Когда вымысел становится реальностью

— Ano-o, sumimasen… — услышал я сквозь сон, в котором прибывал почти все 12 часов перелёта.       Приоткрыл глаза, перевёл их налево и, поворачивая голову от окна, увидел японца с чёрными волосами, румяной кожей и добродушным лицом, которое пыталось на что-то намекнуть.       Я, спросонья, сначала хмуро на него взглянул, будто спрашивая: «Зачем разбудил?». Мужчина, видя моё недопонимание, скромно тыкал пальцем в стекло. Я посмотрел, куда он указывает и понял: — А, мы уже здесь! — удивился я, не ожидая, что всё-таки просплю всю «дорогу». Затем снова обратился к японцу: — A-arigato, ojii-san! — Dou itashimashite, — ответил он, улыбнувшись, и стал застёгивать свою сумку.       В аэропорту на часах было полдевятого вечера. Людей, как обычно, немного, а в такое время даже очень мало, поэтому я сразу ощутил контраст между своей родной страной и снова далёкой от меня Японией.       Я как-то с двумя сумками на плечах и одним чемоданом на колёсах (который решил за что-то зацепиться прямо на входе) вышел из здания. На улице было немного прохладно, хотя солнце светило так же ярко, как в день моего с Сакурой отъезда. Вдруг на меня нахлынули воспоминания, и так я побрёл к остановке, перебирая их все в свежей после длительного сна голове.       Автобус приехал довольно быстро, но меня это не очень обрадовало. Ещё не до конца очухавшись после самолёта, я уже должен был пересесть на другой транспорт. Этот серый, грязный пол и замызганные, синие, с каким-то мелким, геометрическим узором сидения всегда резали мне глаза, но теперь, сравнивая их с приличными, убранными японскими автобусами и сногсшибательными скоростными поездами, я просто перестал терпеть ездить в таком убожестве. Но я был сильным и всё-таки уселся на одно свободное место у окна, раскинув рядом с собой багаж и положив один портфель на колени.       Ну, ладно, хотя бы вид из окна был ничего: зелёные поля с высокой густой травой, освещённой вечерним солнцем, а вдалеке неровной, словно горной, полоской двигались высокие деревья, некоторые из которых даже одиноко стояли у самой дороги. Надо признать, природы у нас, конечно, побольше, чем в любой другой приличной столице. Но, ей-богу, кому нужны эти дубы и липы! Мне нужна сакура!.. И вишнёвое дерево, и дивная красавица с таким же именем.       После этих недоживописных пейзажей за большим оконным стеклом стали мелькать одноэтажные постройки, отдалённые на пару километров от магазинов, торговых центров и жилых домов. Скоро уже будет моя пятиэтажка, точнее, остановка, на которой я выйду и буду ещё десять минут пилить до своей квартиры.       Как же мне тут всё теперь не нравится! И атмосфера, и люди, и вообще всё вокруг не то! Хочу обратно… домой? Странно, что за пару так быстро промелькнувшись перед глазами дней я стал считать Японию своим домом. Мне там хорошо, спокойно, весело… Да, я приехал туда отдыхать, и именно то и должен чувствовать, но всё куда серьёзнее, глубже. Та страна действительно для меня как родное место. Я всегда мечтал там оказаться и не возвращаться никогда. Разве что на денёк или два заглянул бы сюда, чтобы надменной походкой пройтись по мрачным и каменистым улицам, бегая пренебрежительным взглядом по прохожим, − и понять, что я сделал всё правильно, когда выбрался из этой бесперспективной дыры и реализовал себя в более благополучной среде. Вот никакой радости и приятной усталости после далёкого путешествия у меня не было, лишь одно желание – поскорее купить билет до Токио и вновь воссоединиться с Сакурой, дабы продолжить искать Саске или просто надеяться, что во второй раз так же удачно встретим его на улице.       Я уже открывал первую входную дверь своей квартиры, думая о том, как неопрятно она выглядит с этими мелкими царапинами, непонятно откуда взявшимися (а впрочем, ясно: износилась просто). Ключи всё продолжали звенеть, но теперь в унисон с глухим звуком второго замка. Я медленно начал заходить внутрь, озаряя тишину комнат своим громким приходом из-за бившихся обо всё подряд сумок.       Блаженно вздохнув, скинул с себя всю тяжёлую и на отчасти бесполезную ношу. Руки в боки – и стал разглядывать прихожую, ожидая, что она могла хоть как-то измениться за несколько суток. — Мау! — неожиданно и запоздало поприветствовал меня Курама, который свой кошачьей стремительной походкой попрыгал из гостиной в мою сторону.       Я присел на корточки, готовясь обнять своего хищного, но миловидного и пушистого в эту минуту дружка. Как только начал его гладить, заметил, что из той же комнатой, откуда выбежал кот, виднелись тени и слышались шаги. Не успев ничего сообразить или подумать, увидел папу, оперешегося спиной о дверной проём. — О, пап, ты здесь! — воскликнул я с улыбкой, оторвавшись от мягкой макушки рыжика и метнувшись к родителю. — Не знал, что ты придёшь.       Я крепко его обнял и был готов прямо сейчас рассказать обо всём, что видел и делал во время путешествия. От нахлынувших эмоций даже не заметил маму, которая стояла немного позади и, сложив руки на груди, видимо, выжидала, когда я замечу, наконец, и её. Мои руки отпустили отца, а в голову разом врезалась куча мыслей и воспоминаний о последнем разговоре с матерью. Мы стояли и молча смотрели на друг друга. Она выглядела строгой, сосредоточенной, черты лица слегка подёргивались, а глаза блестели с беспокойством и грустью. На ней была нарисована просто буря чувств, но как бы хорошо я не знал свою мать, я не мог понять, что с ней происходило и почему. Она двинулась, и я был готов уже ко всему: и ругательствам, и пощёчинам, даже к истерике и слёзам. Мама стояла прямо передо мной, её руки медленно опустились, тонкие брови поднялись вверх – и через мгновение я оказался в её тёплых и прочных, как золотая цепь, объятьях. — Васенька… — жалобно она назвала меня по имени. …       Родители ждали меня весь день, с самого утра сидели в мой квартире, прибираясь, наводя порядок в вещах, и только папа два раза выходил ненадолго на улицу за продуктами, из которых мама сделала мне ужин и обед на следующий день.       Когда я пришёл, была половина десятого, мама и папа решили, что мне нужен отдых и нет времени сидеть вместе за кухонным столом и попивать чаёк, слушая мои увлекательные рассказы. Ушли они, конечно, не так уж быстро и успели узнать начало длинной истории, но отец хотел вернуться домой хотя бы к одиннадцати, чтобы выспаться перед завтрашнем выходом на работу. Мама поцеловала меня в лоб, аккуратно убрав назад давно не стриженую чёлку, и пожелала спокойной ночи. Папа по-дружески приобнял одной рукой и обещал, что как-нибудь обязательно заглянет ещё раз в гости и будет внимать мне хоть полдня без остановки.       Так и ушли они, уверенные в том, что я хочу спать после приезда. Ага, щас! В меня сон ещё до 5 утра не полезет. Пойду поиграю в плейстейшн, а потом пару глав манги перечитаю. «И зачем я приехал?..» — последняя мысль, что меня посетила перед уходом в виртуальные миры. ____________       Муж и жена размеренными шагами шли на остановку. Небо тускнело, лучи солнца прятались за облака, несущие за собой дождливую ночь. Душа женщины тоже была готова заплакать, когда та, наконец, окажется дома и будет тихо, чтобы муж не услышал, сопеть в подушку, давая горьким слезам беззвучно стекать по впалым щекам и на без того мокрое бельё. — Клавдия, ты точно уверена? — вырвал её из унылых планов мужчина, задавая немногословный, но совершенно точно понятый ею вопрос. — Да, — твёрдо ответила она, не поднимая глаз и продолжая низко смотреть по сторонам. — Я уже записала его к психологу на завтра. Придумай, как его туда отвести, — только на последней фразе посмотрела на мужа с некоторой угрозой.       Он не видел никакого смысла в том, что она выдумала, но в то же время знал, что другого выхода нет, иначе упрямую женщину и заботливую мать никак не остановить. Так что завтра ему придётся принять участие (по возможности минимальное, как он надеялся) в её коварном замысле.