Блеск и нищета индийской кухни

На следующий день Роберту надоело валяться в постели. «Все бока отлежал, — пожаловался он подружке, откладывая книжку в сторону. — Не умею я болеть подолгу. Милая, мне надо одеться, я хочу навестить Джимми и Ричарда». Кэти без возражений достала из шкафа роскошную пижаму китайского шёлка, в которую Роберт незамедлительно и с удовольствием облачился. Мадам де Нуво заметила с улыбкой, что в советских клиниках больным выдают полосатые пижамы из дурной, колом стоящей материи, и это смотрится весьма комично, особенно когда выздоравливающие пациенты пытаются удрать на танцы или на свидание. «Ну, в такой-то пижаме не стыдно и на сцену выйти, — засмеялся Плант. — Кстати, неплохая идея. Надо будет приобрести что-нибудь подобное для выступлений». Но прежде чем отправиться к друзьям, Роберт долго вертелся перед зеркалом, рассматривая со всех сторон себя и оценивая новую пижаму. За время болезни Плант исхудал, но эта вынужденная стройность чрезвычайно шла ему. И без того длинные ноги казались теперь и вовсе бесконечными. Щёки слегка впали, поджарый живот стал плоским как дощечка. Лицо пока было бледновато, но глаза уже утратили болезненный блеск. Роберт покрутился ещё немного, внимательно разглядывая собственное отражение, и решил, что для выздоравливающего после столь тяжкого отравления выглядит вполне прилично. Щёки — дело наживное, относиться к ним следует философски. Да и не больно-то они важны для молодого человека, ведущего рок-н-ролльный образ жизни. Так что лучше оставить в покое эту не шибко значимую часть тела. А всё остальное со сцены должно смотреться очень даже красиво, особенно если полуобнажить торс… где там жакетики-болеро, вышитые жилеточки и рубашки нараспашку? В голове увлёкшегося самолюбованием певца мелькнула сладостная мысль: «Ах, до чего же я хорош! Мечта любой девицы». Плант томно улыбнулся и небрежно чмокнул в щёчку наблюдавшую за его сборами Кэти. — Отличная пижама, детка, — сказал он, — спасибо. — Тебе очень идёт, — ответила Кэти, поправляя лацкана шёлковой куртки. — Что в джинсах, что в костюме, что в пижаме — ты неотразим. Впрочем, без одежды тебе лучше всего, — добавила она, слегка покраснев и смущённо опустив глаза. «Девочка стосковалась по моим ласкам, — догадался Плант. — Вчерашнего пира страсти явно недостаточно для того, чтобы утолить терзающий нас любовный голод. Ха, мы даже забыли про голод физический и пропустили ужин. Зато ночь была чудесной, стоит её повторить. О, моя сладкая, я буду не я, если позволю тебе сегодня рано уснуть!» — Пойдём к ребятам, милая, — сказал он вслух, протягивая девушке руку. — Я соскучился по нашим безобразникам. Хочется узнать, как они. — Погоди, Роберт, я тоже хочу привести себя в порядок, — ответила Кэти. Она потеснила любовника и сама стала вертеться перед зеркалом, как и подобает молодой красивой женщине. Поправив макияж и причёску, мадам де Нуво проговорила, не отрывая взгляда от отражения Планта: — Милый, я готова, можем идти. Взявшись за руки, влюблённые вышли из спальни. Кэти специально распорядилась поместить Роберта подальше от друзей, чтобы никто не мешал им с Плантом проводить время так, как заблагорассудится. Поэтому Иван поселил Роберта на втором этаже, а Джимми и Ричарда — на первом, да ещё и в другом крыле. Никто и ничто не должно было нарушать покой хозяйки Шато-Нуво и её самого дорогого гостя. Таким образом, Кэти и Роберт на несколько дней стали затворниками. Но добровольное заточение тем и хорошо, что в любой момент его можно прервать, было бы на то желание. И теперь, когда Роберту и Кэти захотелось общества других Цеппелинов, они покинули комнату. Плант шагал широко и уверенно, ещё не зная о том, какой сюрприз приготовила ему возлюбленная. А Кэти улыбалась в предвкушении нового, неведомого Роберту удовольствия, представляя, насколько ему понравится её оригинальная затея. Но это будет несколько дней спустя, если доктор разрешит. А пока Роберт спешил на встречу с друзьями, сжимая нежные пальчики Кэти в своей сильной ладони. Спустившись по лестнице на первый этаж, где располагались комнаты Коула и Пейджа, парочка пересекла просторный холл и оказалась в длинном коридоре. — Это комната Джимми, — сказала Кэти, останавливаясь перед одной из дверей. — Думаю, тебе гораздо приятнее провести время с ним, нежели с Ричардом. Его мы тоже навестим, но чуть позже. Правильно, милый? — Всё так, детка, — согласно кивнул Роберт. — Сначала поболтаем с Джимми, а уж потом можно и к Ричарду заглянуть на пару минут. Но расчёты парочки оказались неверны. Постучавшись, они получили приглашение войти. Роберт толкнул дверь, и влюблённые увидели обоих Цеппелинов, вальяжно развалившихся в креслах. Всё объяснялось очень просто: не одному только Планту наскучило валяться в постели. Коул тоже почувствовал себя немного лучше и напросился в гости к Пейджу. Но им двигало отнюдь не желание навестить пока ещё слабого товарища. Дело в том, что хорошенькая медсестра, на которую положили глаз оба Цеппелина, явно благоволила тихому, застенчивому гитаристу Лед Зеппелин и старалась как можно больше времени проводить в его обществе, мотивируя это тем, что Джимми неважно себя чувствует, а следовательно, куда больше нуждается в уходе, чем его товарищ по несчастью. Хитрость мадемуазель Мадлен (так звали медсестру) была шита белыми нитками, но против этих аргументов трудно было что-либо возразить, потому как из всей троицы с детства не отличавшийся богатырским здоровьем Пейдж и в самом деле чувствовал себя хуже всех. Зато Плант выглядел как огурчик: его сиятельная сиделка скрупулёзно выполняла все без исключения предписания врача, и это не могло не отразиться самым лучшим образом на состоянии вокалиста Лед Зеппелин. Да и не прописанные доктором сладкие процедуры, которые Плант сам себе назначил накануне, очень даже способствовали выздоровлению. Так что Пейдж и Коул были удивлены довольно цветущим видом своего товарища. — Привет, парни! — поздоровался Плант. — Мы с моей милой решили вас навестить. — Джимми, Ричард, здравствуйте! — приветствовала Цеппелинов Кэти. — Как ваше здоровье? — Перси, Кэтрин, добрый день! — ответили Пейдж и Коул. — Давненько не виделись. Где вы пропадали всё это время? — Нигде, — улыбнулась Кэти. — Просто мы с Робертом поселились на другом этаже и не выходили из комнаты с самого приезда. Нужно же было моего милого как следует подлечить. — Я смотрю, вы весьма преуспели в этом, — заметил Коул. — Перси, ты выглядишь куда лучше нас! А меж тем отравился не меньше нашего. Скажи, чем тебя потчует твоя славная подружка? Какими лекарствами она так быстро поставила тебя на ноги? Кэтрин, открой нам свой секрет! Нет, правда, ребята, мы с Джимми тоже хотим поскорее выздороветь. — Какой ты любопытный, Ричард! — фыркнул в ответ Плант. И тут же, как нельзя кстати вспомнив двухгодичной давности разговор с Кэти, добавил: — Всё-то тебе скажи, да покажи, да дай попробовать. Кэти, детка, как это будет по-русски? — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — не замедлила ответить мадам де Нуво. Со смеху покатились все, включая симпатичную медсестру. — По-моему, у Кэтрин на каждый чих своя поговорка найдётся, — размазывая по лицу слёзы, заметил Пейдж. — Если все русские такие, то неудивительно, что их невозможно победить. — Правильно мыслишь, Джимми, — ответил Плант. — Русские кому угодно надерут задницу и скажут, что так и было. Верно, милая? — Точно так, Роберт, — улыбнулась Кэти. — Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути. Однако судите сами: татаро-монголы нас не одолели; шведов Пётр Первый разделал под орех, после чего Швеция перестала быть значимой державой на европейской политической арене; Наполеон о Россию зубы сломал и растерял всё своё величие; а Гитлера, несмотря на то, что он подмял под себя почти всю Европу, наши и вовсе до самоубийства довели. Так что ссориться с русскими не советую, себе дороже выйдет. Смех снова потряс комнату Джимми. — Нет, Перси, всё же скажи нам, отчего ты так быстро пришёл в норму? — допытывался неугомонный Коул. — Так и пышешь здоровьем, аж завидно! — Зависть — плохое чувство, Ричард, — назидательно ответил Плант. — Но так и быть, скажу. Моя ненаглядная вчера весь день отпаивала меня шиповником. Мы даже на брудершафт его выпили. И это было так забавно! Я смеялся до упаду. Так что парни, пейте отвар шиповника и слушайтесь во всём вашу очаровательную сиделку. Как вас зовут, мисс? — Мадемуазель Мадлен, мсье, — слегка покраснев, ответила медсестра. — Роберт Энтони Плант, вокалист Лед Зеппелин и по совместительству шер ами очаровательной хозяйки Шато-Нуво, — отрекомендовался музыкант, перейдя на французский, на котором объяснялся довольно сносно. — Но для друзей я Перси. Это такой английский каламбур: имя нашего самого знаменитого садовника против моей фамилии. Перси Трауэр ведёт передачи о растениях, а у Лед Зеппелин свои Плантации имеются, и отвечаю за них я. — Плантациями мы называем разговоры Роберта со зрителями, — пояснил Пейдж. — Он доводит публику до экстаза своими остротами, пока мы настраиваем инструменты в перерывах между песнями. Люди просто-напросто изнывают от смеха, до того им нравится общение с Перси. Медсестра расплылась в улыбке, едва заслышав голос Пейджа. Заметив это, смекалистый Плант моментально составил в уме хитроумный план и, с самым заговорщическим видом толкнув Кэти локтем в бок, продолжил: — Мадемуазель Мадлен, обратите внимание на руки мсье Пейджа. На первый взгляд может показаться, что это самые обыкновенные мужские руки. Но это мнение ошибочно, ибо перед вами — руки великого гитариста, музыканта с большой буквы. Если бы вы только знали, дорогая моя Мадлен, какие красивые мелодии выпевают струны под этими тонкими нервными пальцами! Голая техника, космическая скорость, гитарный чёс — нет, все эти скучные эпитеты неприменимы к исполнительскому стилю Джимми. А вот живопись в музыке, инструментальная поэзия — о, да! О его игре точнее и не скажешь. Джеймс Патрик Пейдж — гениальный творец, превращающий незатейливые семь нот в музыкальные шедевры. Этот процесс чрезвычайно увлекателен и полностью захватывает того, кто находится рядом. Представьте себе, милая девушка, что холодным октябрьским вечером вы сидите у камина в гостиной, посматривая на огонь и наслаждаясь его теплом, а рядом с вами — маэстро, погружённый в творческий процесс. Инструмент в руках Джимми поёт тихо и нежно. Потом вдруг что-то происходит, некое неуловимое волшебство — и на ваших глазах из простенького гитарного перебора получается изумительной красоты мелодия, на которую так легко ложатся мои стихи… И окрылённый Роберт пустился в нескончаемый монолог, превозносящий мастерство гитариста Лед Зеппелин. Джимми смущённо улыбался. Молоденькая медсестра слушала Планта, глядя на него во все глаза: она явно не ожидала, что её подопечный настолько талантлив. Коул сидел с кислой миной на лице: шансы на благосклонность мадемуазель Мадлен таяли с каждым словом, исходящим из уст Роберта. А Плант заливался соловьём, не видя и не слыша никого вокруг. Бесконечная похвала в адрес Пейджа лилась рекой и четверо слушателей безнадёжно тонули в этом бурном потоке. В какой-то момент Кэти поняла: Роберт поёт дифирамбы Джимми вовсе не для того, чтобы хорошенькая медсестричка окончательно потеряла голову от его застенчивого друга, который сам редко знакомился с девушками, предпочитая, чтобы те подходили к нему первыми либо кто-то представлял их ему. Нет, звонкоголосый вокалист Лед Зеппелин сам был без ума от молчаливого гитариста, а тот в свою очередь платил ему искренней привязанностью. Между Робертом и Джимми периодически пробегала некая чрезвычайно похожая на влюблённость искра, вдохновлявшая обоих, позволявшая музыкантам расцветать и достигать кульминации в своих творениях. Только не надо думать о плохом, ничего предосудительного между парнями не было и быть не могло. Всё вышесказанное касается исключительно творчества. Вместе Джимми и Роберт становились мощной движущей силой, разгонявшей Лед Зеппелин до космических высот; оба подпитывались друг от друга идеями для новых песен. А для всего остального у них были любимые женщины: Морин и Кэти у Планта, Шарлотта у Пейджа. И оба, кстати, души не чаяли в своих маленьких дочурках. Вся группа не знала, куда деваться, когда Роберт принимался рассказывать о том, какие платья купил для Кармен Джейн. У музыкантов и роуди уши вяли от болтовни Планта, а он, как глухарь на току, пел и пел радостную песнь любви к малышке Кармен, не замечая ни косых взглядов, ни кривых ухмылок, ни постных физиономий товарищей, которым эти неуёмные восторги по поводу покупки детских тряпок давно уже набили оскомину. А молодой папаша всё носился с этими платьицами как с писаной торбой, и казалось, нет на свете более заботливого отца, мужа и любовника, чем Роберт Энтони Плант. Кэти тряхнула головой, прогоняя мимолётную задумчивость, и вновь прислушалась к словам Роберта. А тот всё превозносил Джимми, не забывая, однако, хвалить себя и остальных Цеппелинов. — Так что приезжайте к нам на концерт, милая Мадлен, — резюмировал наконец Плант. — Ничего, что я вас так называю? Да? Вот и славно! О, побывав на нашем выступлении, вы поймёте, что каждое моё слово — истинная правда. Окунувшись в атмосферу концерта, увидев происходящее на сцене действо, услышав живое исполнение наших песен, вы всем своим существом ощутите магию Лед Зеппелин и уже не забудете этого никогда. Яркие впечатления и исключительное удовольствие я вам гарантирую. — Вы так интересно рассказываете, мсье Плант, — улыбнулась Мадлен. — Я обязательно постараюсь попасть на концерт Лед Зеппелин. А когда группа будет выступать в Париже? — К сожалению, этого я сказать не могу, — ответил Роберт. — Гастрольный график утверждает Питер, то бишь мсье Грант, наш продюсер, а он сейчас в Лондоне. Но вы пока можете купить наши альбомы и насладиться музыкой Лед Зеппелин дома. Все три диска очень хороши, они непременно вам понравятся. Кстати, Джимми, когда выйдет наша новая пластинка? Мы все уже заждались. — Ох, Роберт, лучше не спрашивай! — ответил Пейдж. — По-моему, легче ребёнка родить, чем выпустить этот альбом. Но я очень надеюсь, что в следующем месяце он поступит в продажу. Руководство компании «Атлантик» упрямо, но я ещё упрямее. Пластинка выйдет такой, как я её задумал, и никак иначе. Вот тогда и посмотрим, будет ли её выпуск коммерческим самоубийством или прав всё-таки я. Кэти была в курсе тех баталий, что разгорелись вокруг выхода четвёртого, безымянного альбома Лед Зеппелин, и ей хотелось, чтобы вся эта история поскорей закончилась. Полной победой Цеппелинов, разумеется. — Я надеюсь, что в самом ближайшем будущем мы наконец услышим долгожданный альбом, — сказала мадам де Нуво. — Однако за разговорами время пролетело незаметно. Пора обедать, ребята. Не знаю, как вы, а я так жутко проголодалась. — Честно говоря, я тоже, — ответил Плант. — От цыплёнка карри я, конечно же, откажусь. Но от бульона с белыми гренками — вряд ли. Смех в очередной раз прокатился над комнатой Пейджа. — Не думаю, что мой повар рискнёт приготовить цыплёнка карри, — немного успокоившись, проговорила Кэти. — В его арсенале достаточно блюд, более подходящих для ваших неокрепших желудков. Так может быть, пообедаем вместе? Ребята, как вы на это смотрите? — Положительно, — ответил Коул. — С удовольствием! — воскликнул Плант. — Провести время в приятной компании — это так здорово! Тем более, когда нас окружают такие красивые дамы, как мадемуазель Мадлен и моя непревзойдённая, блистательная алмазная королева. Довольная кошачья улыбка не сходила с лица Роберта. Медсестра кокетливо потупила глазки, а Кэти фыркнула, услышав столь неприкрытую лесть. Неожиданно она ткнула любовника железным кулачком куда-то под рёбра, не причинив, впрочем, его роскошному телу особого вреда. Роберт слегка поморщился, но против обыкновения не стал удерживать руки Кэти, а лишь обнял её за плечи и картинно поцеловал в нос, вызвав приступ неудержимого смеха у Коула. Плант вообще был не шибко чувствительным к боли, и подобные выпады любимой мало беспокоили его. Порой даже полученные во время чересчур бурных вечеринок многочисленные синяки не мешали ему блестяще петь на следующий день, хотя цеппелиновские развлечения бывали подчас весьма жестоки. Итак, Плант и Коул поддержали идею Кэти пообедать вместе. Дело оставалось только за Пейджем, который молчал и отстранённо улыбался. Сил у гитариста Лед Зеппелин было пока ещё маловато, общение с друзьями несколько утомило его. Но с другой стороны, валяться целыми днями в кровати надоело, поэтому Джимми тоже проголосовал за совместную трапезу. — Отлично, — подвела итог Кэти. — Тогда скажу Ивану, чтобы накрыл стол в гостиной. А заодно пусть отправит кого-нибудь за фильмом. Сегодня вечером у нас намечается небольшой киносеанс: мы с Робертом хотим посмотреть «Розовую пантеру». Так что приглашаются все желающие. И мадам де Нуво на несколько минут покинула комнату для того, чтобы отдать распоряжение своему управляющему.