересчур провокационный вопрос, и моя злость на Пэнс с каждым её словом всё возрастает. — В следующий раз сам будешь вредить Грейнджер, а не заставлять меня подсасываться к её странным дружкам, не зная к чему это приведет. Надеюсь, у тебя в запасе больше нет интрижек с моим участием. — Ты постоянно додумываешь то, чего я не говорил! Именно поэтому страдала в Хогварсте, думая, что ты мой идеал сексуальности, — кажется, я не осталось девчонки, с которой я сегодня не на ножах. Астория, Грейнджер, теперь и Пэнс… — Да нет, Драко, она — твой идеал и при Волдеморте, и при жене. Но твой идеал хранит слишком много скелетов в шкафу и роет себе яму. — Мы с тобой уже это обсуждали. Одно неверное движение, и Майер узнает о ней. Пэнси пару секунд помолчала, а затем её лицо приобрело странное настороженное выражение. — Прежде чем использовать компромат на Грейнджер, подумай, на чьей ты стороне, Драко. Тебе нужна моя помощь, чтобы вернуть её, или ты и правда хочешь её убить?