Хрустальные слезы

Наташа подбирала на гитаре ноты к недавно сочиненному ею романсу. Синие глаза твои, упрямый взмах ресниц, И улыбка светлая мне так знакомы... Но, увы! - это рисунок со страниц Моего заветного альбома... - Натали! - раздался вкрадчивый голосок над ухом. Наташа вздрогнула и обернулась. Рядом с нею стояла Елена Нелидова, первая сплетница двора. - Какой чудный романс! - продолжала она,награждая Наташу странной улыбкой, - Но кому же адресованы эти строки? Неужели вы все еще увлечены князем Долгоруким?Ах, нет... насколько я помню, князь черноволос и кареглаз... Тогда кому же? Вы снова влюблены, Натали? Позвольте поинтересоваться - кто же ваш избранник? Наташа закусила губу, чувствуя, как закипает в ней волна глухой и кипучей ярости. Ведь знает же она, эта слащавая лиса, все знает! Так зачем же ей так нравится мучить ее этими вопросами? Это был далеко не первый выпад в ее сторону, касающийся отношений с цесаревичем. Но только Нелидова умела так больно уколоть в самое сердце. Молчание затягивалось. Наташа сделала над собой усилие и взяла себя в руки. - С чего вы взяли, что это мои стихи? - подняла брови она, - Я услышала романс случайно, и вот теперь пытаюсь подобрать к нему музыку... - Ах, простите! - всплеснула руками Нелидова. Было видно, что Наташины слова ее нисколько не убедили, - Но,в таком случае, отчего у вас такое грустное лицо? Что случилось, Натали? Я могу вам чем-нибудь помочь?... - Можете, - сама удивляясь жесткости своего голоса, сказала Наташа, - Вы можете не попадаться мне на глаза. Потому что иначе... иначе графиня Абамелик узнает, отчего ее дорогой муж так редко навещает ее. Поверьте, я очень хорошо знаю, где он пропадает... и могу поделиться этим с графиней. Она никогда в жизни не опускалась до шантажа. Но что ей оставалось делать? Со смирением ожидать, пока про нее сочинят новую легенду? Может, о том, что она - иностранная шпионка и через отношения с цесаревичем достает важные сведения?... Судя по той бессмыслице, что она слышала в последние дни, до такого было уже недалеко... - Натали, за что такая немилость? - чуть склонив белокурую головку набок, удивилась Нелидова. Наташа с удовольствием отметила некоторое беспокойство в ее голосе, - Что за странные сплетни вы услышали и почему соотнесли их именно со мною? - Эти сплетни не более нелепы, чем те, что распространяете обо мне вы. И, поверьте, куда как достовернее. Нелидова как-то странно пожала плечами, презрительно хмыкнула и, не говоря ни слова, вышла. А Наташа крепко сжала гриф гитары. В глазах стояли злые слезы. Последние несколько недель стали самыми трудными - но и самыми счастливыми в ее жизни. Мысли о том, как хрупко и недолговечно ее сегодняшнее счастье, и что потом она, возможно, будет жалеть, стыд, болезненное чувство при воспоминании о Марии... Все это очень сильно подрывало ее силы. Она знала, что о ней судачат. Что следят за каждым ее шагом, что улыбаются в лицо и кривят губы в злой усмешке, когда она поворачивается спиной. Знала, что сочиняют совершенно нелепые сплетни, и не имела возможности возразить. И только покровительство императрицы хоть чуть-чуть сглаживало всеобщее насмешливо-язвительное отношение к ней остальных фрейлин - да и не только их. Наташа не очень хорошо понимала, почему Александра Федоровна не только закрывает глаза на отношения одной из фрейлин с ее сыном, но и всячески оберегает их от посторонних. И это притом, что у него есть невеста, а фрейлина эта недавно сбежала из-под венца, чем довольно-таки основательно подмочила свою репутацию. А спрашивать боялась. И все-таки она бесконечно была благодарна императрице за ее - доброту? Понимание? Жалость? Что?... Ей было трудно сдерживаться, слыша довольно-таки двусмысленные намеки придворных, направленные в ее адрес. Трудно было выстаивать против всеобщего презрения и постоянного скрытничества. Но те минуты, что выкраивали друг для друга она и Александр, с лихвой вознаграждали ее за все. С ним она забывала свои беды, только с ним бывала настоящей - прежней искренней и веселой Натали, с детским бесстрашием бросающейся в новую авантюру. Это того стоило.