Почему я ненавижу фанфики

      «Приходи ко мне?»       «Зачем?»       «Курсач делать, бля. Выпить хочу, а одному скучно».       «Теперь это так называется?»       «Блэкджек, ты опять играешь нечестно».       «Окей, что взять?»       «Возьми что-нибудь, что сможешь приготовить. Бухло у меня есть. И я очень голодный, поторопись».       «Так бы и сказал, что тебе кухарка нужна».       «Кухар. Шевели полусферами».       Я фыркнул и, заблокировав телефон, поплелся одеваться.       Новиков встретил меня возле остановки. В куртке цвета осенней истерики, джинсах с ядовито-оранжевыми полосками по кромке шва и с мошонкой дьявола на поводке. Поводок Рите был всё равно, что ниточка, как, впрочем, и намордник. Думаю, при желании она могла и сквозь стальные решетки оторвать кусок от человека, так что спектакль разыгрывался только для спокойствия окружающих и маленьких детей, обожающих тянуть к её гриве свои загребущие ручонки.       Я вообще не понимал, как Данька умудрялся держать явно уличное животное в квартире и при этом не выглядеть, как Чубакка из-за вездесущей шерсти. Видимо, он её тщательно вычесывал и кормил отборными продуктами, чтобы линяла пореже.       Данька забрал у меня пакет, вручил поводок и полез смотреть-оценивать. Я ужаснулся перспективе иметь на привязи неуправляемое чудовище, но почему-то ничего не возразил.       — Котлетки, картошечка, зелень. Вот что я люблю. Как ты узнал?       — Я — Константин Ванга.       Рита слегка потянула к клумбе.       — Если срать соберется, будь осторожен.       — А что? — напрягся я, уплывая от Даньки вправо.       — На ноги может навалить такую кучу, что без помощи не выкопаешься.       — Дань, забери её, — теперь я уже откровенно паниковал, со страхом глядя на то, как Рита обнюхивает какой-то осыпающийся куст.       Он рассмеялся.       — Шучу, она уже. Блин, ну что ты её так боишься? Дерни к себе, да и всё.       — Дерни, сказал он! Дерни! Дерни адскую гончую! Ритуся… Риточка, пойдем домой?       Маргарита покосилась на довесок в лице меня и, показав огненную сраку, прыгнула в кусты.       — Да-а-аня-я-я!       Он всё-таки поймал нас в процессе погружения в клумбу. Легко перетянул Риту назад, на дорогу. А я даже послать его не смог от испуга.       Короткими перебежками от клумбы к клумбе через десять минут мы добрались до подъезда. Прежде чем ввести код домофона, Даня достал пачку сигарет, закурил и предложил мне. Я отказался.       — Долго будешь кашеварить?       — Около часа, — прикинул я. — Кстати… как смотришь на то, чтобы на следующей неделе сходить в гости? Помню, что ты не любишь шляться по квартирам друзей, но ты вроде как хотел познакомиться с моим батей.       — Знакомство с родителями! Кажется, я взволнован.       — Только у меня есть просьба. Надень что-нибудь неяркое или классическое. Моя мама — Юдашкин в юбке, закритикует до смерти и потом переоденет твой хладный труп.       — Так вот почему ты такую унылость носишь?       — Ага.       — Хорошо, — он слегка дернул Риту, направляя к подъезду. — А ты спрячь порножурналы получше, чтоб интереснее было искать.       — Чел, двадцать первый век. Какие порножурналы?       — Ну-у-у-у. А как же подростковая романтика? И что тогда, порнофлешки? Это сложнее. Кстати, что ты предпочитаешь? Блондиночек, сисечки?       Выскользнув из лифта, он открыл дверь и повернулся. Я тупил.       — Что, слишком интимный вопрос?       — А ты?       — Всегда любил ласковые фильмы, чтобы без лишней жести, всё такое ур-ур-ур.       Дверь захлопнулась. Я всё еще тупил.       — Если ты ничего не скажешь, я подумаю, что ты дрочишь на что-то пикантное. И эта мысль охватит все виды извращений.       Я стянул пальто и обувь, забрал у Дани пакет и почему-то воспринял последнюю фразу как вызов:       — Мне наоборот. Садо-мазо люблю. С кляпами, плетками и анальными пробками.       — О последнем поподробнее.       Вот ничем сволочь не проймешь!       — Да ну тебя в баню!       Отправив Риту отдыхать, Даня притащился на кухню. Я к тому моменту уже опустошил раковину и приготовился чистить картоху.       — А гей-порно смотрел? Хоть раз?       — Нет, — покопавшись в недрах ящиков, я отыскал самый маленький нож. — Прошу заметить, что теперь у меня в руках холодное оружие.       — И не любопытно?       — А должно быть?       Картоха попалась классная, поэтому я быстро расслабился за немудреным процессом её обнажения.       — Ну…       — Хватит пиздеть, лучше налей мне чего-нибудь.       — Я взял коньяк и настойку. Что будешь?       — Коньяк давай.       — Ты сам-то ел хоть? А то ещё развезет на садо-мазо...       — Не ел. Ещё как развезет. Дай только выстругаю из картофелины пробку…       — За кляп полотенце сойдет, а плеткой что будет? Петрушка?       — Мухобойка, — зловеще прошипел я. — Серьезно тебе говорю, отъебись.       Данька вытащил из шкафа колонку и, разместив её на столе, включил музыку. Заиграл легкий рок, расслабив окончательно.       — Нет, предположим… коль ты вообще заикался о сексе, значит, думал о нём.       Подставив мне под руку стопку, Даня сновал на периферии, вскрывая пакеты со всякой мелкой закусью и криво нарезая лимоны.       — Браво, Шерлок. Я им даже занимался, представь себе.       — Часто?       — Даня. Нож. Нож у меня в руке. И то, что ты каратист — не поможет.       — Бывший.       — Кстати, я всё хотел спросить… сковороду дай.       Он вытащил из ящика большой сотейник.       — Пойдет?       — Ага. Приправы есть?       — Соль.       — Ох…       — Так, о чем спросить хотел?       — Какой у тебя был пояс? Ты был крутым?       Данька почесал затылок.       — Зеленый пояс с коричневой полоской.       — Это круто?       — Весьма неплохо. В своей группе я был чемпионом на татами. Ката особо не давалась, но в спаррингах я умудрялся даже учителю надавать.       — Ката?       — Это когда борешься с воображаемым противником. Я шарил больше в настоящих боях. Если тебе интересно, могу потом показать видео с аттестации.       — Интересно, — идея зажгла мгновенно. Пока готовил, я не мог думать ни о чем другом. Подвывал «Саше Грей» и тлел от нетерпения.       — Сразу предупрежу, что тебе вряд ли понравится кёкусинкай. Он довольно жесткий, — пояснил Данька, опрокинув в себя стопку коньяка и зажрав лимоном.       — Кёку… что?       — Стиль. Боевой стиль.       — Да ладно, я просто хочу посмотреть на тебя в этом… кимоно.       — Кэйкоги, — улыбнулся он.       Новиков ошибся. Кёку-что-то-там пришелся очень даже по душе. Пока он наворачивал картоху с котлетой, я наблюдал за боем.       Если честно, увиденное поразило меня до глубины души. Хотя, может, во всем виноват коньяк.       — Сколько тебе тут лет?       — Семнадцать.       На видео два чувака в белом кланялись друг другу. Каждое движение было пронизано тайной, которую простому наблюдателю не постичь. Данька был ниже и куда более лохматым, чем сейчас, но таким же смуглым и симпатичным. А ещё донельзя серьезным.       Бой был жестокий — ну, насколько я мог судить со своими скудными познаниями в боевых искусствах. Он едва не переходил границ настоящей драки. Каждое движение было резким, отточенным, метким. Наполненным силой и решимостью.       — Офигенно… — шепнул я, когда на пресловутом татами появились другие соревнующиеся. — Ты действительно очень любил карате.       — Офигенно приготовлено, — отмахнул Данька последним кусочком картохи. — Будь моей женой?       — Я серьезно! Это очень красиво. То, что ты там творил.       — Я тоже серьезно — твой картофан божественен.       — Да ты просто жрешь всякое говно, поэтому тебе вкусно.       Короче говоря, наш вечер только начинался.       Через полтора часа я был упавшей с небосвода звездочкой. Лежал на диване, сложив на Даньку ноги и краем глаза смотрел какой-то ужастик, который он включил для фона. Звук ужастика был убавлен на нуль, вместо него грохотал System of a Down, поэтому скримеры меня развлекали.       Краем мозга я думал о том, что начинаю влюбляться в эту комнату. Она была такой простой и уютной. Рабочий стол, длинный шкаф из какого-то мегакрутого дерева, диван, тумба. Приятные прохладные оттенки. Всякие прикольные штуковины на полке над монитором, сувениры. На стопке игровых дисков — фигурка грудастой анимешной бабищи.       Данька был ясенем. Уже полуголый, слегка покачивался в такт песне, аки дерево на ветру и ненавязчиво гладил мою лодыжку. Он заставил нацепить его одежду, бриджи и футболку, и вся эта композиция «я и мой очень близкий типа лучший друг» была по-домашнему уютненькой.       — Жарко, — пожаловался я.       — Так разденься.       Я был звездочкой, то бишь безмозглым куском космической породы, поэтому повёлся. Снял футболку, сел и уставился на Новикова, подложив руку под голову.       — Ты достаточно пьян, чтобы поговорить о гей-порно? — взлохматив мои волосы, он тоже прижался щекой к спинке дивана и слегка сменил положение.       — М-м-м… допустим.       — Думал о сексе, м?       — Я же говорил…       — Между нами. О сексе между нами.       На этот раз я затупил куда сильнее. Я прямо-таки завис.       — А я думал. Я думал и…       — И?       — Можно… — Данька напряженно сглотнул. — Можно я кое-что попробую? Хочу убедиться. Только ты не дашь мне в рожу и не разозлишься. Просто небольшой тест, ага?       — Давай, — беспечно ляпнул я.       Новиков поддел ладонью мою ногу, крепко сжал и подтянул к себе. От таких резких манипуляций я неуклюже завалился на спину.       Закончилось тем, что Даня прижал меня своим телом к дивану и, низко склонившись, вжался бедрами.       Во-первых, я охренел.       Во-вторых, я почувствовал его между своих ног — остро и ярко.       В-третьих, этот полудурок сымитировал короткий толчок и перед глазами взвились сестры-звездочки.       В-четвертых, у меня была секунда чтобы скользнуть взглядом по его лицу и заметить всё: легкий страх, отчаяние, возбуждение, лихорадочный румянец.       А потом всё прекратилось, потому что Данька вскочил на ноги и начал мотать эллипсы по комнате.       — Блядь, — сквозь шум в ушах донеслось до меня. — Блядь-блядь-блядь.       — Блядь, — согласился я, гася легкую дрожь в теле.       — Я… ты только не оскорбись, хорошо? Я не к тому, что хочу тебя загнуть, хотя может и к тому, но я никогда не стал бы, если бы ты сказал «нет», а вообще лучше ничего не-говори-и-не-отвечай-я…       — Не тараторь, сука! — заорал я, забившись в угол между диваном и стеной.       В данный конкретный момент я пытался осознать своим слабеньким пьяным мозгом, как может быть так, что я испытал не иллюзорный кайф от подобного контакта. Противоречия снова драли пополам.       Они же терзали и Даньку.       — У меня встал, — трагично простонал Новиков, ещё глубже забив меня в угол этой незначительной деталью.       — Ты хочешь меня, — я попробовал мыслить здраво и успокоиться, но всё равно начал заикаться. — Прикинем на с-секунду, что я тоже тебя… хо. Хочу. Что нам это дает?       — Возможность, — Даня переключился с паники на веселье — защита психики, ничего нового. — Это как плюс и минус. Простая физика. Элементарнейшая.       — Почему я сразу снизу-то? — теперь настала моя очередь разводить трагедию.       — Дело не в том, кто где. Без разницы.       Я поднял глаза и покосился на Даньку из своего угла. Тот начал потихоньку красться ко мне, будто фотограф — к копошащемуся на полянке зверьку.       — Да неужели?       — Я просто хотел убедиться, что не сошел с ума.       — Я не сошел с ума, так на-а-а-адо, — пропел я, адски фальшивя.       — Так. Давай теперь будем последовательными.       И он подошел впритык к дивану, чем вызвал целую бурю эмоций.       — Прикоснись ко мне.       Сел рядом.       — А-а-э-э-э? — моему возмущению не было предела.       — Я ничего не сделаю, — шепнул Данька. — Ничего странного. Не бойся.       Я положил руку на его плечо и осторожно погладил. Кожа горела под ладонью. Данька слегка наклонил голову, подставляясь, и я провел кривую линию по ключице и шее. Слепое доверие страшно завело. Как и то, что он прикрыл глаза и чуть нахмурился.       И, боже, я почти протрезвел от желания.       В следующий момент я очухался уже возле его лица, завороженный эмоцией, как тот несчастный зверек — фотообъективом. Данька почувствовал. Открыл глаза, тихо выдохнул…       — Блэкджек, скажи, что ты чувствуешь то же самое…       — М.       Сказать я не мог, потому что с упоением целовал местечко под ухом, плавно переходящее в линию челюсти. Постепенно развезло настолько, что я позабыл о всякой осторожности — обнял, прижался к груди, вздрогнув от приятно-острого контакта кожи с кожей. Кровь шумела в голове. Очень шумела, прям как соседи по выходным.       — Нежности, — шепнул Даня, осторожно прижимая меня к себе. — Почему ты такой нежный и при этом такой едкий?       — Пошел на хуй, — ласково прикусывая мочку его уха, пробормотал я. Сердце моё танцевало чечетку, член был заинтригован происходящим.       Когда мы осознали, что оба неслабо завелись, случился катарсис. Отсоединились быстро и так же быстро устроили друг другу вторую паническую атаку.       — Знаешь, в фанфиках на этом не останавливаются, — глотнув коньяка прямо из горла, заметил я. — Им не страшно. Никому. А мне — да. Очень страшно, Данька…       — Мне тоже. Только не реви, а то вон, глаза уже увлажнились.       — Если я сейчас разревусь, то обмою свой стояк слезами. Но не обольщайся, это конина не в то горло пошла, — я отсалютовал ему бутылкой в стиле капитана Джека Воробья. — Ты вообще в курсе, что у меня есть член?       — Ты серьезно? Член? Как так?       — Сам в шоке.       И мы заржали, не в силах выдержать всё это дерьмо, которое свалилось на нас чудесным субботним вечером.       — Оставайся ночевать.       — Эй, я не настолько пьян.       — Настолько. Ничего такого, зайчик, приставать не буду, только и ты не приставай, договорились?       — Я ничего не могу обещать, я ни в чем не уверен, я вообще всё.       Данька снова оказался рядом, навис сверху и, отобрав бутылку, поставил её на спинку дивана. А потом, схватив за затылок, поцеловал настоящим, глубоким, сексуальным поцелуем-удавкой, от которого ни черта не дышится. Подцепил языком язык. Игрался, паскуда, как ему вздумается. И меня расплавило.       Волна удовольствия погребла под собой даже страх.       Член снова заинтересовался, поэтому спустя несколько горячих минут контакта, Даньку пришлось отстранить. Ну, не только из-за члена, ещё и легкие слиплись, но это сущие мелочи.       — Не морочь мне голову, Тесаков, — серьезно сказал Новиков. — Только попробуй завтра прикинуться шлангом и сказать, что ничего не помнишь.       Я высунул язык и спрятал обратно.       — Я не шланг. Я змея.       — Ты кретин.       Забрав пустое блюдце, Данька ушел за новой порцией лимонов.       Теперь мне было не просто заебись. Я впервые в жизни почувствовал себя счастливым из-за чувств к другому человеку.       Но, возможно… это был просто коньяк.