Аномальная активность. Вслед за тенью

Красноватый свет шахты с каждым шагом становился ближе, тускло и тревожно расползался отблесками на полу и шершавых стенах верхнего этажа. Трудно теперь сказать, почему его потянуло наверх, но спускаться прямиком в очаг радиации с жалкой парочкой таблеток вместо защиты тоже не хотелось. Думал, может, там найдется хоть что-то кроме ветхого мусора и оголодавших мутантов. Снежок ничего не говорил об аномалиях или еще каких пакостях, которых стоило бы там опасаться, но наверх мог просто не дойти. То, что напарник со своей дырявой ногой доковылял до лаборатории, не значит, что у него нашлись силы пополам с идиотизмом для того чтобы обшарить все этажи. Он же, если подумать, только до очага внизу и добрался – тоже понимал, что без защиты нет шансов… Что ж его-то теперь за бумажки свои гробит? Можно подумать, Ветров выживет. Хотя, с колесами этими ядовитыми в запасе уже есть смысл рискнуть. Треклятые документы, мерзкий Сербин! Больной на всю голову, самоотверженный Снежок. Жертва науки никому, мать ее, не нужная! Никуда он не пойдет без своих бумажек, да? Жить надоело. И ему, и Ветрову, судя по тому, что он сейчас делает. Впрочем, это уже давно не новость. Даже смириться почти успел. Хах. С другой стороны, ведь они уже внутри, бумажки из лаборатории Ветров забрал, заберет те, другие, и в комплекте за них можно будет содрать с яйцеголовых в два раза больше. Надо же будет потом на что-то лечиться. К тому же, будь он неладен, если уйдет отсюда, пока живы крысы-наемники. С этим, конечно, сложнее. Можно было бы решить вопрос проще: постараться ускользнуть отсюда с раненым напарником через плечо, надеясь по пути ни с кем и ни с чем не пересечься, а потом просто запереть уродов. Надежда тут штука хорошая, но не надежная. Угробят они друг друга, ясное дело, уж по глупости или невезению – не важно. Подкараулит кто-нибудь из этих, тоже ведь наружу охота, выскочит из-за угла, а у Ветрова ни обзора нормального, ни оружия и Снежок на горбу. Так себе план. Не давала покоя и другая мысль. Предположим, к дьяволу Левина, но Герман, Дэн, да и все остальные… Кем бы они ни были, зачем бы им ни понадобились деньги, обещанные заказчиком, просто оставить их здесь он не мог. Даже умирать с голоду. Во-первых, слишком легко за все грехи аукнется. Во-вторых, при большом желании, любую дверь можно вскрыть. Одна такая возможность ставила под сомнение смысл побега: выберутся, будут искать, а это уже личное, просто так не отделаешься. Все это логично, понятно. Сойдет за оправдание. Хуже другое. Мало того, что он успел нажелать им в сердцах прорву всего хорошего, так не терпелось самому в жизнь все эти пожелания воплотить. Хотя бы в общих чертах. Знал, что сам, наверное, ничем не лучше и что не хорошо нормальному человеку хотеть своими руками вытрясти душу из другого. Знал, но был привычно, холодно спокоен – к сожалению, такое подогреваемое острой ненавистью желание было ему хорошо знакомо. Лучше, чем хотелось бы. Понимал, что его исполнение не принесет ни радости, ни настоящего покоя, зато заполнит пустоту внутри, жаждущую мести, мрачным удовлетворением. Но примешивалось ко всему этому и кое-что новое. Сталкер понимал – будь дело только в нем, плюнул бы и попытался смыться, пока цел, надеясь на как следует заблокированную на выходе дверь, радуясь самой мысли о том, что долго тут никак не протянешь. Но теперь, когда речь шла о товарище, дело почему-то в корне менялось, представая с совсем другой стороны. Мрази… Что бы они со Снежком ни делали, спустить это им с рук Ветров не мог. Не хотел. Головой понимал, что, скорее всего, не прав, что не стоит испытывать судьбу понапрасну, а в то же время изнутри черными углями тлела бездумная жажда ощутить, как жизнь покидает каждое еще теплое тело… Вместо этого ладонь холодило железо увесистого, почти не ржавого лома. О своей вылазке наверх сталкер не жалел, в первую очередь, из-за такой удачной находки. Теперь путь лежит на нижние уровни. Откладывать дольше нельзя, тормозить тоже. Стало быть, вперед. Сколько он уже двигался так вперед… наверное, на одном только упрямстве. В шахту вышел, как мог, осторожно. Неожиданность осталась его единственным преимуществом. Раскроет себя лишним движением, шорохом, скрипом половицы и упокоится с миром. Вдобавок правой рукой жутко неудобно держать детектор, да и непривычно как-то. Интересно, насколько сильно за последние пару часов он растревожил ожог?.. Или не интересно. Пожалуй, знать об этом сейчас сталкер не хотел. Сейчас важно только следить за тускло подсвеченным экранчиком с грязью, забившейся по углам потертого черного корпуса, и не думать чья рука совсем недавно его сжимала. Мысль эта и тягуче ранила где-то под ребрами и прибавляла того самого нездорового упрямства, тянувшего дальше на пределе возможностей. Сбивчиво думалось о том, что всадить пулю между глаз такому как Дэн то ли слишком милосердно, то ли расточительно. Но, все же, пачкать руки Ветров не любил. На расстоянии цель как цель всегда воспринимается легче… Легкий стук его шагов предательски разносился по спертой красноте, зажатой вместе с ним между стенами шахты, погребенной под сотнями метров земли. От ощущения замкнутости слегка кружило все еще саднящую временами голову. Спускался медленно, чтобы не упустить ни одного изменения во врезавшейся в эту самую голову намертво статичной картине. Осталась только задача, четкая до предела и настолько же травмоопасная. Зато, наконец, понятная. Не похожая на хаос, царивший недавно в мыслях, да и теперь, наверное, только вытесненный на время вещами поважнее… И так: двоих сожрало еще до спуска; Левина, скорее всего, тоже, остальные рассредоточились, но Дэн точно ушел к шахте с Германом. Это сталкер помнил отлично, несмотря на подпекающий висок, уж чем он Снежка всегда немного компенсировал. Вот бы план лаборатории имелся, совсем другое было бы дело, а то со слов напарника понятно было немногое, в общих чертах. Благо, пункты назначения он обрисовал четко. Ну а что там дальше? Какие помещения, какой размер уровней, куда можно спрятаться, в случае опасности, куда даже навскидку лучше не лезть, где «холодцы» по всему полу разлезлись… Последнее вообще было бы знать идеально. Но, очевидно, слишком многого на свое попадалово он хочет. Примерная карта была в голове у Снежка: сам видел план или хоть со слов ученых – все бы пригодилось, но вариант по понятной причине не рассматривался. Тем временем, Ветров минул уже вход на этаж, с которого, скорее всего, не выбрался бы, если б не товарищ. Остался бы стоять поседевшим от измороси столбом рядом с такими же свежеморожеными тушканами. Стараниями услужливого воображения по спине тут же пробежала дрожь. Не надо задумываться, не время пока. Хотя сталкер уже нутром чувствовал, что, выберись он отсюда, обязательно не раз еще увидит это место в каком-нибудь особенно гадком кошмаре. Следующий этаж под запретом – у входа должна быть «воронка». Мужчина специально притормозил, вглядываясь в подсвеченную им темноту. Искажения еле заметно пульсирующего пространства начинались только в шагах пяти от порога, но шут знает насколько эта штука большая. На беглый взгляд, уж точно не маленькая – искажения начинались от потолка и почти доставали до пола. Значит, зона активации может выпирать чуть ли ни на лестничную клетку. Тут надо осторожно. Но эту аномалию он хотя бы знал и помнил что делать. После «ледяного этажа» такая мысль внушала мрачный оптимизм. А дальше спираль шахты упиралась железной лестницей в забетонированный пол, который должен облучить его до состояния переваренного вкрутую яйца. Чудесно. В обход никак?.. Видимо, нет. Жаль, очень жаль… Взглянуть на детектор было боязно, но он хотя бы имелся. Правда, цифры не обнадежили: еще на нижних ступенях семьдесят с небольшим миллирентген, при норме где-то в двенадцать микрорентген. Микро и милли, вот незадача. Помнится, в школе он разницы между этими словами не видел. Хах… Что, туда теперь? Или лучше хрен с ним… Но тут сверху послышались шаги. Выйдет кто или что оттуда, и он без рассуждений труп. Легкий приступ паники решил все за него, и Ветров как можно тише проскользнул в желтовато подсвеченную вдалеке полутьму этажа. На секунду внутри схватило до онемения, против воли прислушивался к запахам, ощущениям, ждал что тут же начнет трясти… но нет, ничего не происходило и от того, наверное, становилось только хуже. Вот так оно и должно быть, наверное, когда не догадываешься, что умираешь, а отсчет пошел… Но назад уже поздно. Теперь так точно. На висках проступили неприятно холодящие капельки пота. Спрятался за выступом, прямо у входа. Шаги спускались, стуча размеренно, осторожно, чем-то упругим о металл. Значит, ботинки. Человек. Слишком легко, не хромает, стало быть, он не может быть напарником, которому при каком-нибудь нереальном стечении обстоятельств пришло бы в голову тащиться следом. Этого Ветрову было достаточно. Остальные даже нет, не враги – цели. Человек остановился. Должно быть, колебался не меньше – фон-то приличный, но, по-видимому, решил положиться на свойства своей защиты и спустился. Ветров не видел его до последнего. В легком замедлении слышал, как он подходит, как совсем уже рядом шуршат помехи рации, как вот, наконец, проходит мимо тени, с которой сталкер так удачно слился, и счет идет на мгновения. Все вышло удивительно легко. Замахнулся и со всей нашедшейся силы обрушил лом на то место между шлемом и броней, которое защищено было хуже всего. Раздался глухой удар и наемник весь неестественно перегнулся назад, а потом, покачнувшись, упал вперед на подогнувшиеся колени, грохотнув амуницией о плитку. Ветров размахнулся и, поджав губы, ударил еще раз, а потом еще. Остервенело, наотмашь, пока не треснул откатившийся к стене шлем, и чавкающе не брызнула по полу бордово-черная кровь. Но он зачем-то ударил снова и снова, не в силах остановить закипевшую внутри ярость, и так еще пару раз, все слабее, пока силы, казалось, не покинули руки и Ветров, пошатываясь, со звоном не отбросил в сторону окровавленный лом. Тыльной стороной защищенной перчаткой ладони утер попавшие на щеку и респиратор брызги. Дыхание сбилось, а сердце стучало почти ровно. Все еще нетвердо обошел тело и присел на корточки так, чтобы не вляпаться в растекающуюся по полу глянцевую черную лужу. Немного посидел так, опустив голову. Отошел слегка, начал торопливо обшаривать. На остатки лица смотреть не стал – потом поймет кто, методом исключения. Внутри разливалось мрачное, тревожное удовлетворение на грани с отвращением. Он смог. Каков молодец. Талант свой не пропьешь, говорят, не растеряешь, не… чтоб его… Этаж обшаривать не стал. Сразу зашел в третью справа дверь, как объяснял Снежок. Бумаги там действительно нашлись, пожелтевшей россыпью мелкой отчетности разбросанные на почти приличном письменном столе. Был еще сейф с замком для магнитной карты около пляшущих разноцветными горами графиков, начерченных едва ли ни тушью и развешенных потемневшими от времени плакатами вдоль стены. Долго озираться не стал, не до того было. Наспех отпер сейф второй картой, ни разу не скрипнувшая дверца поддалась легко. Внутри лежала папка, заверенная высоким руководством, судя по названию должностей. Ее-то Ветров и прихватил, больше не стал рыться. Рация на поясе трещала, время от времени искаженным голосом Германа справляясь о местонахождении чаще всего не отзывавшихся бойцов. Последнее обнадежило. Вылетел с этажа как можно скорее, движимый не совсем понятным, но мерзким ощущением, вроде беспокойного предчувствия притаившейся поблизости беды. У красноватого провала выхода еще раз наткнулся на свою жертву, сломанной куклой неловко растянувшуюся в луже собственной крови, ореолом растекавшейся вокруг головы, сеткой просачивавшейся в канальца вокруг старой плитки. И снова не ощутил ни ненависти, ни раскаяния. Только легкое отвращение ни к чему конкретно и нечто похожее на досаду от того, что ничего больше не чувствовал. Переступил лужу. Как мимоходом себя уверил, чтобы не попасться по следам. Он защищался, так? Ну, а с другой стороны, сколько раз он так защищался, например, за деньги, еще до Зоны? А когда потом наемничал, тоже без «мокрого» ведь не обошлось. Новая жизнь и все такое, да? Хах. Нет уж, этот заслужил. Давно Ветров не испытывал такой ярости, такого потустороннего желания… Нет, случай не тот. Он за напарника. Тут сравнивать не надо. Да и некогда. Взбежал по лестнице аккуратно, но быстро, поддерживая правой рукой чужую непривычную, но порядком поднимающую настрой винтовку. Две запасные обоймы тоже настрой поднимали. Если вдумчиво расходовать, хватит на всех… Рюкзак преставившегося он тоже прихватил, вытряхнув кое-какой балласт – предметы первой необходимости у Ветрова были свои, потом заберет, здесь же таскать за собой столько всего бессмысленно. Не очень, правда, хотелось поднимать окровавленный, наверняка сломанный ПНВ, но рискнуть стоило. Оттерев и натянув, понял, что работает. Барахлит, но и на том спасибо. Действительно кромешно темных мест тут все-таки немного благодаря аварийному освещению, но пригодится сейчас все. Больше всего нервировала рация, своим тревожным шипением дававшая возможность понять что сейчас вокруг происходит и что он пропустил, пока блуждал по «ледяному этажу». Но ничего, кроме попыток дозваться Дэна, самих по себе раздражавших, он там не слышал. Впрочем, из них следовало, что Дэн пошел на нижний этаж и не отзывается… Сдержать мрачную ухмылку Ветров не смог. В конце концов, кого бы он так ни отделал, представлялся на его месте почему-то именно Дэн. Стало быть, его… Что ж, собаке собачья, как говорится. Жаль, сплюнуть рядышком уже нельзя. А Дэну и всем прочим стоило бы знать, что он свои обещания, если уж дал, всегда сдержит. Поднялся на уровень «ледяного этажа». Подумал и зашел немного вглубь, так, чтобы оказаться полностью покрытым тенью, казавшейся снаружи непроницаемой чернотой. Тут же начал торопливо шарить в рюкзаке Дэна. Не знал Ветров, сколько реально прожить, облучившись там, внизу, но антирад лучше принять как можно скорее, потому, что чем дольше медлишь, тем ближе подступает точка невозврата. Тогда нейтрализуй, лечись чем хочешь, а необратимые изменения все равно уже наступили. Мужчина точно знал одно: защита у него почти не защита, а дозу он точно схватил огромную, потому, отчасти, и с документами торопился. В рюкзаке откинувшегося таки с его помощью ублюдка нашлось и кое-что, бывшее сейчас поценнее оружия: несколько ампул сильного антидота. Действовал сталкер быстро, из рук все падало. Зажал в зубах упаковку со шприцем, зашелестел ей, разрывая и бросая на пол вместе с колпачком от иголки, проколол маленькую прозрачную ампулу и набрал в нее все, что сходу получилось, а получилось почти досуха. Чувствовал себя, наверное, как изголодавшийся по дозе торчек перед уколом, только вместо ломки до потряхивающих рук подгонял страх не успеть. Кое-как освободил от рукава правое запястье, от чего внутри все зашлось снова полыхнувшим по обваренной коже огнем. Бинты местами промокли и подсыхали где-то желтоватыми, где-то коричневато-розовыми разводами. Скривился, закусив губу, и проткнул кожу прямо сквозь бинты, надеясь, что попал в вену – в конце концов, не первый раз это делает, но ощущения были везде такие одинаково паршивые, что наверняка не поймешь. Лекарства в шприце не осталось быстро, и сталкер, на всякий случай, забросил его обратно в рюкзак. Все. Теперь дышать станет легче. А рация все не умолкала. Но стоило закинуть рюкзак на спину, как к ее электрическому шороху и треску прибавились отдаленные шаги. Совсем как в прошлый раз, сверху, только еще далеко. - Дэн, твою мать! – донеслось уже из шахты. «Ай-яй, командир, и где это наш командирский тон делся», – мимоходом отметил про себя сталкер и притаился, стараясь громко не шевельнуться. У него есть винтовка и эффект внезапности, у Германа бронежилет и тоже винтовка. Либо стрелять в глаз, что даже не в таком как у него состоянии кому угодно трудно сделать слету, да еще из-за угла, либо выпустить очередь в жилет – сбить с ног, в общем – а потом, чтоб патроны не тратить… Но, оказалось, двигался Герман совсем не как Дэн. Проверял каждый закоулок, прежде своего носа засовывая туда дуло винтовки. Понял это Ветров, естественно, только когда дуло сунулось с пролета к нему, но дерганый и тоже кое-чему этой жизнью наученный, он стоял чуть поодаль, а как заметил, пальнул, не раздумывая, и сразу бросился в сторону, прижимаясь к противоположной стене коридора. Так разминулись, и Герман, судя по торопливому металлическому стуку, спустился ниже. Обменялись одиночными выстрелами. Тоже патроны на исходе – понял сталкер – экономит. Наверное, нарвался со своими провожатыми на тех же мутантов, что и Левин, и остались они с Дэном вдвоем. Это было бы очень кстати. Герман выстрелил снова. Правда, один раз, для пробы. Ветров не ответил. Вслушивался, как чуть-чуть отдалились ставшие совсем тихими шаги. Еще немного и так командир спустится на пролет, а там… А там, собственно, «воронка». У входа, в темноте. Ну да, точно! Если чуть-чуть направить… Больше не задумываясь, сталкер высунулся из-за своего укрытия и, рискуя схватить горсть свинцовой отдачи, выпустил очередь в уже наполовину укрывшегося за косяком Германа. Мимолетный контакт глазами – темно-голубыми и пронзительными, почти желтыми. Герман смотрел остервенело, как на досадную помеху вроде кусачей мухи, которую никак не удается размазать по полу, и он не понимает почему. Ветров в сердцах пожелал ему всего наилучшего за один этот взгляд. И за Снежка. Отреагировал лидер погибших наемников мгновенно: предварительно наградив самого проблемного в его жизни сталкера заслуженной очередью, спрятался за свое единственное укрытие. Ветров тоже укрылся за свое. Наверное, в последний момент. Пару секунд ничего не чувствовал. Не знал, зацепило или нет. Потом осторожно подвигал правой рукой – нет, хуже, кажется, не стало. Опустил взгляд – совсем темных кровавых пятен тоже нет – не продырявило, значит. Прикрыл на мгновение глаза и тут же распахнул, собрался, вслушался. Нельзя, еще не все. Сначала до ставшего болезненно-чувствительным слуха доносилась только давящая тишина, разбавляемая режущим по нервам гулом турбин с нижних этажей. Этот гул лопастями отмерял бесконечные секунды. Одну, вторую, третью… Потом внизу как будто подул ветер. Сильный, засасывающий звук и то ли вскрик, то ли сдавленное ругательство, слившееся с хрустом, а за ним усиливающимся свистом, заставившим неосознанно поморщиться. Затянуло, теперь набирает силу чтобы разорвать на мелкие куски, которые могут со временем, оставшись в аномалии, превратиться в артефакт. Довольно ценный, редкий, плата за который – жизнь. «Каково, Герман? Ты же, навероне, любишь все ценное, шкуры своей за бабло вместе с остальными сволочами не пожалел». И все же, Ветров вздрогнул против воли, когда раздался хлопок разрядки и глухо забарабанили по стенам, разорванные гравитационным полем, куски плоти и костей. Откинуться затылком к стене. Насухо сглотнув, перевести потяжелевшее дыхание. Снова тишина и постукивающий гул. Тягучий, долгий, бесконечный. После смерти Германа рация на поясе молчала. По всему следовало, что остальные погибли. Или остались прятаться перебежками в кажущихся безопасными закоулках. Рисковать, обшаривая все вокруг в поиске дополнительных неприятностей, нет ни смысла, ни желания – он получил, что хотел. Тело после такой дозы антирада сделалось как будто легче, неприятно позванивало в голове, то почти стихая, то разрастаясь до зудящего, пульсирующего кровью под кожей набата. Сталкер знал, что реакция не должна замедлиться, но чувствовал противоположное. Стоило только подумать о том, что почти все, что еще немного и окажется, если повезет, снаружи, вдохнет свежий воздух, как сказывались нервы и усталость, напряженными проводами гудели поджилки. Хотелось присесть хотя бы на минуту, ведь не убудет ни с кого из них за шестьдесят секунд? Или семьдесят… Но понимал, чувствовал: если тормознет, поднимать его придется краном, а в Зоне с рабочей техникой туго. Поэтому вперед. Снова добровольно углубляясь в ловушку «ледяного этажа», Ветров невольно обратил внимание на обледеневший теперь труп кровососа. Сначала решил было пройти мимо, но зачем-то пнул. Плоть задеревенела, видимо, и снаружи и внутри, превратив дохлого мутанта в окаменевшее изваяние самого себя. Оказаться на его месте после всего уже пережитого сталкеру не хотелось, поэтому чтобы не терять времени, он позволил себе немного ускорить шаг. В конце концов, в руках есть оружие и спасительный детектор. Много времени на верхний этаж и обоих наемников он тоже не потратил, вряд ли больше получаса, поэтому аномалия заморозила кровососа совсем недавно, если не только что. Значит, в распоряжении около получаса чтобы выбраться. Вполне достаточно, если не зевать. Но чтобы снова добраться до напарника пришлось сначала потеряться. Ветров по старой памяти прошел несколько кругов. Убедившись, что выхода не видно, дошел до бледно подсвеченного «холодца», навсегда сожравшего часть его металлолома, и повернул в противоположную сторону. Ничего как будто не изменилось: холод адский, стены только, казалось, обмерзли немного сильней, при соприкосновении с желтым мигающим светом отливая серебристым блеском пушистых кристалликов льда. Показался выход. Внутренне сжимаясь и зачем-то задерживая дыхание, но стараясь не сбавлять уверенный шаг, сталкер провалился в оглушительный свет. Воздух после недавней разрядки вездесущей на этаже аномалии казался немного мягче. Под потолком было все так же мертвенно пусто и темно, но из этой пустоты медленно осыпалась белесая крошка, легко и свежо. Плавно опускалась мелкими хлопьями, припорашивая столы и груды ржавой техники, пролетая сквозь решетки пола. В зале лаборатории шел снег. Нашелся Снежок все там же, у цистерн. Как будто с тех пор не шевелился. На мгновение сделалось страшно. Накатило чувство дежавю. Оставшееся расстояние Ветров преодолел почти бегом. Преклонил колено и ворвался в чужой мир, разрывая холодную тишину торопливыми шагами, шорохами, возней, брякнувшей о решетки винтовкой. Мужчина обхватил руками измученно бледное лицо, кажется, все-таки провалившегося в небытие товарища, слегка похлопал по щеке. До последнего, до самого того момента, когда черные глаза сонно приоткрылись, держали внутри отголоски липкого страха, сомнения. Мысль о том, что пока его не было, могло всякое случиться, что тварь какая забрела, или не выдержал, например, не дождался… Обошлось. Конечно, конечно обошлось. Как же иначе!.. Не думал, что, вернувшись, рушит давно усвоенную сталкерами систему: самоубийцам здесь не везет дважды. Губы сами собой растянулись, но Снежок мог видеть только как горько улыбаются его глаза. Сначала не отреагировал, осматривая сквозь редкий, неторопливый снег источник шума и света рассеянно, недоумивающе. Забыл, что ли? Ничего, бывает. Вспомнит потом. Ветров собирался было вкратце объяснить что случилось и куда они теперь так поспешно собираются когти рвать, но вдруг лицо напарника исказилось таким неверящем пониманием и еще чем-то болезненным, невыразимым, от чего сделалось не по себе и в то же время все было ясно. Да. Он вернулся. Он здесь… - Ты, – выдавил кое-как Снежок, захлебываясь удивленным подозрительным всхлипом, – ты… - Я, – бодро сообщил мужчина, все не отнимая запачканных подсохшей кровью рук от его лица, – все закончилось. Мы выберемся. Мы, понял? Вместе!.. Иначе все было зря. Никогда Ветров не видел его таким. Потерянным, благодарным, с тысячью невыносимых эмоций на удивительно спокойном обычно лице, с мокрыми покрасневшими глазами. И терялся от этого, и был странно, по-новому счастлив, испытывая сам не понимая что, но никогда в его жалкой жизни оно не было таким сильным, не подступало к глотке так одуряюще душно и не откатывало так мощно, как сейчас, что не от усталости дрожали руки и у самого, должно быть, были глубокие, внимательные, теплые глаза. Такие, которых Снежок никогда у него раньше не видел.