Won't you stay alive?

      2:29.       Этот сон не становится менее ярким или холодным и почему-то создаёт ощущение, что Чонгук там действительно побывал. Словно в замедленной съёмке или же на протяжении длинной паузы, незнакомец в форме улыбается ему искренне, протягивает руку и говорит «держись», после чего несколько раз шутит о том, что всем им, школьникам-то, не живётся. Чонгук ненадолго замирает и, смотря на него, не понимает, каким образом он здесь оказался, почему вокруг настолько холодно и темно, а в глазах полицейского видны настоящие, словно живые искорки. И, не торопясь принять чужую протянутую руку, Чонгук понимает, что не в состоянии вспомнить, о чём он думал тогда, когда только очутился на этом мосту.       Момент — и чужая улыбка растворяется с пробуждением и взглядом в темноту. Расплывчато, тепло и одновременно холодно. Чонгук просыпается в незнакомом ему месте, определяя это даже по довольно приятному запаху. Он что-то бурчит себе под нос, ещё несколько раз лучше закутывается в тёплое предоставленное ему одеяло, прежде чем понять — он сейчас действительно не дома. Вскакивая, как ошпаренный, парень тут же приземляется на твёрдую поверхность лавочки, потому что из-за головокружения не может устоять на ногах. В голове возникают вопросы, Чонгук старается сконцентрироваться, но в итоге снова ненадолго отключается и просыпается только тогда, когда кто-то интенсивно трясёт его за плечо, повторяя, что ему уже пора вставать.       — Вот так молодец, парень, кушай. Извини, конечно, что, кроме рамёна, ничего предложить не могу. — Полицейский протягивает картонную коробку с не самой-то полезной, но всё же вкусной пищей, и Чонгук, сам от себя того не ожидая, накидывается на еду. Он действительно давно не ел. Парень в форме на это только ухмыляется, возвращается к стоящим у окна автоматам с напитками, а затем наливает в две кружки горячий чай. — Будешь?       Естественно, Чонгук не отказывается. Он мог представить себя где угодно, проснувшись, но и вообразить не мог, что его доставят в полицейский участок. Стрелки часов уже давно показывали за полночь, кто-то здесь всё ещё работал, слышались крики. И нет, Чонгук не чувствовал себя в безопасности или хотя бы капельку лучше, но что-то внутри него точно немного заполнялось маленькой частичкой тепла.       — Ну и из-за чего же ты на это решился? — присев к нему рядом на лавочку, поинтересовался полицейский.       — О чём вы? — спустя недолгое молчание, всё же задал вопрос Чонгук.       — А то ты не понимаешь? Еду я, значит, проверяю местность и вижу тебя в полуобморочном состоянии. Если бы ты потерял сознание, то точно упал бы с моста.       Чон на это ещё дольше молчит, отстранённо глядит в одну точку и не замечает, как у него из рук вываливается бумажный стаканчик с горячим напитком, обжигая ссадины на израненных коленках. Сначала замедленная реакция, а потом негромкое шипение.       — У вас большая фантазия, я бы упал на асфальт, — отвечает он немного потерянным голосом, поднимая стаканчик.       Полицейский смотрит на его коленки, изношенную куртку и местами потёртые джинсы, всё ещё не высохшие до конца. Разглядывает порезы и синяки на пальцах рук и бледное, безжизненное лицо. Иногда Чонгук задумывается, что в таких случаях делают взрослые. Если бы он когда-нибудь смог понять равнодушие, то уж точно не такое. Но парень в форме не стал спрашивать снова, что же с ним произошло, не сказал, что может найти ему сухую одежду, а просто, оглядев его ещё раз, тяжело вздохнул, вернулся к своему чаю и, допив его, произнёс, что тот может идти домой.       — Осторожнее в следующий раз.       И у Чонгука почему-то, по мере того, чем дальше скрывалась фигура полицейского, сильнее угасала та самая маленькая появившаяся надежда, которую ему подарили эти незнакомые, но добрые глаза. Даже если он уверен, что парень в форме с бейджиком на имя «Чон Хосок» точно хороший человек.       4:45.       Чонгук стягивает с себя мокрую одежду и забирается под холодное одеяло, всё ещё дрожа от холода, бесконечно кашляя и своим дыханием пытаясь создать хотя бы маленькое тепло. В его комнате слишком холодно, слишком пусто и одиноко. Изо рта даже выходит пар, ведь батареи, конечно же, не включили. У него безумная усталость, куча мыслей и снова ощущение разрывающей на части пустоты, а ещё понимание того, насколько же сегодня он был жалок. И он не знает, что ему делать завтра. В мыслях всё так сильно запуталось, так перемешалось, но он засыпает. Быстро-быстро отключается, хотя даже во сне не перестаёт дрожать. Чонгуку на самом деле никогда не снятся сны, но почему-то он снова видит полицейского с доброй улыбкой; длинный, словно бесконечный мост и сильный дождь, который даже во сне не думает прекращаться.       Чонгук разбит и сломлен. Ему нужно время, совсем ничтожное время на размышление и маленький отдых, прежде чем он снова встанет на ноги и вновь после всего пережитого проснётся ещё более твёрдым и холодным.       2 декабря 2004 года.       Почти неделю спустя ничего не изменилось. Наступил первый месяц зимы, а город, в котором жил Чонгук, атаковали атмосферные осадки. По новостям сказали, что подобная непогода продлится до Рождества. Чонгук узнал об этом из школьного телевизора, потом вставил наушники в уши и, нахмурившись, подумал, что только где-нибудь в параллельной Вселенной он полюбит дождь.       — Наш бедный, бедный маленький Чонгук-и, собираешь уже свои вещички для перевода? — начинал свою речь всё с той же ухмылкой одноклассник Чона. — Или ты решил, наконец, всё это бросить? Ты же всё равно никогда не сдашь экзамены! — и заржал так, будто бы сам находился в списке лучших учеников.       Чонгук снова сделал вид, что ничего не услышал. В конце концов, какой уже это был раз? После того дня он все выходные провалялся в постели, даже не пытаясь отыскать себе новую работу, хотя бы немного поучиться, да даже поесть. У него не было ни сил, ни желания. Зато мыслей о том, что долгов слишком много, отец всё ещё пьёт, а мать не выходит из комнаты, было полно. Временами ему всё же так хотелось обладать способностью отключать их.       Но, несмотря на извещение о том, что парня переводят в более слабую школу, которая находилась ещё дальше от дома, Чонгук уже не был расстроен, точно так же, как и не был рад. В глубине души он думал, что ему не всё равно, просто не получалось выдавить из себя ни единой эмоции, просто ему уже казалось, будто ниже опускаться некуда, поэтому если он спустится — это будет даже не особо заметно. Он переобулся, одел куртку и, накинув плащ, после уроков пошёл на новое место работы, на которое его взяли, хоть и платить обещали, к сожалению, несколько меньше.       Это было тёплое и уютное кафе. Пахло чем-то вкусным, приятным и мягким, отчего аппетит Чонгука быстро поднимался. Но денег на то, чтобы купить здесь что-нибудь для себя, совершенно не было. Как же Чон не любил подобные ситуации.       Отработав смену, он вышел на улицу и вдохнул свежего воздуха, немного собираясь с мыслями. Ему сейчас восемнадцать лет, и он ученик второго класса старшей школы. Он должен повторить это себе ещё раз, чтобы в мыслях засело накрепко и точно. Иногда Чонгук думает, что у него каждый день происходит маленькая амнезия, даже если прекрасно знает, что это из-за бесконечных стрессов. Но ему правда нужно пару раз сказать это себе.       Автобус не меняет направление, водитель остаётся всё тем же, а Чонгук молча и тихо занимает любимое место сзади. Дождь барабанит по крыше, стучится в стекло, из-за чего мелькающие огни города расплываются и искажаются в каплях. Чонгук не слушает музыку, потому что его наушники потерялись.       Когда он видит Хосока, роющегося в бумажнике в поисках карточки для оплаты проезда, в голове всплывают мысли: «Можно ли случайно встретить тех людей, которые однажды тебя спасли? А если они спасли тебя, может ли быть так, что они когда-то появятся в твоей жизни вновь?» Чонгук отмахивается, говоря себе, что это либо полный бред, либо он пока ещё совсем ничего не знает в этой жизни. Но полицейский Чон почему-то его замечает. Удивлённо смотрит, подходит ближе и присаживается рядом на расстоянии одного сиденья. Чонгук узнает эту форму, эти странно добрые глаза и почему-то хочет сбежать, ведь если случайности происходят, то вероятность того, что они не к добру, у Чонгука слишком близки к тысяче из ста.        — Снова встретились, — хотя, вообще-то, чего только не бывает в жизни.