От черного к голубому

      Мое сердце уже не собрать.       Я просыпаюсь и впервые за долгое чувствую свободу и легкость. На мгновенье я поверил и даже хотел было улыбнуться; но лишь на мгновенье.       Через секунду мое сердце разрывается.       И, что самое забавное, рвать его начинаю я, потому что пустота внутри становится невыносимой. Словно у меня забрали половину души и оставили умирать.       Или, постойте-ка… Разве я уже не мертв?       Когда от моего сердца не остается ничего, я разрешаю себе вернуться в темноту.

***

      В этом месте меняется погода.       Я лежу с закрытыми глазами — не знаю, сколько — час, вечность, две, — и слушаю. Сначала было тихо. Потом пошел дождь, который я не чувствовал, но слышал. Он барабанил по стенам, постепенно увеличивая темп.       Потом послышались раскаты грома, и что-то периодически освещало мое лицо. Я чувствовал каждый удар молнии, словно он бил по мне. Наверное, это психологическое.       Сейчас, помимо пения птиц, которое появилось после окончания грозы, я слышу чье-то дыхание. Оно здесь определенно было и до этого момента, я просто не заметил сразу. Вдохи и выдохи ровные и тихие. Теперь я начинаю чувствовать дыхание на своей коже, в паре сантиметров. Интересно, это снова что-то психологическое?       Несколько секунд раздумий, и я решаю приоткрыть глаза. Привыкаю к свету, которого здесь слишком много. Взгляд разбегается по всей комнате и фокусируется на темных кудряшках перед лицом.       Джош лежит головой на диване, остальным телом развалившись у меня на ковре. Одно мое неловкое движение, и парень соскользнет на пол; сомневаюсь, что даже тогда он проснется. Я мог бы спокойно встать и уйти.       Но, несмотря на это, я продолжаю спокойно лежать, глядя на Джоша. Его лицо выглядит таким спокойным, и я начинаю завидовать ему — у него обычная жизнь, какая должна быть у каждого человека в его возрасте. Свои проблемы, над которыми он может волноваться ночами, но которые можно пережить.       Пережить можно всё, но не в моем случае.       Даже нечестно, что я представляю в этом месте Джоша. Вот он, другой, такой, каким захочу его видеть я или Блурри, а не такой, какой он на самом деле. Другой же Джош остался в другом мире, с другими людьми, может быть даже с другим Тайлером.       — Ты проснулся? — сонно говорит Джош и приподнимается. Я оставляю вопрос без ответа и просто смотрю ему в глаза, представляя, как он сейчас превратится в белое пятно размером с пятиэтажный дом и начнет пронизывать меня гарпунами.       Он усердно старается проснуться, но его взгляд отказывает фокусироваться, и он глупо улыбается и встает с пола.       — Я сварю нам кофе. Тебе приготовить что-нибудь поесть?       Я продолжаю всматриваться в него, почти незаметно мотая головой. Он слегка кивает и уходит на кухню.       Сейчас вернется с пистолетом вместо руки. Время идет, а мои страхи и опасения не меняются — меняется мое к ним отношение. Раньше я бы встал и убежал, сейчас я хочу, чтобы Джош вернулся с розовыми волосами и лицом, идущем рябью, как нерабочий телевизор.       Но он возвращается с двумя кружками кофе, и одну ставит на столик передо мной, а сам садится напротив меня. Дежа вю. Сейчас он достанет кубик Рубика и начнет крутить грани, а потом сожжет меня заживо.       Но он продолжает спокойно сидеть, рассматривая что-то в своей чашке, и я разрешаю себе подняться и принять положение сидя.       Разрешаю. Теперь я стараюсь управлять собой и своими движениями сам.       Я наблюдаю за реакцией Джоша, но он даже не смотрит на меня. Продолжая следить за ним, я медленно протягиваю руку к чашке, беру ее и делаю глоток с мыслью «Хоть бы яд». Не-а, обычный кофе без сахара, и довольно неплохой.       Проходит четыре глотка тишины, и Джош тихо кашляет.       — Ну…       — Я мертв? — спокойно произношу я, сразу переходя к делу.       Джош наконец поднимает на меня взгляд, и с его лица сползает привычная легкая улыбка.       — Нет, — говорит он слегка удивленно. — Но мне на несколько секунд показалось, что ты и правда умер.       Я молчу.       «К чему этот театр, Блурри?»       — Ты так резко потерял сознание, — спустя какое-то время продолжает Джош, вновь рассматривая чашку, словно там было что-то невероятно интересное. — Упал, ударившись головой. Слава Богу, хоть дверь на замок не закрыл, я смог хоть что-то сделать.       Я продолжаю молчать.       — Ты же помнишь, что произошло? У тебя нет сотрясения?       Я киваю. Помню, хоть это и было примерно восемь с четвертью вечностей назад. Как я хлопнул дверью перед лицом парня, развернулся, закружился и упал. Помню, Джош.       А еще я помню, как ты примерно три с половиной вечности назад переплетал свои пальцы с моими ребрами, а потом крошил их всё теми же пальцами. Помню, как вечностей пять назад ты заставлял меня глотать таблетки, а меня потом выворачивало под твой смех. Помню, как буквально вечность назад ты гнался за мной по пустыне, путая в моих ногах смертельно ядовитых змей.       Ты делал это все, а я чувствовал улыбку на твоем лице. И после каждой вечности — «<restart>».       Я помню, Джош. Помню, Блурри.       Джош вновь неловко кашляет.       — У тебя не болит голова? Я могу принести таблетки.       Молчу, мотаю головой.       — Может, отвезти тебя в больницу?       Тот же ответ.       — Может…       — Перестань, мне ничего не нужно.       Снова наступает тишина, на сей раз я не слышу даже птиц за окном. Спокойно глядя Джошу в лицо, я допиваю свой кофе и встаю с дивана.       — На самом деле, я был бы не против, если бы ты либо отстал от меня, либо уже сделал то, зачем пришел.       Джоша шатает от моего тона. Он со стеклянным взглядом поднимается с кресла, оставляя недопитый кофе на столике, отчего-то виновато мне кивает и уходит.       Я смотрю ему вслед, и даже когда дверь за ним закрылась уже час назад, я продолжаю стоять, тупо глядя перед собой. Я ожидаю…       …чего?       В моей голове никогда не было так пусто. Ни одного вопроса, лишь непонимание. Я перевожу взгляд на чашку на столе, и пустота в сердце начинает расширяться в геометрической прогрессии.

***

      Я не могу связать мысли в голове. Какие-то обрывки догадок на белом фоне, которые и догадками назвать сложно.       Я лежу в постели весь день, глядя на белый потолок, и почему-то думаю, что его стоило бы постирать. Он недостаточно белый, он должен быть цвета пустоты.       Я считаю свои пальцы, и их количество никогда не меняется, сколько бы раз я не считал. Было бы намного легче, окажись их семь вместо пяти — тогда бы я был уверен, что сплю.       Я не могу уснуть, потому что тьма не принимает пленных сегодня ночью.       На столике вибрирует телефон, и я вижу, как моя рука тянется к нему и открывает сообщения Криса.       Тайлер, почему ты не отвечаешь на звонки?       Тайлер, нам нужно срочно поговорить.       Это важно.       Ответь, черт возьми.       Это насчет группы, Тайлер!       Я устал звонить. Нам с Ником придется уйти из группы, у нас обоих напряженные графики, у Ника еще и проблемы в семье. Надеюсь, ты, черт возьми, доволен, что мне пришлось писать тебе это.       Тебе что, вообще плевать? Хоть бы на сообщение ответил       Охренительно. Надеюсь, ты не валяешься где-то в кустах у обочины.       Надеюсь, ты жив.       Напиши, как увидишь сообщения.       Я тихо шмыгаю себе под нос и удивляюсь тому, что ничего не чувствую. Фактически, только что распалась группа, и мне придется отменять намеченные концерты; но мне плевать. Единственное, что я прошу у Криса, это номер Джоша.       И он отправляет мне его спустя десятки гневных сообщений, которые я оставляю без ответа.       Гудки такие невыносимые.       — Да? — наконец слышу я голос по другую сторону.       — Джош?       Молчание тоже невыносимо.       — Тайлер? — наконец отвечает он.       — Можешь прийти ко мне?       Сам смеюсь над собой в глубине души. С чего я взял, что Джош может согласиться? Я открытым текстом его послал, несмотря на всю его доброту ко мне. Мне стоило бы умолять его простить меня, а я нагло прошу его спасти меня еще раз.       — Буду через несколько минут.       Я уже говорил, что несколько минут — это целая вечность?

***

      Джош снова мирно спит у меня в квартире, на сей раз у меня на кровати. Я лежу рядом, повернувшись к нему лицом, и наблюдаю за тем, как колышется его одежда при дыхании.       Он попросил меня выговориться, а я попросил его замолчать. Мягко, не так, как в прошлый раз. Он меня понял, вновь виновато улыбнулся и предложил попробовать уснуть. Я долго мотал головой, кусая губы, — не могу же я ему просто объяснить, почему сон — это ад. Джош снова понял меня, но все же уговорил прилечь, а не шататься по дому в прямом смысле этого слова с риском упасть и удариться головой.       Он пришел через двадцать одну минуту тридцать семь секунд после моего звонка. Конечно, он спросил, что произошло, но я снова молчал, взглядом умоляя его просто понять и быть рядом. Кажется, он и правда понял. Кажется.       За окном начинает подниматься солнце. Я так и не уснул, хоть и обещал. Прости, Джош.       Лежу в тишине, ставшей для меня привычной. Почему я не слышу голосов? Неужели я избавился от них?       Холодными ночами мне становится плохо, пока я продолжаю копаться в себе и разбирать себя по кусочкам. Кажется, я снова говорю вслух. От разговоров с самим собой начинается помутнение рассудка.       Становится немного легче, и я разрешаю себе продолжить говорить, ведь Джош спит. Может, если я выговорюсь, мне правда станет лучше, и я закрою пустоту.

— Честное слово, я слышал крики демонов, Я слышал те безумные слова, которые они произносили. Они сказали, что я мёртв… Но я скажу им: «Почему же вы не отпускаете меня?», «Разве я срываю ваши планы? Я незначителен!», Пожалуйста, скажи им, что я не нужен тебе.

      Я чувствую, как меня слегка трясет от слез, но продолжаю. Мои слова звучат в тишине неестественно мелодично:

— Пожалуйста, скажи им, что я не нужен тебе. Я подожгу свою душу. Во что я превратился? Мне так жаль… Я начинаю разрывать своё сердце на две части во тьме, И я не знаю, куда я должен идти, Моих слёз и страхов становится значительно больше.

      Никто никогда не узнает, о чем я думаю, что у меня в голове. Ты не узнаешь, что кроется у меня под каждой клеткой моей кожи, что течет у меня по венам. Ты никогда не узнаешь, во что я верю. Пожалуйста, пожелай мне спокойной ночи, чтобы я смог сказать тебе последнее прощай.       Меня словно кто-то выжимает, и в тишине я слышу собственные всхлипы, словно они чужие.

— Не хочется названивать тебе посреди ночи, Не хочется отдавать тебе осколки меня, Не хочется вручать тебе все мои проблемы, Не хочется перекидывать на тебя всех моих демонов — Ты будешь со стороны смотреть, как я сражаюсь с ними, А лучше, из другой комнаты. Но сегодня ночью мне нужно, чтобы ты остался.

      Задыхаюсь в слезах, в себе. В голове снова все смешалось, словно меня резко включили и стали прокручивать все мои мысли и эмоции в один момент.       — Мне так жаль… — сиплю я, заканчивая свою речь в пустоту. Становится одновременно легко и тяжело.       Тело рядом со мной слегка двигается, и я чувствую, как чьи-то теплые руки вытирают мои слезы.       — Тайлер… — одними губами говорит Джош, каким-то образом вмещая в мое имя всё сочувствие. Я вижу слезы в его глазах.       Несколько минут я лежу на кровати, глядя на него, пока он молча утирает мне слезы. Я невероятно благодарен ему за то, что он больше ничего не говорит. Знаю, что ему никогда не понять моих чувств, но от этого мне только теплее на душе.       Мне всегда казалось, что я делаю неправильные вещи, что все неидеально, могло бы быть лучше. Казалось, что мне лучше ничего не делать, иначе все из-за меня разрушится, и я вновь буду ночами душить себя своей совестью. Но сейчас я чувствую, что сделал правильную вещь.       Я протягиваю свою руку к руке Джоша и переплетаю с ним пальцы.       — Спасибо, — хриплым голосом произношу я. — Огромное спасибо.       На лице Джоша появляется легкая улыбка. Он снова понимает меня.       Кажется, я успеваю улыбнуться ему в ответ перед тем, как упасть в сон небесного цвета.