Loyalty

Утро для Риза началось с головной боли, сухости во рту, головокружения и запаха яичницы. Глаза он продрал с трудом, смутно помня, что же именно происходило вчера. Он помнил, что Джек повел его в клуб, потом заставил пить коктейли, а дальше все терялось в тумане. Потолок над головой был незнакомым, не принадлежащим ни квартире Риза, ни квартире Вона. Откуда-то издалека доносилось позвякивание и запах кофе. Риз встал, схватившись за голову. На нем была вчерашняя, откровенно не свежая одежда. Обстановка вокруг не давала никакого понятия о том, где он находится, хотя пара идей у него была. Он пошел на запах кофе, живительный и обещавший бодрость и прояснение мозгов. Гостиная и кухня оказались знакомыми, подтверждая его догадку – Риз ночевал в квартире Джека, хотя совершенно не помнил, как здесь оказался. На кухне, помимо кофе, обнаружилась Энджел, которая жарила яичницу, что-то напевая себе под нос. Риз вполз за стол, стараясь поменьше двигать головой. - Доброе утро… Энджел обернулась, хмыкнула и повернулась обратно к плите. - Доброе. Кофе? Завтрак? Аспирин? Риз сжал голову ладонями. - Давай начнем с аспирина и кофе, а там посмотрим. Энджел кивнула, налила стакан воды, из одного из ящичков достала упаковку шипучих таблеток и поставила все это перед Ризом, потом обернулась и щелкнула кофеваркой. Риз вцепился в стакан с водой, нетерпеливо ожидая, когда растворится таблетка. Делая первый глоток, он почти почувствовал, как уходит головная боль. Горячий кофе поправил положение еще больше. Когда Риз уже допивал его, Энджел поставила перед ним тарелку с яичницей и села напротив, подперев подбородок рукой. Некоторое время был слышен только стук ножа и вилки о тарелку. В какой-то момент Риз поднял взгляд и увидел, что Энджел внимательно на него смотрит. Он сглотнул. - Прости, что избегал тебя в последнее время, - он потыкал вилкой в кусочек яичницы, чтобы отвести взгляд. – И за то, что спасла – спасибо. Энджел пожала плечами. - Будешь должен. И ничего, я все понимаю, - она отвела взгляд, посмотрев в окно. – С папой бывает… сложно. Риз хмыкнул. - Сложно – это еще мягко сказано. Я бы сказал – ужасно. Энджел тяжело вздохнула, повертев в руках чайную ложку, которой Риз мешал сахар в кофе. - Он не всегда был таким… Риз поднял на нее взгляд, заинтересовавшись. Естественно, он никогда не спрашивал у Джека, откуда у него шрам. Очевидно было, что эта тема – минное поле, на которое лучше не ступать. И он, почему-то, не догадался, что может спросить у Энджел. - Когда это произошло? Она тяжело вздохнула, явно возвращаясь в воспоминания. - Я плохо помню, все произошло слишком сумбурно. Папа просто пропал на пару дней, а потом мне сказали, что он в больнице. Я не знаю, что именно произошло, но… Вернулся домой он уже вот таким, - Энджел вздохнула еще раз. – В любом случае, я рада, что вы помирились. Риз фыркнул, пытаясь в это время уложить в голове новые сведения. - Не могу назвать то, что произошло, примирением. Энджел широко улыбнулась, указывая на него ложкой. - Твой вид говорит об обратном. Риз быстро дотронулся до своей шеи пальцами и зашипел от боли. Энджел только хихикнула. - В ванной есть зеркало, можешь посмотреть, - и она кивнула куда-то дальше по коридору. Риз нашел ванную довольно быстро, она, как и все в этой квартире, оказалась просто огромной, явно с функцией создания пузырьков и лампочками, встроенными в корпус. Зеркало тоже было большое, аж по пояс. Риз сразу увидел россыпь синих и красных следов на своей шее, которая утекала куда-то под воротник футболки. Он громко застонал, когда на него навалились все воспоминания вчерашней ночи. Джек трахнул его в ночном клубе… Напоил и трахнул. И Риз был даже очень не против. Он вспомнил, как сам тянулся за новыми и новыми поцелуями, вспомнил ощущение неровной шрамированной кожи на языке. Риз почувствовал, как лицо начинает гореть и увидел в зеркале, что покраснел даже шеей, отчего следы стали выделяться еще сильнее. Он быстро умылся холодной водой, стараясь охладить лицо и отвлечься от все новых подробностей, которые ему подкидывала память. Когда он вернулся в кухню, Энджел уже потягивала свой кофе с молоком. - Я тебя только прошу, ничего не говори Вону… Я ему не рассказывал, сама понимаешь, так что… Энджел виновато пожала плечами. - Он вчера не смог до тебя дозвониться, телефон у тебя был отключен, так что он позвонил мне, и… В общем, я сказала, что ты у нас. Об остальном он сам догадался. Риз снова застонал, представляя перспективы разговора с другом. Само по себе то, что он спит с мужчиной Вона бы не смутило, но вот то, что это был Джек… Телефон! Риз похлопал себя по карманам, не находя его в джинсах. Энджел понимающе хмыкнула. - На тумбочке у кровати. - Кровати… - Риз повторил эхом, снова чувствуя, что краснеет. – А мы… Я… И Джек… Энджел покачала головой. - Папа очень рано ушел, считай, проспал пару часов и умотал работать, - Энджел фыркнула в кулак. – А Вону ты перезвони, он волнуется. Риз кивнул заторможено и пошел в спальню, где и нашел свой телефон. Он был отключен, и когда Риз его включил, ему пришла примерно тонна смс-ок от Вона. Риз поморщился. Ему предстоял долгий и неприятный разговор. Энджел все еще сидела на кухне, что-то увлеченно смотря в своем телефоне. - Я, пожалуй, пойду, - Риз сделал неуверенное движение рукой в сторону двери. – Спасибо за завтрак и вообще… Энджел улыбнулась ему. - Я рада, что все обошлось. Не пропадай так больше, а то я действительно разозлюсь. Риз смущенно улыбнулся ей и, наконец, ретировался из квартиры Джека. Он спустился на лифте, на мгновение затормозив, прежде чем пойти к выходу. Он мог бы зайти, сказать доброе утро, наверное… Но он не знал, что вообще все это значит, и что теперь будет – тоже не знал. Знал только, что если Джек хотел, чтобы он меньше его боялся, то у него определенно получилось. Риз еще раз коснулся отметин на шее, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается жаркая волна. Он точно не мог сказать, что ему не понравилось все, что произошло этой ночью. *** Вон сидел насупленный за их столиком в баре, и Риз впервые понял, что теперь они остались одни. Иветта исчезла не только из фирмы, но и из их жизни, и сейчас Ризу стало даже немного жаль, что так все получилось. Не то, чтобы он перестал злиться, просто… С ней было веселее, чем без нее. - Ну, герой-любовник, рассказывай, - Вон скрестил руки на груди, так и не прикоснувшись к пиву. Между тем, как Риз дозвонился Вону, поругался с ним по телефону, договорился встретиться в баре, он успел зайти домой, помыться и переодеться, найдя у себя бадлон с самым высоким горлом. Было неудобно и жарко, зато скрывало все следы, которые на нем оставил Джек. Риз вздохнул, покрутил в руках стакан с пивом. - Джек пригласил меня в клуб… Вон прищурился, становясь еще менее дружелюбным. - О, так он уже Джек… А я помню, что еще пару дней назад ты его кроме как «этот мудак» никак не называл. Риз вздохнул еще раз. - Это все сложно… Я… Я не знаю, как так вышло… Вон хмыкнул и, все же, слегка расслабился и отпил из своего стакана. - Когда все это началось хоть? Как ты вообще в это ввязался? Риз замялся, начал вертеть в руках салфетку, вынутую из подставки. - Почти сразу после того, как я перешел на новую должность… - он постарался проговорить это как можно быстрее, услышал, как Вон подавился своим пивом и поспешил уточнить. – Но это было всего-то пару-другую раз, считая вчера! Мы не… Мы не вместе, если ты об этом подумал. Вон покачал головой. - Ты влип, бро. Пару-другую раз… - он покачал головой еще раз, будто не мог остановиться, будто пытался вытряхнуть эту мысль из своей головы. – Мой братан спит с Красавчиком Джеком, человеком, который, на секундочку, чуть его не убил. И это было уже пару-другую раз… Риз, ты ненормальный, ты знаешь? Риз удрученно ссутулил плечи и вздохнул. - Энджел, конечно, говорила, что у ее отца к тебе особое отношение, но чтобы вот настолько особое… - Вон присвистнул. - А что у вас с Энджел, кстати? – Риз попытался неловко перевести тему. - Ну, мы общаемся… - Вон немного покраснел, а Риз – наоборот, побледнел. - Только не говори мне… Бро, ты должен остановиться! Ты видел, что он может сделать! А за свою дочь он тебя порвет как тузик грелку, даже опомниться не успеешь! Вон только уверенно выпятил грудь. - Мне кажется, это наше с ней дело! – он тут же стушевался. – И вообще, мы просто общаемся, ничего такого. Она умная и в играх шарит, с ней интересно. Риз хмыкнул, немного расслабляясь. - Ну, ты просто будь осторожней, бро. Вон ухмыльнулся в ответ. - Не волнуйся за меня. Они чокнулись бокалами. Риз порадовался, что сложный разговор прошел проще, чем он рассчитывал. А дальше снова потянулись рабочие будни. Будни-без-Джека. И Риз внезапно для себя осознал, что ожидает… Хоть чего-то: смс, сообщения в чате, визита в свой кабинет или вызова на ковер. Но хоть какого-то проявления внимания. Но Джек его будто специально игнорировал, можно даже сказать – избегал. С Энджел они теперь общались нормально, так что Риз знал, что его босс жив и здоров, но вот с ним он совершенно не связывался. И это снова начинало нервировать Риза, зудело постоянно на краю сознания вечным ожиданием. Он не мог не думать, не мог не вспоминать. Каждый раз, когда видел в зеркале постепенно бледнеющие следы, он вспоминал, даже, пожалуй, слишком отчетливо, лицо Джека, когда он дотронулся до его шрама, сделал то, что хотелось сделать, казалось, бесконечно давно. И после, когда он царапал ногтями диванную обивку. И поэтому Риз еще больше не понимал, почему Джек его игнорирует. *** Джек устало потер лицо руками. В какой-то момент даже кофе переставал помогать, особенно если почти не спать ночь до того, да еще и пить перед этим. Глаза упорно закрывались, требуя сна, но мозг лихорадочно работал, заставляя какую-то, пока неясную, идею крутиться на краю сознания. В таком состоянии лучше всего было досидеть до того момента, когда идея, все же, родится, а уже потом спать сколько влезет. Джек хорошо себя знал. Пальцы наткнулись на слишком гладкую и, вместе с тем, неровную поверхность шрама. Память как нарочно подкинула ощущение чужого горячего языка на коже. Детка Риззи, если его немного расслабить, оказался очень страстным и жадным в сексе. Джек усмехнулся, а потом сразу помрачнел. Да, может не в слишком трезвом состоянии идея привезти его к себе домой казалась здравой, но после того, как хмельной туман рассеялся, Джек пересмотрел свое мнение по этому счету. Он пустил чужого человека в свой дом, в дом, где была его дочь. Конечно, Риз уже бывал у него дома, и не один раз, но все же... Было что-то слишком личное в том, чтобы оставить его там спать. Правда, эта мысль пришла уже тогда, когда Джек медитировал над пустым листом бумаги в своем кабинете, так что менять что-то было уже поздно. Но это означало, что он слишком доверяет Ризу. А за доверие всегда приходится платить слишком высокую цену, это Джек знал хорошо. Пальцы снова нашли на лице шрам, возвращая его в воспоминания… ***Несколько лет назад*** Джек очнулся от того, что ему в лицо выплеснули, по крайней мере, целое ведро воды. Голова раскалывалась, было ощущение, что его кто-то приложил бейсбольной битой. Впрочем, Джек предполагал, что как-то так и было. Он возвращался домой, уже выходил из машины, а потом внезапно наступила темнота, и вот, он оказался там, где был сейчас. Он застонал и попытался потереть руками лицо, но оказалось, что его руки были примотаны к ручкам стула, на котором он сидел. Причем примотаны так, что кончики пальцев уже начали неметь. - С пробуждением, тигр. Джек, все же, открыл глаза, щурясь на свет лампы над головой. - Лилит, лапушка, что за хрень? – Джек наклонил голову, чувствуя, как вода стекает по шее за шиворот – ощущение было не слишком приятным для начала октября. - Что за хрень, Джек? – Лилит всплеснула руками и закатила глаза. – И он еще спрашивает, а, парни! Роланд молчаливой тенью стоял за ее спиной и на ее реплику не ответил, а остальные парни, видимо, стояли за спиной Джека и тоже промолчали. - Да, спрашиваю, детка. Не помню, чтобы я сделал что-то такое, чтобы заслужить подобное обращение. Лилит мгновенно оказалась рядом, так что Джек отшатнулся, пытаясь вжаться в спинку стула, настолько яростный был у нее взгляд. Вообще, он не боялся женщин, но Лилит сейчас реально пугала его. Она схватила его за воротник рубашки так крепко, что воздух стал хуже проходить в легкие, ее лицо было в считанных дюймах от его, а в светлых глазах полыхала злость, так что прожгла бы дырку в Джеке, если б взгляд был материальным. - Ты подставил нас, лживый ты говнюк! – она прошипела ему это прямо в лицо и отпустила, давая дышать. – Мои люди погибли там, Роланда ранили! - Лил, - Роланд попытался положить ей руку на плечо, все происходящее явно не нравилось бывшему спецназовцу. Но Лилит только отмахнулась от него, будто не беспокоилась только что о его ранении. - Нас всех там могли порешить! И ты еще говоришь, что не помнишь, что такого сделал! – последние слова гулким эхом отразились от стен помещения, в котором они находились. - Я всегда думал, что работа наемника заключается в том, чтобы рисковать жизнью за деньги, - Джек усмехнулся, стараясь незаметно подвигать руками так, чтобы хотя бы начать их чувствовать. – И ты не можешь жаловаться на оплату, тыковка, она была более чем щедрой за простую работенку, которую я вам поручил. Лилит снова обожгла его взглядом, ходя справа налево и обратно, как львица в клетке. - Простую работенку… Слышите, мальчики, он назвал это простой работенкой! Этот сукин сын сказал, что работа, на которой погибли ваши товарищи, была простой! Джек покрутил головой, пока Лилит полыхала от злости. По всему выходило, что он был на каком-то складе. Значит, его ударили по голове и притащили сюда. Наверное, Роланд и притащил, выполняя распоряжение своего командира. Джек очень надеялся, что Лилит действительно просто хочет выплеснуть пар. Ну, может, двинет ему кулаком пару раз, не больше. - Ты хоть понимаешь, ненормальный, что ты слил нам дезу! Система защиты, которая стояла там, была не просто «парой охранников с пушками», как ты сказал! Да это был гребанный «Улей»! Мы все там чуть не погибли! Она действительно замахнулась и дала ему пощечину, так что в ухе загудело. Джек потряс головой, возвращая мозги на место, потом подвигал челюстью, языком пытаясь понять, не шатаются ли какие-то зубы. - Сладкая, я не мог знать, какая именно система безопасности там стоит, при всем желании. Я же там не был! И да, я считаю, что стянуть пару чертежей – не такая и сложная работенка. Тем более, что вам заплатили, - Джек посмотрел на Лилит, прищурившись. – И тебе не кажется, что поздно махать кулаками. Вы уже получили свои деньги, я – мои чертежи. Если тебя что-то не устроило, дорогая, жаловаться надо было до того, как бабки поступили на твой счет на Каймановых островах! Лилит от злости затрясло. - Ты подставил нас! Что бы ты там ни думал, это была подстава! И ты заплатишь! Джек пожал плечами, досадуя на то, что руки все еще связаны – жест вышел не столь эффектным. Он почти полностью расслабился. Девочке просто надо выпустить пар, успокоиться. Ничего, это он вполне мог потерпеть, тем более что ей действительно было щедро заплачено за любые неудобства, которые могли возникнуть. - Мне кажется, солнышко, я уже заплатил все, что вам причитается. Так что давай ты меня развяжешь, и мы все пойдем по домам, идет? Лилит покраснела, сжала зубы, потом быстро наклонилась и схватила что-то с пола, что блеснуло в свете лампы, то, что сначала показалось Джеку ножом. - Лил, не надо! Остановись! – Роланд попытался схватить ее за руку, но она только злобно зыркнула на него. - Да, Лил, послушай его, не надо! Ну, правда, мы же с тобой сколько знакомы? Ты потом пожалеешь об этом, тебе будет стыдно! – Джек запаниковал, психованная стерва вполне могла перерезать ему горло не поморщившись. - О нет, я не пожалею! Все будут знать, что ты лживый ебаный сукин сын, Джек! Ты больше никого не сможешь обмануть своей привлекательной мордашкой! Лилит оттянула его голову за волосы, так что лампа ослепила Джека. Он попытался вырваться, ярко представляя себе, как она действительно сейчас полоснет его по горлу. Он вспомнил о дочери, успел пожалеть, что она останется сиротой, когда боль, яркая как пламя обожгла его правую щеку. Джек заорал, потому что было невозможно не орать. Не нож, нет… Осколок стекла из разбитого окна, острый, но недостаточно, чтобы сделать все быстро. А боль продолжалась, перемещаясь через переносицу на лоб, медленно, Джеку казалось, что это длилось года. Он слышал голос Роланда, еще два голоса, которые смутно узнавал, но не мог на них сосредоточиться, и не мог понять, что они говорят. Боль была всеобъемлющая. И она стала только больше, когда осколок стекла проткнул его левый глаз. Воздух будто выбили из легких хорошим пинком, Джек задохнулся в этой боли, так что больше уже не смог кричать, слух сузился до звука собственной разрезаемой кожи и шепота Лилит, который он не мог разобрать. Когда острая, режущая боль остановилась, на мгновение он подумал, что умер, настолько сильным был контраст. Все лицо полыхало, казалось, что его окунули в костер. Он понял, что не видит левым глазом. Паника завладела всем его существом, заставляя задергаться, пытаясь освободиться. Он слышал, как Роланд что-то говорит Лилит, видел, как она вытирает окровавленные руки. - Лил, ты сошла с ума! Я вызываю скорую! Он видел, как она достает из набедренного чехла нож – яркий и блестящий, явно очень острый. - Жизнь за жизнь, он заплатит! Джек видел, как Роланд схватил ее за руку, вырывая нож, видел, как кричал ей что-то, но никак не мог сосредоточиться, боль была слишком сильной, чтобы он мог уделить внимание хоть чему-то еще. Он даже не смог как следует удивиться, когда кто-то разрезал скотч у него на руках. Потом над ним склонилось лицо Роланда, заполняя собой все вокруг и закрывая лампу. - Я вызвал скорую, ты держись, они скоро приедут, - он скривился. – Мне очень жаль… Джек ничего не ответил, а потом наступила тишина. И в этой тишине, ожидая прибытия медиков, он поклялся сам себе, что отомстит. И этой бешеной стерве, и всей ее шкодле, которые стояли и смотрели, вместо того, чтобы ее остановить. ***Сейчас*** Джек вынырнул из воспоминаний. Иногда, очень редко, ему все еще снились кошмары об этом дне. Правда, с каждым новым убитым человеком Лилит, ему становилось чуточку легче. Тогда он понял цену доверия. Конечно, Джек никогда не был настолько идиотом, чтобы доверять Лилит, психованной стерве, но он доверился Мокси, своей бывшей, которая знала, где он жил. И вот она и сдала своей подружке его с потрохами. Джек до сих пор говорил спасибо мирозданию за то, что они поймали его у дома, а не внутри, где была маленькая Энджел. Доверять, кому бы то ни было, было опасно. И Джек не доверял никому, кроме дочери и самого себя. И вот теперь – Ризу. С этим стоило что-то сделать. *** Риз чувствовал, что сходит с ума. То есть, на самом деле ему казалось, что весь мир поехал крышей. Что Джек сумасшедший, Риз уяснил себе еще с их первой встречи, но теперь все катилось к чертям, и Риз удивлялся, как остальные этого не замечают. Иветта оказалась предательницей, карьеристкой, подставившей друга. Джек чуть не убил его из-за нее, а Ризу, как ни смешно, просто было больно, он даже не злился или ненавидел ее, ему просто было больно, когда он думал о пустоте, которая осталась там, где раньше была слегка стервозная, но в целом, как он думал, хорошая подруга. Их с Воном друг. Риз вспоминал, как они по пьяни даже поклялись друг другу с Воном, что никто из них никогда и ни при каких условиях не переспит с Иветтой, чтобы не разрушить их дружбу. Идиотская клятва. Вон встречается с Энджел – и это было еще более безумно. И это было опасно, потому что если Джек узнает… а рано или поздно Джек обязательно узнает… Думать о том, что Джек прикончит его лучшего друга, Риз не хотел. И был еще, конечно, сам Джек… Который не звонил и не писал, и Риз, с одной стороны, был рад этому, потому что по чувству собственного достоинства действительно ударило бы, если бы на очередное смс «ко мне, живо!» Риз бы сорвался и действительно поспешил к Джеку. С другой стороны – Риз пытался быть честным с самим собой – он знал, что так и сделал бы. Потому что он не все время на работе. Потому что иногда он бывает еще и дома. И потому, что у него уже, черт возьми, слишком долго не было секса (и слишком большой кайф, если быть честным с собой до конца, ловил Риз от секса с Джеком. Это было как наркотики, и он боялся, что уже подсел), и не было безумных, невыполнимых заданий от Джека, и у него после работы остается слишком много сил. Потому что Риз ласкает свой член, лежа вечером в постели, и думает о Джеке. Это одновременно и жутко позорно, и унизительно перед самим собой, и… Какая разница, если никто не узнает, что пока левая рука скользит по напряженной плоти, Риз сжимает правую руку на собственном горле, и это, черт подери, безумно возбуждает, особенно если в воображении за горло его держит Джек. Риз представляет, как мог бы выглядеть секс с Джеком в постели (чего еще ни разу не было, несмотря на то, что технически они даже спали в одной кровати). Риз представляет, как Джек вжимал бы его в простынь, представляет как проникал бы в него, как схватил бы за горло, ну, или за волосы, потому что Джек слишком привык брать, и не особо-то нежен… Но Риза возбуждает эта грубость (возможно, потому что так Ризу кажется, что когда Джек груб, он действительно не может сдержаться, что делает Риза чуть более…. Сексуальным? В своих собственных глазах. Но это – если забыть об обещании не врать себе), как и то, что Джек никогда не забывает его подготовить, пусть не растягивая этот процесс, но и не делая из секса одно болезненное унижение. И Риз только крепче сжимает пальцы на шее, жалея, что собственной руки ему так мало, настолько недостаточно, что почти хочется выть. Риз не пьет, хотя хочет, в основном, потому что боится, что в пьяном виде напишет что-нибудь Джеку. Или придет к нему сам. Риз вспоминает, как Джек надавил ему на плечи, заставив опуститься на колени, и от этого воспоминания живот скручивает сладостью, постыдной, но невероятно притягательной. Риз думает о том, что, вероятно, хотел бы, чтобы Джек повторил что-то в этом роде. Потребовал бы чего-нибудь, и Риз бы подчинился… Это было бы невероятно сладко – подчиняться Джеку, но Риз знает, внутренне чувствует, насколько это опасно. Джеку нельзя, ни в коем случае нельзя дарить всего себя без остатка, слепо подчиняться любым его требованиям, и наслаждаться этой ролью, потому что… Джеку станет скучно. И Риз знает, что если позволит себе слабость, если растворится в Джеке, если позволит себе эту радость слепого подчинения, то в итоге Джек просто выбросит его, потому что ему станет неинтересно. А Риз совсем не уверен, что сможет спокойно зализать подобные раны. А значит подчиняться Джеку целиком никак нельзя, хотя это и притягательно, как предложенная еще в школе сигарета, когда ты точно знаешь, что начинать нельзя, что не сможешь остановиться, но при этом что-то внутри обманывает, шепчет, что, конечно, ты сможешь остановиться, когда захочешь… Бывших курильщиков не бывает, как и бывших наркоманов. Риз никогда не пробовал наркотики и так и не закурил, несмотря на нервную работу, но при этом… Джек - это совсем другое. Мнения Риза Джек никогда не спрашивает. Риз водит рукой по члену, перебирая воспоминания, и натыкается на то, невнятное и пьяное, когда позволил себе обратить внимание на шрам Джека. Он до сих пор помнит неровную и гладкую кожу, зарубцевавшуюся на лице, и очень хочет облизать ее снова, впиться губами, заставить Джека понять, что он _видит_, но ему абсолютно не важно. И Риз фантазирует о том, что мог бы оседлать Джека, опустившись ему на бедра, самому задавая темп, целуя, подставляя шею под укусы, вылизывая шрам без капли стыда… И под эти фантазии Риз стабильно кончает примерно пять вечеров в неделю в пустой квартире. Ему никак нельзя так зацикливаться на Джеке, нельзя позволить себе начать слепо обожать его теперь, когда он действительно рядом, нельзя растворяться в Джеке и идти за ним куда угодно, куда он соблаговолит позвать… Риз очень надеется, что быть осторожным и внимательным еще не слишком поздно. Когда приходит смс «ко мне в кабинет!», Риз колеблется где-то секунд десять, прежде чем направиться к лифту. *** Джек проверил пистолет и положил его в ящик стола. На самом деле, имитация самоубийства была бы более простым выходом – Джек ненавидел команду уборщиков в своем офисе, и было много возни, слишком много, но, пожалуй, его детка заслужил быстрой смерти. В сущности, вина Риза была только в том, что Джек думал о нем. Думал и не мог найти причину, по которой продолжал думать. Риз был забавным, с симпатичной мордашкой, но совсем не вписывался в предпочтения Джека. Джек предпочитал женщин. Джек предпочитал красивых, сильных, чертовски сексуальных женщин. От которых, правда, случалась масса проблем, но по большей части (за исключением), оно того стоило. Риз же был слабым, Риз не был хитрым, и Риз точно бы не выжил в мире, в котором жил Джек. Ризу вообще не стоило появляться рядом с Джеком, желательно, никогда. А Джеку, вероятно, стоило бы выкинуть Риза в окно при первой же встрече. Тогда Джек не раздумывал бы сейчас, в какой именно момент пустить парню пулю между выразительных бровок, Джек вообще не узнал бы о существовании этого недоразумения. Теперь Джек нехотя признавался себе что, пожалуй, привязался. И с этим, определенно, стоило заканчивать. Отпускать Риза было уже нельзя, оставлять рядом, и ждать, пока он ударит в спину, Джек не собирался. Красавчик Джек собирался пристрелить Риза раньше, чем тот успеет понять, что происходит. И Красавчик Джек считал себя очень милосердным.