Хрустальные слезы

Карету мирно укачивало на ухабах. Наташа невесело улыбнулась – вот она, Родина. - Наталья Александровна, может, остановимся, я чайку вам горячего налью? – беспокоилась Стеша, - Холодно ведь, еще зима не окончилась толком! - И когда ж это я успела так изнежиться, Стешенька? – спросила Наташа, - С детства ведь в таких холодах жила, ничего…. - Ну так это когда было! – протянула Стеша укоризненно. Наташа хотела было что-то возразить и осеклась. И правда – как будто целая жизнь прошла с тех пор. Странно так… И ведь не скажешь, что немногим больше года прошло. - Ничего, Стешенька, скоро приедем, - механически успокаивала милую девушку она, - Недолго уже. Они держали путь к старому поместью Репниных, расположенному дальше от столицы и очень любимому. Здесь провели первые годы после женитьбы Наташины родители и раннее детство они сами с братом, здесь теперь поселились Миша с Лизой, здесь же недавно родилась их дочь… Неровная дорога заканчивалась, вдалеке уже виднелась белокаменная, изящная усадьба, казавшаяся продолжением зимнего царства, прекрасным дворцом ледяного царя. Сказка… Из такого дома выйти бы Морозко, да спросить: «Тепло ли тебе, девица?»… А ей, Наташе, тепло, потому что дома она наконец-то. И подарит ей добрый старик ларец с самоцветами, да жениха прекрасного. Она даже видела его уже – синеглазый, надо лбом смешной вихор, улыбается… - Наталья Александровна, да приехали! – окликнула ее Стеша. Неужто задремала? В последнюю минутку… Она открыла глаза, и видение растаяло. Карета стояла у самого крыльца усадьбы, вокруг уже суетились дворовые, Стеша суетилась, растворяя дверцу, кто-то уже носил дорожные коробки и саквояжи с Наташиными платьями… Она улыбнулась, покрепче запахнула шубку и, опираясь на руку незнакомого лакея, выбралась из кареты. - Наташенька, приехала! – раздался звонкий голос, и рядом с ней неизвестно откуда появилась Лиза – вихрь радости. Она обнимала Наташу, теребила, не давала слова сказать, что-то рассказывала, перебивая саму себя… Не совсем еще проснувшаяся Наташа плохо понимала ее слова, и могла только улыбаться в ответ. - Да что же мы стоим, ты, верно, продрогла! – наконец сообразила Лиза, - Идем скорее в дом! – и, отдав последние распоряжения слугам, она увлекла ее внутрь, сама помогла снять шубку, усадила у камина в гостиной, приказала принести горячего чая с вареньем и только тогда немного успокоилась и даже, кажется, заробела. - Ну, как же ты? – уже без улыбки, тихо спросила она Наташу, опускаясь в кресло напротив. Наташа растерянно пожала плечами. Она не ожидала такого резкого перехода. Да и что она могла рассказать? - Ты, наверное, хочешь спросить, зачем я это все затеяла? – продолжила Лиза. - Нет. Лиза вскинула на нее удивленные глаза. - Ты все правильно сделала, - мягко отозвалась Наташа. Не хотелось, чтобы подруга чувствовала себя неловко. В конце концов, как бы там ни было, конечное решение приняла она. Зачем Лиза задумала это все, она узнает – позже. Не столь это важно, чтобы портить встречу. - Лиза, а где дочка? – вдруг поняла она. И Лиза как-то сразу собралась, вскочила, вновь засуетилась. - Идем, идем, я покажу тебе ее! Она такая красивая, самый прелестный ребенок на свете, правда-правда! И она снова, как ни в чем не бывало, схватила Наташу за руку, и быстро, почти бегом, бросилась во внутренние комнаты. Детская разместилась в той самой комнате через стенку от спальни родителей, где жили когда-то маленькие Миша и Наташа. Лиза на секунду замерла у двери, приложила палец к губам и осторожно приоткрыла ее, стараясь, чтоб не скрипнула. Комната была целиком убрана в нежные белые кружева. Стоявшую посередине крошечную колыбельку осторожно качала старая няня – любимая Наташина Прасковьюшка, вырастившая в свое время и их с братом. Все как раньше… Все по кругу. - Наталья Александровна! – ахнула няня, порываясь обнять воспитанницу, и тут же спохватилась, что разбудит малышку. Но было уже поздно – девочка заворочалась, закряхтела. Лиза осторожно взяла дочь на руки. - Тихий она ребенок, спокойный, - радостно шептала няня на ухо Наташе, видимо, не зная, что еще можно сказать, - Вы-то вот шумная были в детстве, бойкая, вровень брату, а племянница ваша – ну ровно ангел. - Хочешь подержать? - неожиданно предложила Лиза. Наташа недоверчиво приняла из ее рук хрупкий сверток. У малютки был аккуратный Лизин носик и светлые папины глаза, которыми она пока еще бессмысленно, но очень доверчиво смотрела на мир. - Она чудо, - негромко пробормотала Наташа, пристально вглядываясь в личико племянницы. - Скоро Миша придет, и… - начала было Лиза и не успела договорить. Скрипнула дверь и в створку просунулась взьерошенная голова Михаила. Наташа счастливо улыбнулась. - Сестренка! Мне сказали, ты приехала. Мы думали, ты приедешь позднее… - обрадовано отозвался брат, подходя ближе. Он был в шубе, щеки красные – с мороза пришел, видимо, даже раздеваться не стал, сразу направился к ним. Наташа передала малютку Лизе и повисла у него на шее – по-детски, оторвав ноги от пола, уткнувшись ему носом в плечо. Михаил засмеялся: - Наташа, да ты ведь не меняешься ни капли! - И пускай! – счастливо выдохнула Наташа. Дома, наконец-то дома…. Еще увидеть папу – и совсем счастье будет. Она наконец отпустила брата, едва заставив себя оторваться от него. То ли от шума, то ли почувствовав близость отца, малютка завозилась, запищала. Миша протянул к ней руки, что-то едва слышно забормотал что-то успокаивающее. Это была настолько по-домашнему умиротворяющая картина, что Наташа невольно залюбовалась ими. Они были настоящей семьей – похорошевшая с материнством Лиза, брат, ставший старше и даже чем-то напоминавший теперь Наташе их собственного отца, и эта маленькая, словно куколка, девочка, они выглядели такими счастливыми, она на самом деле были единым целым. Она смотрела на них, смотрела… Кажется, целую вечность. - Наташа, да ты плачешь! – вдруг ахнула Лиза. - Что? – удивленно отозвалась она, - Нет, конечно. Почему мне… Она машинально провела ладонью по лицу и с недоумением осознала, что да, правда плачет. - От счастья, - нашлась Наташа, заставляя себя улыбнуться, - Я очень рада вас видеть… и рада за вас… вы такие счастливые. Я, пожалуй, пойду, вы, наверное, хотите… - она не успела придумать, чего они хотят, чувствуя, что слезы подступают к горлу, шагнула к двери и быстро вышла. Все ускоряя шаг, под конец уже почти бегом, Наташа бросилась к своим детским комнатам, толкнула дверь и не глядя, упала лицом на кровать. Она плакала беззвучно, без всхлипов, только слезы текли сплошным ручьем. Она не знала, сколько прошло времени. Наконец, кое-как успокоившись, она поднялась с кровати, прошлась по комнате, слегка касаясь кончиками пальцев стен, занавесей, мебели. Комнату приготовили к ее приезду, но не переставили ни единой вещички. Даже фарфоровая фигурка ангелочка, подаренная ей к семилетию, стоит на своем месте – на самом верху этажерки. Все осталось как есть. Сколько лет прошло с тех пор, как она была здесь последний раз? Пять? Шесть? Может, больше? Детство ушло. Убежать, уткнуться маме в юбку, заплакать и утешиться лаской и конфеткой – уже не выход. Не помогает. Надо расти и решать проблемы иначе - решать, а не убегать от них. Пусть даже в самые дальние страны.