3
18 июня 2016 г., 23:26
До последнего момента я всеми возможными способами старался не засыпать, избегая очередной встречи со своим «двойником».
Дойти до психиатра у меня не хватило духа, да и что бы я сказал ему? Что-то вроде: «Здравствуйте, у меня есть серьезные проблемы с подсознанием. В последнее время мои сны заперты в какую-то бесконечную коробку, которой заведует мой двойник с размытым лицом и красной радужкой глаза. Недавно он насильно заставлял меня с ним поздороваться и отправил гулять по кладбищу, пугая меня и заставляя испытывать все виды боли, пока я не сказал ему это несчастное „Привет“. Из-за него на моем теле появляются синяки, а от прошлого раза на моей щеке осталась рана длиною в добрых семь сантиметров. Я не могу спать, потому что он заставит меня вновь чувствовать боль, если я не буду с ним разговаривать, а я этого не хочу. Доктор, у вас нет каких-либо лекарств от паранойи? Мне кажется, он наблюдает за мной из-за каждого угла, но дома мне еще страшнее, потому что я там один.»
Н-да, мне обязательно бы немедленно вкололи бы снотворное, а в придачу переселили бы в новое местечко с решетками на окнах.
Так я и гулял по городу, днями и ночами. Заглядывал в библиотеки, смотрел там различные книги по психологии; заходил в музыкальные магазины, узнавая про новинки, и даже рассказал о моих любимых группах какому-то пареньку; ходил по магазинам одежды, электроники, домашнего хозяйства, подолгу разглядывая товары и читая надписи на них. Несколько кругов я прошел по одному из парков. На следующий день я запланировал поход в другой парк, в котором гулял еще в детстве с родителями. Ностальгия по хорошим старым временам…
Да, неплохо было бы зайти к родителям. Может, ночью в парк, а днем — к родителям? Хотя, они могут заметить мое помятое состояние, синяки и рану. Лучше держаться подальше от их дома.
Я не спал уже, по подсчетам, где-то пятьдесят два часа. В магазины за энергетиками заходил двенадцать раз — не изменяю своему излюбленному RedBullʼу. В кафе за кофе — пять. В остальное время, помимо магазинов (я, кстати, подобрал себе миленькую гавайскую гитарку; может, куплю ее после концерта) я ходил на озеро, бродил по детским площадкам, открытым выставкам и бесплатным музеям. Куда угодно, в общем, но не в лес — после такого яркого сна мне туда не особо хотелось.
Есть не хотелось тоже. Мой брат пошутил бы про диету энергетиками, вот только потом бы отвел в какое-нибудь заведение за его счет, и заставил бы съесть несколько блюд. А меня от любого вида еды воротило.
Готов поспорить, если бы меня сейчас увидели ребята с группы — смастерили бы мне постель из подручных материалов и сказали бы «не поспишь — не порепетируем». До сих пор я посылал им смс-ки о том, что заболел и лечусь, оправдывая свое состояние на последней репетиции. Но грядет время концерта, тикают часы, и я неуверенно смотрю себе под ноги, бродя по пустынным улицам, с мыслью о том, что и поспать, и хоть один-два раза репетицию провести стоит, ведь до концерта осталось два дня. Даже лучшие группы перед маленькими концертами, как бы у них не был выучен сет, повторяют его парочку раз.
А ведь спать не хотелось. Не хотелось возвращаться туда, где тебя наверняка ждут, как подопытного кролика, сбежавшего из-под присмотра. Говорят, хищники с едой не играют? Возможно, вот только Блуррифейс — что-то пострашнее обычного животного с клыками. В моих кошмарах он представлялся бы мне механической машиной размером с дом, какие бывают в фантастических фильмах — с острыми металлическими щупальцами вместо рук, с лазерами вместо глаз, с тяжелыми, мощными челюстями…
Да, представлялся бы. Если бы были кошмары помимо нынешнего.
Время шло, и следующий день был последним днем перед концертом. С камнем на душе я заставил себя пойти к себе домой, иначе на концерте мне придется не только на шее синяки замазывать, но и под глазами.
Раздевшись, я повесил на стену над изголовьем кровати свое вчерашнее приобретение в виде ловца снов, с надеждой на его непременное действие, и осторожно опустился на кровать. Мое измученное вечной ходьбой и бодрствованием тело, если бы могло, облегченно выдохнуло бы, но я не радовался тому, что наконец просплю несколько часов за эти двое суток.
Ведь сон означал встречу с размытолицым.
***
Как же странны и пугающи его постоянные смены настроения и окружения. В этот раз я очнулся в своем теле, сидя за прямоугольным пустым столом, накрытым алой кружевной скатертью. На противоположной стороне сидел Блурри. Он сверлил меня взглядом, заставляя вжиматься в обивку стула. Я не стал повторять свою ошибку еще раз — смиренно опустив взгляд, я тихо произнес: — Добрый день. Он немного помолчал, и я почувствовал улыбку на его лице. — Ну что ты, Тайлер, не надо так официально. Во-первых, для тебя сейчас ночь, а во-вторых — мы же старые знакомые, можешь говорить со мной, как со всеми своими друзьями. Мне захотелось сказать ему, что мы вовсе не знакомые, и вовсе не давние, однако я промолчал на этот счет — уж слишком мне не хотелось ему противоречить. Что-то было в нем такого, что заставляло меня глубже вдавливаться в кресло и сжимать подлокотники до беления костяшек. Но я знал, что молчание — не самое лучшее решение. Прогуливаясь вдоль домов, я продумывал возможные варианты диалогов с ним; я знал, что неизбежны мои с ним встречи. И потому набросал список нейтральных фраз. Времени на это было предостаточно. — Окей. Блурри молча кивнул и продолжил. — Мне кажется, ты слегка запутался во всем, что здесь происходит, не правда ли? Как же сложно сдержаться от плевка ему в лицо!.. — Так вот, предлагаю тебе устроить мини-игру. Ты спрашиваешь меня все интересующие тебя вопросы, я отвечаю тебе, а потом отпускаю. Я поднял на него взгляд и нахмурил брови. — В чем выгода тебе? — Парочка условий: если вопрос меня не устраивает, я прошу задать следующий. На остальные я буду отвечать честно, до тех пор, пока у тебя не кончатся вопросы. И, пожалуй, еще одно: помнишь высокого брюнета из музыкального магазина, с которым ты говорил прошлым вечером? Так вот, я бы не хотел, чтобы ты с ним общался, зайчик. Он очень плохой. Я вовремя закрыл рот и вновь опустил глаза. Замечательно, он диктует мне условия, следит за мной, знает все о моих действиях. Кажется, я и впрямь схожу с ума. С одной стороны, разве может что-то помимо подсознания показывать мне это? Во снах может ощущаться боль, пусть даже и адская, во снах могут присутствовать олицетворения твоих страхов и неувереностей. И теорию о том, что Блурри — лишь игра моего воображения, почти возможно доказать. Только вот загвоздка вся в этом «почти»: ведь не может после простых кошмаров быть телесных повреждений. И именно поэтому у меня есть соблазн в том, чтобы задавать ему вопросы, коих у меня вагон и маленькая тележка. А он, черт возьми, знает, что мне непосильно ему отказать. Но даже с такими условиями, «игра» для него не выгодная. Впрочем, стоит рискнуть — мне плевать на то, что он там говорил про того парня. Я его все равно больше не встречу. — По рукам. Что ты такое? Я взглянул на него и увидел, как он театрально поморщился. — Как грубо, Тайлер. Я — это ты. Я родился и рос вместе с тобой, я всегда был рядом, хоть ты и не чувствовал меня. Не очень правдиво звучит. Он замолчал, и я задал следующий вопрос: — Что это за место? — Альтернативная реальность в твоем воображении, которую я создавал и обустраивал на протяжении последних пяти месяцев. Связаться с тобой было довольно трудно, это заняло много времени, но, как видишь, мне это по силам. — Зачем я тебе? — Следующий вопрос. — Ты не можешь не отвечать на этот вопрос! — Вообще-то, вполне могу. Я с силой сжал кулаки, отчего у меня свело пальцы. Ладно, очевидно, он расскажет мне только то, что ему выгодно мне рассказать. — Сколько времени я нахожусь здесь? — О, это довольно интересный вопрос. Как и в любом другом сне, ты здесь лишь 10 секунд по времени твоей реальности, хоть тебе и кажется, что мы беседуем около четверти часа. — Почему боль ощущается здесь настолько сильно? Зачем ты издевался надо мной при нашей первой встрече? Почему раны остаются даже после сна? Он приподнял брови и глухо засмеялся. — Притормози, Тайлер, не все так быстро. Как я уже сказал, это — реальность, такая же, как и твоя. Я просто перемещаю наше тело сюда, и ты здесь продолжаешь жить, а при перемещении обратно раны, соответственно, остаются. Все просто. При первой же встрече я просто хотел тебе показать, что я могу, если ты не будешь меня слушаться. Но ты уже понял все, правда, зайчик? Я сжал зубы на словах «наше тело», но промолчал. Промолчал я и при последних словах, еще сильнее впиваясь ногтями в кожу — это помогало мне не нарываться на очередную пытку. — Тогда почему я до сих пор не умер? — Милый, мне не хочется твоей смерти. Это лишь иллюзия, игра, — называй, как хочешь. Каждый фокусник скрывает свои секреты, не правда ли? Меня раздражала его привычка заканчивать фразы вопросами, раздражала его улыбка, его ласковые слова. Мне хотелось скорее закончить эту игру в кошки мышки, где мышь всеми силами пыталась найти слабое место у кота, разгадать его секреты, а кот позволял ей это делать. Но самые главные секреты он утаивал, и как бы мышь не старалась, она все равно обречена быть жертвой. — Откуда ты знаешь, что я был в музыкальном магазине? — Я — ты, я все вижу твоими глазами. — Ты постоянно наблюдаешь за мной? — Следующий вопрос. — Почему ты сказал мне не общаться с тем парнем? — Он опасен. — Для меня? Чем? — Следующий вопрос. Я выдохнул и ослабил хватку. Желание уйти нарастало всё больше с каждой секундой. — У меня не осталось вопросов. Блурри вновь криво улыбнулся, — ему стоило бы подправить свою улыбку, — встал из-за стола и прошел ко мне. — Хорошо. Можем считать, что мы стали ближе к друг другу на пару шагов. Отличное продвижение наших отношений, не правда ли? Я выдавил улыбку и тоже поднялся из-за стола, недоумевая, зачем он здесь вообще был нужен. Блурри смотрел мне в глаза, и я почувствовал, что все вокруг знакомо расплывается, и подо мной уже чувствуется матрац. — Знай, Тайлер. Это лишь третья наша встреча. Ты не видел всего, что я могу на самом деле. Я бы не советовал тебе нарушать свое условие, я ведь часть тебя не только в этой реальности.***
Я резко подскочил на своей кровати. В моих ушах звенели последние слова Блурри, заставляя меня покрываться мурашками. Что не так с тем парнем? Чем он досадил Блурри? Что-то упало на подушку позади меня. Я обернулся и увидел ловец снов. С ним явно произошли метаморфозы. Во всяком случае, я не видел, чтобы мне продавали его разодранным в клочья. Видимо, в каком-то смысле он пытался защитить меня, только у него не получилось. Я взял его двумя пальцами, подошел к окну, открыл форточку и выкинул ловец в окно. Мне было жаль эту вещь, хоть она и не одушевленная. Просто она слишком напоминала меня.
